Часть 1

С Ледибаг всё в порядке. Она улыбается с экранов телевизоров, она призывает в каждом интервью помнить великую жертву команды героев, недавно она присутствовала на открытии памятника им и вовсе-вовсе не плакала тихонько за углом. Те, кто так говорят, перепутали, это была совершенно другая девочка, просто причёски похожи. Маринетт тоже улыбается, ведь всё нормально. Класс переглядывается каждый раз, когда она выходит к доске, иногда ей кажется, что слышит за спиной знакомые голоса, но когда оборачивается, то видит лишь все слишком много глаз. Ледибаг рассуждает о дружбе, о том, как она дорожит памятью. Некоторые скажут, что она не знает, что отвечать на «Что вы будете делать, если появится подражатель Бражнику?», но такого не было. Не было растерянного взгляда и трусливого побега, несмотря на все расспросы журналистов. Раз не вышло в эфир, то значит не существовало, ведь так? К Маринетт приходит Лука и долго сидит с ней рядом. Она знает, что попросили его родители и Джулека, сама по себе она не может быть нужна. Из монитора Ледибаг просит смотреть на других, протягивать им руку в самый тёмный час, а затем Лука выключает компьютер. Маринетт не поворачивает головы. Она выходила из дома на этой неделе и больше не хочет. Как не хочет разговаривать, не хочет улыбаться, не хочет ничего. Но это же нормально, да? — Ты постоянно это смотришь. — Там говорят правильные вещи. Она не может вспомнить ни одной. Лука долго сидит с ней и смотрит. Маринетт обнимает колени и хотя дышать трудно от боли, всё-таки выходит проводить его и попрощаться так, чтобы мама даже улыбнулась. От этого вспоминается не существовавший год, когда она улыбалась куда чаще, но то лишь выдумка. Маринетт всегда любила представлять жизнь получше. А Ледибаг продолжает жить. Её лицо вовсе не сводило судорогой на вопрос, когда уже найдет себе новых соратников, ведь ходят слухи о чудом предотвращенных акуманизациях. Она не устраивала истерику Надье Шамак и не разбивала камеру. Вы что? Это было бы совершенно недостойно героини. Натаниэль не писал об этом в Королевском блоге, а значит этого не было. Иногда Маринетт предлагает Нату переименоваться обратно в Ледиблог. Квин Би больше нет, героев больше нет. На это его лицо накрывает тень, а взгляд Марка рядом наполняется нервозностью. Парень накрывает руку друга и слишком знакомо смотрит на Маринетт. Та пожимает плечами. Она уже давно привыкла быть лишней, говорить лишние вещи и не вызывать ничего, кроме бед. Наверное, стоило бы взять кольцо кота, но хей, откуда оно у обычной девочки с обычной жизнью? Ледибаг улыбается и совершенно искренне. Маринетт иногда слышит краем уха вздох Зои, что ей жаль девочку по ту сторону камер. Что она очень несчастна. Но это вздор. Газеты объявляют, что их символ и героиня никогда не уйдет с поста, она защитит их от всего, как защитила от Бражника. — Вроде же у кошек девять жизней, да? Или у божьих коровок тоже? — Маринетт. Не смешно. — Не уверена. К статуе приходит слишком мало людей, а газеты наперебой возмущаются, что их героиня, вместо патрулей проводит там время. На прошлой неделе было уже двое акуманизированных, Бражник возвращается, а что делает она? Льёт слёзы по тому, что случилось год назад? Пора взрослеть, Ледибаг, пора вновь защищать город. Маринетт выкидывает газеты в мусорку, а глаза сухие, как будто песка насыпали. Она растягивает губы в улыбке и вовсе не видит в отражении пятерых ребят, смеющихся и обсуждающих завтрашний день. Как и Ледибаг на самом деле вовсе не у статуи, она всё-таки героиня, разумеется она предотвращает акуманизации. Тёмная бабочка пролетает мимо, Маринетт машет ей, улыбаясь. — Совсем ты редко. Ещё учишься талисманом пользоваться, да? Ну лети, маленькая бабочка. С Ледибаг в порядке. А вот с Маринетт нет.