Месяц воскресений

      Позднее утреннее солнце ярко освещало городскую площадь, минуя немногочисленные здания, окружавшие ее. Хотя жара усиливалась по мере того, как солнце поднималось все выше в небе, в воздухе чувствовался прохладный ветерок. Несколько десятков граждан Страны Огня слонялись без дела в ожидании начала мероприятия, проходившего каждое воскресенье на башне у северного края площади.       Зуко, прикрыв глаза ладонью, наблюдал за своим народом. Сейчас, стоя позади колонны, он был скрыт от него, пока его охранники осматривали площадь. В груди у него было тяжело, как и всегда, когда он собирался выступить с речью перед публикой, хоть он и был Хозяином Огня уже пять лет и последние два года еженедельно обращался к своему народу.       Наблюдая за тем, как маленькая девочка весело скакала вокруг отца, а молодой парень пытался продать самодельные сигары, он, как ни странно, почувствовал себя немного увереннее. Люди не волновались о том, опозорится ли сегодня Хозяин Огня. Они просто наслаждались днем и были достаточно добры, чтобы позволить правителю страны прервать их отдых на часок.       К тому времени как солнце достигло своего апогея в небе, площадь была переполнена людьми. Рядом с пожилыми людьми были дети, покорители огня и простые люди, граждане Страны Огня, а также приезжие, прибывшие насладиться новой экономикой (или может быть погодой — Зуко не мог сказать точно).       Зуко поднялся по многочисленным ступеням на трибуну на крыше башни и посмотрел вниз, на море людей. Изначально он выступал с земли, находясь на том же уровне, что и граждане. Ему нравился символизм. Но на первой воскресной речи присутствовало больше людей, чем на последней королевской свадьбе, так что — вверх, на крышу, чтобы горожане могли лучше его видеть и слышать.       Это также помогло успокоить его нервы. Наблюдая за толпой, перешедшей от неистового гвалта до приглушенных перешептываний в ожидании выступления, Зуко вздохнул и подумал, что сверху вид открывался просто великолепный. Отсюда он мог видеть край Кальдеры и прекрасную, залитую солнцем синеву океана внизу. Он не смог сдержать легкой улыбки.       Вид океана ему, сентиментальному болвану, напомнил о Катаре.       Он всегда думал о ней перед выступлениями, что помогли ему за два года установить больше связей, чем удалось его отцу, деду и прадеду за сто лет, вместе взятых. Эти выступления, в конце концов, были идеей Катары.       — Добрый день, друзья мои, — голос Зуко эхом разнесся по углам площади, позволяя гражданам Кальдеры и всем, кто прибыл ради его речей, услышать его. Зуко нанял команду покорителей земли, возглавляемую Тоф, для создания наилучшей возможной для этого пространства акустики. (“Мы зазря тратим ее на твою унылую болтовню, Искорка.”) Так что его голос был усилен, и каждый житель Страны Огня мог слышать его так, словно он рядом присел поболтать.       — С огромным удовольствием обращаюсь я к вам этим летним воскресеньем. Воскресенье, в конце концов, день Солнца . Наш день. День, когда Народ Огня может отдохнуть и собраться с мыслями перед началом напряженной недели, которую мы используем для улучшения себя и окружающего мира.       Изначально Зуко не был в восторге от идеи публичных обращений, в основном потому, что ему не нравилось выступать перед толпой. Но отказать Катаре было трудно. Она представила идею ежемесячных речей Зуко и его совету вскоре после вступления на должность посла от Южного племени Воды. Она подготовила выступление, описывающее, как открытый диалог с общественностью позволил бы Хозяину Огня объяснить новую позицию государства относительно торговли, армии, колоний и всего остального. Большинство граждан страны никогда даже не видели Хозяина Огня, а уж тем более не слышали его выступлений. Заканчивая свою речь перед советом уверенной улыбкой, она сказала, что это был бы «революционный эксперимент».       Первый такой эксперимент имел невероятный успех. Ежемесячные выступления быстро превратились в еженедельные, а городские власти скоро организовали караваны, чтобы люди из отдаленных регионов хотя бы изредка могли посещать то, что сейчас называлось Воскресными обращениями.       — Вам, должно быть, интересно, — сказал Зуко собравшейся толпе, — как мы планируем отреагировать на засуху, охватившую фермы в северной части страны. Я посетил пострадавшие города и своими глазами увидел в каком опустошениии и упадке они сейчас находятся. Вы, наверное, думаете, что в этой ситуации мы не можем применить нашу стихию, чтобы помочь. В самом деле, там мне пришлось быть предельно осторожным, чтобы вообще не использовать покорение. Но пламя горит не только в руках некоторых наших сограждан, но и в сердцах северных фермеров. Меня вдохновляют сила и упорство, с которыми они продолжают идти вперед, невзирая на трудности. И им не придется бороться с этими трудностями долго: посол Катара объяснит сегодня, как команда покорителей воды вскоре отправится на северные фермы для восстановления почвы, торговли и пополнения продовольственных запасов. Также сегодня посол Кии сообщит свежие новости, касающиеся возобновления туризма на остров Киоши.       Технически, дополнительные выступления других правительственных деятелей были идеей Зуко. Не лучшей его идеей. Изначально план был в том, чтобы предоставить Катаре время рассказать людям о строящихся по всей стране больницах. Он думал, что девушка, ставшая катализатором улучшенного доступа людей к медицинскому обслуживанию, должна объяснять все детали, особенно учитывая ее не имеющую себе равных страсть к проекту. (Это о чем-то, да говорило. Ибо когда Зуко посетил первую законченную больницу и встретил маленького мальчика, проходящего лечение от ожога, в прекрасном настроении, окруженного дружелюбными и заботливыми сиделками, Хозяину Огня пришлось удалиться в уборную проплакаться.)       Эта часть идеи была хороша, потому что народ Огня обожал Катару. Сначала Зуко переживал, но не из-за мастерства Катары в политике — это было само собой разумеющееся — а из-за того, как Народ Огня воспримет женщину из племени Воды в качестве консорта Хозяина Огня. Они с Катарой никогда публично не афишировали свои отношения, но люди Страны Огня были полностью осведомлены: расскажи одному слуге секрет утром и к обеду о нем будет знать вся страна. Но пока что у Зуко не было причин беспокоиться. Выступления Катары были интересными и воодушевляющими, и Зуко был вполне уверен, что ей аплодировали гораздо громче, чем ему.       И все же, как только Катара оказалась на трибуне, другие послы тоже захотели взять слово. И Зуко не мог сказать “ну вам я не разрешаю, потому что я Хозяин Огня и не влюблен в вас по уши”. Так что всем послам предоставили возможность высказаться, и Воскресные обращения стали чуть более унылыми. Но цель этих выступлений состояла в том, чтобы попытаться донести до людей информацию о происходящем во дворце. И многое из того, что происходило во дворце, было ужасно унылым.       Кое-что из происходящего во дворце, однако, было совершенно противоположно унынию. Если верить дяде Айро, череда неудачных попыток Зуко сделать предложение Катаре была “лучше, чем любая пьеса, когда-либо поставленная актерами Угольного острова.”       — После принятия мер по устранению последствий засухи в северном регионе, мы с советом разработаем надежный план по обеспечению того, чтобы наши люди были здоровы и сыты даже в случае засухи. Мы будем в счастье и здравии как в хорошие, так и в плохие времена.       Наверное, дядя был прав: тот факт, что он уже пять раз пытался сделать предложение, сам по себе говорил о многом, но прибавить к этому то, что Катара не имела ни малейшего понятия об этом... Что ж, если бы подобная история происходила не с Зуко, он определенно посчитал бы ее захватывающей.       — Совсем скоро вы услышите не только о мерах реагирования на засуху, но также о новых соглашениях касательно рыбной ловли, — честное слово, из ее уст это будет звучать гораздо увлекательнее, — от Леди Огня Катары-       Зуко замер. Эхо его голоса отразилось от зданий теперь безмолвной площади, насмехаясь над ним и его оговоркой. Обычно толпа внизу гудела от перешептываний, и, помноженные на тысячу, они создавали успокаивающий фоновый шум к его речам. Но сейчас воцарилась такая тишина, которую Зуко прежде никогда не слышал.       Борясь с подступающей тошнотой, он быстро обернулся посмотреть, кто еще сейчас находился на башне.       Двое его стражей, Асахи и Цзин, беззвучно давились хихиканьем. Увидев хмурое выражение на лице Хозяина Огня, они немедленно вытянулись по стойке смирно, отказываясь встречаться с ним взглядом.       — Не беспокойтесь, — прошептал Асахи, по-прежнему глядя прямо перед собой. — Она еще не пришла.       Зуко повернулся обратно к собравшимся, чувствуя, как чудовищная тяжесть его ошибки давит на него. Что он вообще мог сказать? Он поморщился, пытаясь собраться с мыслями под пристальным взором тысячи глаз, уставившихся на него. Он открыл рот, чтобы сказать, извиниться– солгать? Можно ли было быстро выдумать какую-нибудь отмазку? Он не говорил: “Леди Огня Катара”, он сказал “цветик моя Катара” — это такое ласковое обращение! Нет, нет, так только хуже.       — Я… — начал он без малейшего понятия о том, что говорить дальше. Но потом кому-то в толпе захотелось сказать что-то первым. Ну как сказать…восторженно завопить.       Затем кто-то присвистнул. (Серьезно?)       А потом раздалось несколько одобрительных возгласов.       Неожиданно вся толпа граждан Страны Огня заревела, их крики и смех представляли собой мощную звуковую волну, которая десятикратно усиливалась благодаря акустике на площади.       — Да! — услышал он отчетливо чей-то крик. — Леди Огня Катара!       — Леди Огня Катара! — ответил кто-то, и тут вся масса людей начала скандировать, будто они просили выйти на бис на концерте Чонга и Кочевников. — Леди Огня Катара! Леди Огня Катара! Леди Огня Катара!       Сердце Зуко подпрыгнуло: они не просто мирились с его выбором — они одобряли его, по крайней мере присутствующие тысячи. А это была неплохая такая выборка. Он попытался прикинуть в уме. Если в Кальдере жило две тысячи людей, а в каждом городе архипелага по сотне… тут он вспомнил кое-что, заставившее его сердце с такой силой ухнуть вниз, что он, кажется, забыл как дышать.       — Погодите-погодите! — хриплым голосом воззвал он к своим гражданам. — Хорошо, я очень рад, что вам нравится Катара, но… она не–… она скоро подойдет, но она не знает, что я собираюсь попросить ее… выйти за меня, — Зуко вытер пот со лба. — Мы должны сохранить– …мы должны сохранить это… — сказал он, глядя вниз на то, что составляло по меньшей мере четверть его страны, — …в секрете. — Закончил он неуклюже.       Толпа загудела. “Нам это по силам!” крикнул кто-то, “Можешь на нас рассчитывать!” послышалось от другого.       — Хорошо-хорошо, мы сможем. Вместе. Как одна нация, — сказал Зуко, чувствуя, как в нем просыпается древняя сила Монарха, Лидера и Мотивационного Оратора. — Я верю, что если мы будем держаться вместе, как единое целое, то стойко встретим любые препятствия на нашем пути и преодолеем их. В единстве наша сила, а не в разобщении. Народ Огня вместе сможет сохранить эту та–…       Зуко услышал, как за ним открылась дверь на лестницу. Он закашлялся. Отчетливо послышался голос Катары, спрашивающий: “Сохранить что?”- у Цзина. Зуко мысленно поблагодарил Агни за то, что акустика помещения не усиливала голоса людей, стоявших позади него.       — …сохранить эту тихую мирную жизнь, которую мы создали как нация детей Агни, — продолжил он, услышав тихое “О!” позади себя.       Фух.       К несчастью, приход Катары заставил и без того раскрасневшееся лицо Зуко полыхнуть ярким румянцем. Его нервы были напряжены до такой степени, что он был удивлен сохранившейся возможности шевелить руками. А горло его сжалось настолько, что он не был уверен, что сможет хотя бы сглотнуть. Пришло время отступать.       — Что ж, — протараторил Зуко, с трудом выдавливая слова, — этвсечем я хотел поделиться с вами сегодня, а счасппреветствуйте посла Кии, — он произнес это настолько быстро, что некоторые слова смешались между собой в кучу, а от трибуны отошел так, словно его ударило током. Он обернулся, испытав облегчение от того, что видит всего трех человек вместо трех тысяч.       Правда, – о нет– кого-то не доставало.       — Где посол Кии? — прошептал Зуко, изо всех сил стараясь казаться нормальным человеком, а не пылающим мешком унижения, которым он являлся на самом деле. Катара пыталась заглянуть ему в глаза, но он не мог заставить себя посмотреть на нее из страха, что его прочтут как открытую книгу. Он знал, брось он хоть взгляд в ее сторону, она тут же поймет, что он только что рассказал солидной части населения Страны Огня, что хочет жениться на ней.       — Не здесь, — прошептал Цзин. — Мы думаем, он отравился теми острыми огненными хлопьями на вчерашнем банкете.       Краем глаза он заметил Катару, показывающую ему поднятый вверх большой палец, сигнализирующий о том, что она готова выступить. Зуко кивнул Цзину, но не сдвинулся с места. Из всего того бесчисленного количества раз, когда он желал Кии заработать пищевое отравление, это просто должно было случиться именно сегодня.       Теперь уже Катара активными жестами указывала на себя.       Ничего больше не оставалось. Зуко кивнул куда-то в сторону левого уха Катары и повернулся обратно к трибуне.        — Планыпоменлис— сейчас посол…, — он сделал небольшую паузу, чтобы публика вспомнила о ее настоящем титуле, — …Катара выступит перед вами.       Толпа взревела, как и всегда, когда приходила очередь Катары выступать на Воскресном обращении.       — Леди Огня Ка-! — послышался крик снизу, быстро сменившийся звуком удара, громким “ай!” и коллективным шипением. Зуко улыбнулся. Это действительно были его люди.       Он повернулся, чтобы сойти с трибуны, и чуть не врезался в непринужденно улыбающуюся Катару.       — Прости за опоздание! — прошептала она, глядя своими чистыми голубыми глазами, — Проспала!       Она дотянулась до его руки и легонько сжала ее, прежде чем пройти мимо и занять свое место на краю башни. Когда Катара заговорила, и ее мягкий голос эхом разнесся по площади, Зуко медленно попятился назад. Он занял свое место рядом с Асахи и Цзином.       — Ловко выкрутились, Хозяин Огня, — сказал Асахи. Цзин безуспешно попытался подавить смешки.       Зуко уставился вперед, отказываясь замечать двух стражей. Они слишком хорошо устроились после победы над Озаем и коронации Зуко. Будь он Озаем, то они сейчас бы были горячими, зажаренными до хрустящей корочки стражами.       Но он не был. Поэтому они продолжали смеяться над ним. ***       Неделю спустя Зуко не добился никакого прогресса. Он пытался, в процессе были приложены поистине героические усилия. В пятницу вечером он заказал для Катары ужин из ее любимых традиционных угощений — морские сливы, пятивкусовый суп — и запланировал пикник под звездами. Они насладились очень романтическим (и очень перспективным для предложения руки и сердца) вечером на балконе покоев Хозяина Огня. Зуко вырезал маленький, сочетающийся с ее ожерельем кулон с объединенными символами Страны Огня и Племени Воды, но предназначенный для ношения на запястье, чтобы не пришлось заменять фамильную ценность, доставшуюся от Каи.       Он хотел удивить ее; он засунул медальон в бисквитный торт, чтобы она могла обнаружить его во время десерта.       Но Зуко недооценил способность Катары уплетать морские сливы, поэтому, когда пришло время для торта, Катара объявила, что в нее не влезет больше ни крошки, и без промедления отдала свой кусок пролетавшей мимо бабочке-летучей мыши.       Ничего страшного. Он просто вырежет седьмой кулон. По крайней мере у него начинало лучше получаться.       Не сказать, что он с предвкушением ожидал очередного Воскресного обращения, во время которого любой из его подданных мог прокричать Катаре, что Зуко хочет жениться на ней. (Впрочем, если бы это произошло, вряд ли Катара поверила бы. Если, конечно, вся присутствующая публика не решит предать своего Хозяина Огня. Тогда бы она поняла, что дело нечисто.)       Один положительный момент – Катара все еще спала, когда Зуко ушел из их покоев. Она проспала всю его утреннюю рутину — часовую медитацию, а затем ответы на корреспонденцию, и продолжала спать, в то время как он тратил слишком много времени, пытаясь понять, как будут смотреться пряди-петельки в его собственных волосах. (Он их снял перед тем, как выступить перед страной в качестве Хозяина Огня.)       Катара скорее всего опять опоздает, что сокращало количество времени, которое было у его соотечественников на то, чтобы опозорить его перед ней.       — Добрый день, друзья мои, — произнес Зуко, поднявшись на вершину башни и начав свою речь, как только солнце оказалось прямо над головой. Он решил, что лучше всего будет вести себя совершенно естественно, и просто начал говорить, будто все было в порядке – потому что все так и есть. — Агни, несомненно, благословляет нас, пока мы открываем новые области применения военного флота Страны Огня. Мы разберем большую часть военных кораблей, в которых у нас нет необходимости после завершения столетней войны, и используем их металл для строительства жилья. Приоритет будет отдан тем, кто потерял свои дома во время...во время–…       Зуко замолчал. Толпа перед ним была поглощена вниманием — так было всегда, по крайней мере, в течение первых десяти минут, — но они не просто смотрели и слушали. Добрая треть людей внизу держала в руках большие листы бумаги. Зуко прищурился и понял, что это были плакаты.       Зуко был одновременно взволнован и… полон ужаса. Взволнован, потому что наличие агитплакатов на выступлении означало, что его люди были заинтересованы в высказывании мнения относительно политики Страны Огня. В этом и заключался весь смысл Воскресных обращений! Но еще его ужасала мысль о вполне реальной возможности того, что народ хочет чего-то, чего он не сможет дать.       Зуко перевел дух. Он собирался сосредоточиться на первом и надеяться на лучшее. Он подумал, что было бы неплохо со стороны правительства обратить внимание на плакаты до того, как граждане Страны Огня начнут митинг. Таким образом, он дал бы понять, что интересуется их мыслями и чувствами и хочет знать, как, по их мнению, он должен управлять страной.       — Я заметил, что многие из вас держат плакаты, — сказал он, меняя тему, — Прежде чем я продолжу с заготовленным заранее, позвольте, пожалуйста, узнать, чего вы хотите, чтобы я был лучше осведомлен о нуждах Народа Огня и мог сделать все возможное для их удовлетворения.       Зуко немного расслабился от одобрительных возгласов, которые вызвало это заявление в толпе. Люди с плакатами в едином порыве подняли их вверх. Зуко не мог разглядеть, что на них написано, поэтому прищурился.       В этот момент рядом с ним возник Асахи. Не теряя бдительности, он молча передал Зуко бинокль.       Зуко поднес бинокль к глазам и повернул кольцо, чтобы поближе рассмотреть случайный плакат. Он выглядел как… небрежный цветной рисунок девушки. “Разыскивают пропавшую девушку?” подумал Зуко. Его живот скрутило, когда он задумался, не похитили ли кого-нибудь солдаты Народа Огня. Он повернул кольцо, чтобы увеличить изображение еще больше, и пригляделся к деталям рисунка: девушка была одета в синюю тунику, улыбалась, у нее были темные волосы, бусины в прядях-петельках– стоп, бусины в прядях-петельках?       О нет. Зуко навел бинокль на другой случайный плакат, который гласил: “СПРОСИ ЕЕ!”. Другой плакат: “МЫ ЛЮБИМ КАТАРУ”. Еще один плакат, который держал старик с округлым животом: “ВПЕРЕД, ЛЕДИ ОГНЯ К”.       Он медленно опустил бинокль на трибуну и вздохнул:       — Словами не передать как я рад, что вы меня поддерживаете. Но ничего еще не произошло, и мне очень нужно, чтобы вы не подавали виду.       После этих слов сотни плакатов опустились и исчезли за спинами своих владельцев. Как будто в этом не было ничего необычного.       — Спасибо, — сказал Зуко. — Вы можете снова показать плакаты, когда придет время. Впрочем… Я не знаю, когда это время придет…       Толпа зашипела.       — Нет, нет! — затараторил Зуко. — Я просто имею в виду, что пытался уже шесть раз, и каждый раз, когда я это делаю, что-то идет не так! Буквально на днях Катара, сама того не подозревая, отдала вырезанный мною кулон бабочке-летучей мыши!       Люди издали нечто похожее на коллективный смешок.       — Эй! — возмутился Зуко. — Это была не моя вина! Я положил его в кусочек очень вкусного торта, но она просто не была голодна!       Зуко показалось, что он услышал несколько сочувственных возгласов из толпы.       — Я просто уже и не знаю, что делать, — вздохнул он.       Толпа разразилась ободрительным гулом, прямо как во всякий раз, когда Катара заканчивала свою речь. Удивленный Зуко отступил немного назад.       — Мы поможем! — прокричал кто-то снизу.       — Вместе мы справимся! — крикнул другой. Вновь появились плакаты.       — В единстве наша сила! — раздался еще один крик, звучавший очень знакомо. Это был…это был дядя Айро с плакатом? Да нет, это, должно быть, игра света. В конце концов, полдень в самом разгаре.       — Я не думаю, что…я не думаю, что это поможет.       Не стоило этого говорить. Толпа теперь ополчилась против него – зароптала и начала освистывать.       — Погодите! — прокричал Зуко. — Хорошо, я вас слушаю. Как нам поступить?       Многотысячное толпище подняло плакаты и выкрикнуло примерно семьсот различных предложений одновременно.       — Я не могу… Давайте-ка попробуем еще раз.       И снова поднялся галдеж о том, как они, граждане Страны Огня, могли бы помочь своему Хозяину Огня заполучить жену, но, казалось, по меньшей мере тысяча двести различных планов было выкрикнуто под теплым полуденным солнцем.       — Хорошо-хорошо! — Зуко замахал руками, призывая толпу успокоиться. Люди моментально притихли, чем подбодрили Зуко. — Вот что мы можем сделать, — сказал он, чувствуя всю серьезностью своего положения, — в качестве, эм, революционного эксперимента вы все разделитесь на небольшие группы по… сто… на пять минут, а затем один человек от каждой группы поделится результатами обсуждения. Как вам такой вариант?       Народ Огня выразил свое согласие, в то время как Цзин кашлянул у него за спиной. Зуко обернулся на звук.       — Небольшие группы по сто? — невозмутимо прошептал Цзин, когда шум тысяч людей, пытающихся разделиться на группы, донесся до их ушей.       — Простите, я снова опоздала! — воскликнула Катара, распахивая дверь и подбегая к Зуко. — Я знаю, полдень символичен, но это слишком рано.       Слова Катары эхом разнеслись по площади: полдень символичен, но слишком рано. Полдень символичен, но слишком рано. Она хлопнула себя ладонью по рту.       — О нет. Я забыла об акустике, — тихо прошептала она.       Зуко времени не терял. Он резко развернулся к трибуне, пытаясь, в очередной раз, казаться спокойным.       — Друзья мои! — громогласно крикнул он собравшимся тысячам, сейчас замершим на месте при звуке голоса Катары. Некоторые из них все еще держали в руках разноцветные тряпки, обозначающие разные команды.       — Посол Катара здесь, чтобы выступить перед вами!       — Уже мой черед? Опять? — спросила шепотом Катара, но Зуко уже подталкивал ее вперед.       — Ты отлично справишься, люблю тебя! ***       Народ Огня прекрасно вел себя во время речи Катары: хлопал и свистел в нужные моменты и не выкидывал ничего странного, а когда Зуко и Катара покинули площадь вместе, люди таращились на них во всю, но делали это молча. Зуко был благодарен за то, что эти люди, на удивление хорошо умеющие хранить секреты, были его людьми, хотя и был немного раздражен тем, что придется ждать следующей недели, чтобы рассказать о деталях строительства нового государственного жилья.       То есть, если у него вообще будет возможность поговорить о политике. Было у Зуко такое чувство, что народ не забудет, что их Хозяин Огня пытался сосвататься к одному из послов, пока не будет объявлено о помолвке. И, к сожалению, на этой неделе попытка Зуко сделать предложение снова провалилась.       Возможно, ему требовалась новая стратегия; возможно, затея с кулоном предрасполагала к катастрофическому исходу.       В четверг он до поздней ночи вырезал новый — седьмой — кулон, а следующим вечером они с Катарой сидели у пруда с уткочерепашками при свете луны. Не было ни корзины для романтического пикника, ни проходящей мимо музыкальной труппы, которую он нанял петь Катаре серенады – возможно, чем проще, тем лучше. Пруд был для них особенным местом, где они могли побыть наедине друг с другом, вдали от суеты дворца.       Зуко сглотнул, глядя на лицо Катары в профиль. Она с любопытством смотрела на пруд, мило наморщив носик, что так ему нравилось. Пришло время действовать.       Как только он принял решение спросить ее сейчас, его легкие сжались в предвкушении, и мир, казалось, закружился.       Катара что-то сказала ему, задала вопрос судя по выжидающему выражению лица, но Зуко не слышал ее. Мир перед глазами поплыл, а в его голове зажужжал целый рой пчел. Все в порядке, ее вопрос мог подождать.       Ни проронив ни слова он вытащил кулон из кармана и протянул Катаре.       Губы Катары сложились в идеальную букву “о” от удивления, а на лице отразилось неподдельное ликование.       — Я и подумать не могла! — воскликнула Катара, хватая кулон и вскакивая на ноги.       Теперь, когда у него получилось, когда, казалось, она согласна, он мог слышать ее слова — жужжание стихло и мир стал яснее. Успех. А он ведь даже еще не начал свой монолог! Но время для него все еще оставалось.       — Катара, с того самого момента, как ты вошла в двери дворца… — начал он, а девушка, о которой шла речь, в это время отвернулась и почему-то приняла стойку для покорения воды, в то время как он остался сидеть на траве.       Может быть, Катара исполняла какой-то обряд обручения Племени Воды, которого Зуко не понимал. Ему тоже нужно встать? Он поднялся на ноги в тот момент, когда Катара гикнула и со всей силы запустила кулон через пруд. Он проскакал по воде около дюжины раз, лишь легкие всплески нарушили то, что в остальном было тихой и спокойной ночью.       На последнем всплеске Зуко увидел, как в центре пруда кулон пошел ко дну вместе с его достоинством.       — О духи, да! — закричала Катара, подпрыгивая в воздух с вскинутыми в триумфе кулаками. — Это обязан был быть рекорд. Это же рекорд?       Зуко обернулся и тупо уставился на нее, разинув рот.       — Когда я спросила тебя проводишь ли ты здесь время, запуская блинчики, я не думала так на самом деле, — воскликнула она. — Но вот ты здесь, с камешком в кармане! Ты действительно полон сюрпризов, Зуко, — она лучезарно улыбнулась ему и слегка покраснела.       Она подошла к нему ближе, вздернув подбородок.       — Это же рекорд, верно? — спросила она, заметив его внезапный дискомфорт и приподняв бровь. Она прильнула к нему, и именно тогда он наконец расслабился.       — Да, Катара, — вздохнул он, обнимая ее и стараясь не думать о том, что это было седьмое фиаско. — Это рекорд. ***       В воскресенье утром Зуко поднимался по лестнице на башню вместе с дядей Айро.       — Хорошо, Хозяин Огня Зуко, — сказал Айро, — что посол Катара так часто выступает на этих мероприятиях. Люди к ней привыкают.       — Да, они очень любят ее, — раздраженно бросил Зуко. Он почти не спал прошлой ночью, наполовину поглощенный мыслями о седьмом неудачном предложении, наполовину переживая о том, как тысячи граждан Страны Огня воспримут новость о том, что не было никаких новостей на свадебном фронте.       Айро нахмурился.       — Ты кажешься очень разочарованным мыслью о том, что твой народ любит женщину, которую любишь ты.       — Конечно нет! — перебил его Зуко, потирая шею рукой и осуждающе взглянув на дядю. — Я просто… они очень ее любят. Мне кажется, они хотят, чтобы я… наконец сделал шаг.       — Это… странно, — мягко произнес Айро, хоть ему и не удалось скрыть застивший его лицо скептицизм. — Целая страна хочет, чтобы ты сделал шаг? С чего ты это взял?       — Потому что! — сказал Зуко, когда они открыли двери на крыше башни. Он указал на площадь. — Все эти люди этого хотят!       Айро нахмурился и положил руку Зуко на плечо.       — Племянник, — произнес он тихо, — это между тобой и Катарой. Это не касается остального Народа Огня. И кроме того, они любят тебя и любят ее, но это не значит, что они хотят, чтобы ты сделал шаг, — Он усмехнулся. — У них есть более важные вещи для беспокойства.       — Нет, — замотал головой Зуко, — Тебя не было здесь во время двух последних выступлений. Они, как коллектив, хотят, чтобы я сделал предложение Катаре.       — Принц Зуко, — начал Айро, но затем остановил себя, слегка улыбнувшись. — Приношу свои извинения, племянник, просто вспомнились предыдущие случаи, когда мне приходилось заверять тебя, что, возможно, все это лишь плод твоего воображения. Хозяин Огня Зуко, хорошо ли ты спишь в последнее время? Пьешь ли достаточно воды?       — Я не сошел с ума! — гаркнул Зуко. — Асахи, Цзин, скажите ему!       Двое охранников наблюдали за толпой внизу и смеялись над чем-то, пихая друг друга. Зуко чувствовал себя не очень-то защищенным.       — Чего? — спросил Асахи, пытаясь подавить хохот. Цзин пихнул его локтем. — Я имею в виду, прошу прощения, Хозяин Огня Зуко, не могли бы вы повторить вашу просьбу?       — Скажите моему дяде, что толпа была очень довольна моими попытками сделать предложение послу Катаре и… крайне настаивала на этом.       Асахи и Цзин переглянулись.       — Вы собираетесь сделать предложение послу Катаре? — любезно поинтересовался Асахи.       — Здорово, — с упоением сказал Цзин. — Примите мои поздравления, милорд.       На лицах обоих стражей были одинаковые льстивые улыбки.       Зуко скрестил руки и нахмурился:       — Мне следует уволить вас обоих.       — Зуко! — воскликнул Айро. — Не смей так угрожать своей страже. Только благодаря им и их коллегам ты пережил бесчисленные покушения. Ты должен их благодарить.       Зуко засопел. Дурацкие улыбочки на лицах Асахи и Цзина не дрогнули.       — Ну? — подтолкнул его дядя.       — Спасибо вам за то, что предотвратили мое убийство, — глухо проговорил Зуко.       — Всегда пожалуйста, — ответил Асахи.       — Обращайтесь, — добавил Цзин.       — Я вас ненавижу, — одними губами произнес Зуко так, чтобы его дядя не видел. Затем повернулся обратно к Айро.       — Ты сам все узнаешь во время выступления, — сказал Зуко. — Ты увидишь, что мы все вместе храним это в секрете.       — Храните в секрете?       — Да, все согласились, что никто ничего не скажет, так что Катара не узнает об этом до того, как я сделаю ей предложение.       — Речь… как бы о… тысячах твоих людей, — сказал Айро Зуко, но бросил обеспокоенный взгляд на Асахи и Цзина, которые оба сочувственно покачали головами.       — Я не сошел с ума! — повторил Зуко. — Вот увидишь!       К тому моменту как Зуко завершил свой сегмент выступления, он реально стал задумываться не сходит ли с ума. Не было ни плакатов в поддержку Катары, ни радостных криков, и он даже сделал паузу после упоминания ее имени, чтобы посмотреть, начнет ли Народ Огня аплодировать. Не начал.       С другой стороны, он легко рассказал детали плана строительства государственного жилья из металлолома от ультрасовременных военных кораблей, который, казалось, понравился толпе.       Он представил Катару, и наконец-то привычный оглушительный ропот достиг его ушей.       Катара взошла на трибуну и лучезарно улыбнулась гражданам Страны Огня перед ней:       — Здравствуйте, друзья, — Катара недавно начала обращаться к Народу Огня как к “друзьям”, прямо как Зуко. — Я хочу поделиться хорошими новостями касаемо проекта строительства больниц. Мы смогли обеспечить рабочими местами сотни граждан Страны Огня, а также несколько лекарей Племени Воды. Культурный обмен также продолжается: Племя Воды узнает о растительных лекарствах, которые мы никогда раньше не использовали, но которые распространены в Стране Огня. И самое главное: каждый в Стране Огня теперь может добраться до ближайшей больницы менее чем за четверть дня.       Эти новости вызвали много одобрительных возгласов, и Зуко мог слышать, как несколько человек в толпе на самом деле кричали “спасибо”. Его распирало от гордости.       Катара улыбнулась своим слушателям:       — Для меня по-настоящему многое значит тот факт, что проекты, над которыми я работаю, помогают вам, — сказала Катара, поднимая взгляд от своих заметок и уходя от заготовленной речи. — Не хочу ударяться в сантименты, но я знала, что приезжать сюда, в Страну Огня, было рискованно, не имея огня в своей крови. Но на этот риск я готова пойти снова и снова, и отчасти это все благодаря вам, и той радости, что я испытываю от того, что моя служба приносит вам пользу.       Народ Огня как никогда раньше восторженно загудел, что о чем-то, да говорило. Зуко повернулся к дяде — тот серьезно смотрел на него. Зуко улыбнулся, и Айро ответил ему тем же.       Катара продолжала, несколько взволнованная эмоциями, которые она позволила себя проявить.       — В любом случае, мне следует вернуться к бюджетам, но вы все должны знать, что я планирую жить во дворце еще долгое-долгое время, — она издала смешок, который быстро перешел в судорожный кашель. «Долгое-долгое время» эхом разливалось по площади. Долгое-долгое время.       Зуко казалось, что он смотрит повтор событий двухнедельной давности, за исключением того, что на этот раз происходящее было гораздо, гораздо приятнее.       — Ой, — пискнула Катара. — Я, должно быть…По правде я…я–       Послы не жили во дворце.       Как и стража со слугами: на ночь они уходили домой или приходили во дворец вечером, если работали в ночную смену. Разумеется, существовали спальни для персонала на случай чрезвычайных ситуаций, но во дворце они не жили.       Единственными людьми, проживавшими во дворце, были члены королевской семьи. Официально это: Хозяин Огня Зуко и его дядя Айро. У принцессы Азулы были жилые покои, которыми она редко пользовалась, предпочитая проводить время, восстанавливая здоровье, на Угольном острове. И ходили слухи, что жилье посла Катары в городе посещалось редко и держалось только для вида, а сама она жила в покоях Хозяина Огня.       Слухи, разумеется, были правдой.       Зуко наблюдал, охватываемый странным головокружительным чувством, за тем, как Катара вспомнила все это и осознала.       — Думаю у меня все, — как в тумане произнесла она. — Я хотела бы поприветствовать посла Кии.       — Его здесь нет, — прошипел Цзин.       Катара его проигнорировала и сошла с трибуны. Медленно она повернулась к Зуко и состроила виноватое выражение лица. Зуко лишь помахал рукой, давая понять, что все в порядке. Но он не смог удержаться от того, чтобы аккуратно бочком пододвинуться к ней и прошептать:       — Долгое-долгое время, м?       Но, как и две недели назад, ошеломительная тишина – или скорее ошеломленная тишина – Народа Огня долго не продлилась. Сразу все начали свистеть и аплодировать.       — О нет, — пораженно вздохнула Катара, — я опять напортачила. Теперь они аплодируют Кии, а его даже здесь нет.       — Все в порядке, Катара. Серьезно, — сказал Зуко, впервые за прошедшие дни чувствуя себя так легко. Он вскочил на трибуну. Отсюда он мог слышать, как несколько голосов кричали “долгое время”.       — Что ж, народ! — весело объявил Зуко. — К несчастью, посол Кии съел что-то не то и не может присутствовать–       — Зуко! — резко оборвал его Айро. (Ладно, он не знал, почему Кии не был здесь. Но это могло снова быть пищевое отравление.)       — Так что на сегодня все! Пусть же свет Агни воссияет над вами! — прокричал он, посылая своим людям самую ослепительную улыбку, которую они, вероятно, когда-либо видели у своего стоического, хмурого главы государства. Он игриво помахал рукой для пущей убедительности.       Понемногу толпа начала рассасываться, голоса смешались в то усиливающейся, то затихающей какофонии. Без сомнения, это был звук разбегающейся свежей сплетни.       Зуко обернулся к Катаре. Она неловко мялась у стены, где никто снизу не мог ее видеть, и щеки ее пылали румянцем. Зуко уже собирался подойти к ней, но тут Айро позвал его.       — Зуко, подойди-ка сюда, — сказал Айро, забывая титул “Хозяина Огня”, который он так любил использовать. Дядя Айро приглушенным голосом разговаривал в углу с Асахи и Цзином. — Мне нужно будет позаимствовать твоих стражей на минутку. Ты можешь найти нас на лестничной клетке, когда закончишь здесь.       Айро потянул за собой Асахи и Цзина, и, когда только Зуко смотрел в его сторону, подмигнул ему. Оба стража ворчали, приводя бесполезные аргументы, что они должны остаться здесь ради безопасности Хозяина Огня (Цзин) и что им хочется посмотреть, что же будет дальше (Асахи).       Но Дракон Запада был непреклонен, и вскоре дверь закрылась за ними, и Зуко с Катарой остались на башне одни.       Зуко, со своей стороны, никогда не чувствовал себя лучше и испытал лишь легкий укол вины, когда увидел выражение лица Катары.       — Мне так жаль, — выпалила она, глядя на то, как Айро уходит. Зуко задумался, уж не решила ли переволновавшаяся Катара, что Айро ушел со стражей для того, чтобы Зуко мог отругать ее. Теперь, когда на площади почти не осталось народу, она стояла, прислонившись к перилам, и в смятении смотрела в пространство.       — Почему? — спросил Зуко. — За что ты извиняешься? — Зуко не мог скрыть радости в голосе, но Катаре сейчас было не до внимания к деталям.       — Я сказала– Я намекнула… они все… они думают— ты думаешь… и ты ведь еще даже не спросил меня… — качала она головой так, будто ругала сама себя. Она подавила всхлип. Он чувствовал себя немного виноватым за то, что ему было сейчас так хорошо — Катара была по-настоящему расстроена.       — Не спросил тебя… о чем? — тихо поинтересовался Зуко. Он ближе подошел к ней во время ее бессвязного лепета. Достаточно близко, чтобы чувствовать запах ее шампуня, чтобы услышать тихий вздох Катары, когда она осознала, что Зуко была в паре сантиметров от нее.       Она посмотрела на него.       — Не спросил меня… — выдохнула она, ее голубые глаза встретились с его золотистыми, — Не спросил меня… хочу ли я остаться во дворце… надолго.       Зуко сдержал желание рассмеяться. Она была дипломатом, как-никак.       — Что, если бы я сказал тебе, — хрипло произнес он, — что пытался спросить семь раз, и каждый раз ты, в своем блаженном неведении, препятствовала мне?       — Что?       — Давай представим на секунду, — Зуко впервые за несколько недель совершенно наслаждался имевшимся преимуществом в разговоре, — что я вырезал семь разных кулонов, которые были утеряны семью разными способами. Можешь ли ты вспомнить ситуации за последнее время, когда мы могли потерять кулон?       — Я не понимаю, — ответила Катара. По крайне мере она расслабилась теперь, когда Зуко подразумевал, что хочет жениться на ней. Но она все еще была в растерянности.       — Кулон, прямо как на твоей шее, — поднял он руку и нежно обнял ее за шею. Она вздрогнула. — Но для твоего запястья.       — Камешек, — сказал Катара.       — Верно.       — Камешек… для пускания блинчиков.       — Мм.       — Снаряд для рогатки.       — Ага.       — …старая монета Царства Земли, которую я отдала проходившим мимо музыкантам.       — Очень хорошо.       — Фишка пай-шо, которую я выкинула с балкона, когда ты выиграл у меня.       — Ты никогда не принимала поражение со смирением.       — Подношение для Агни.       — Было бы богохульством его забрать.       — Камень для ожерелья, которое я спонтанно смастерила маленькой девочке.       — Этот я мог забрать, но решил этого не делать.       Катара сделала паузу, задумавшись:       — А седьмой?       — Был в куске торта, который съела бабочка-летучая мышь.       — Ладно, — очень медленно произнесла Катара. Зуко видел, как на ее глазах выступили слезы. — Так это все были… обручальные камни. Для меня. Потому что ты хотел… хотел сказать…       — Что? — голос Зуко был едва громче шепота.       — Выходи за меня, — сказала она. Ее глаза расширились. — Тебя! — затараторила она, пытаясь исправиться. — Выйти за те–       — Я согласен, мастер Катара, посол в Стране Огня и Сифу Аватара, — перебил он ее. — Я выйду за тебя.       У Катары отвисла челюсть, прежде чем она наклонилась вперед и разразилась приступом смеха. Зуко воспользовался возможностью, чтобы притянуть ее ближе к себе.       — Что думаешь? — тихо спросил Зуко. — Мы теперь обручены?       Она прижалась лбом к его лбу.       — Похоже, ты восемь раз терпел неудачу с предложением, Хозяин Огня. И я тебя переиграла. Я добилась согласия с первой попытки.       — Меня это вполне устраивает, — легко согласился Зуко, а затем утянул ее в поцелуй.       Солнце палило высоко над ними, они же теснее прижались друг к другу на вершине башни. Внизу оставались сотни граждан Страны Огня, радостно обсуждающих Хозяина Огня Зуко и его не-такую-уж-и-тайную девушку. Деньги переходили из рук в руки – взрослые мужчины делали ставки на то, когда Хозяин Огня сделает предложение, а маленькие дети разыгрывали то, как, по их представлениям, должна была выглядеть сцена.       (— Мое сердце пылает от чувств к тебе! — кричала одна маленькая девочка.       — Я тону в тебе! — ответила другая, и они обе рухнули на площадь, хихикая и сжимая друг друга в объятиях.)       Неведомо для всех них Хозяин Огня и его нареченная уже тайно договорились, что они должны пожениться и как-бы-тайно праздновали наилучшим из возможных способов.       — Они скоро спустятся, — уверенно заявил Айро Асахи и Цзину, пока троица ждала у подножия лестницы башни. Прошло уже довольно много времени с того момента, как они оставили Хозяина Огня и посла наедине на крыше.       — Они могут быть в опасности, генерал, — нетерпеливо сказал Асахи, озабоченные морщинки прорезали его лоб. — Что, если наемник пробрался на вершину башни? — Без сомнения Асахи сейчас вспоминал как издевался над Зуко ранее и теперь чувствовал вину.       Цзин закатил глаза и обернулся к своему напарнику.       — Приятель, — сказал он, кладя руку на его плечо, — поверь мне, ты не захочешь подниматься туда сейчас.       — Но… — начал Асахи.       — И радуйся, что только на трибуне улучшенная акустика, — добавил Айро.       Осознание ударило Асахи как молот по голове.       — Верно, — сказал он, облокачиваясь обратно на стену и натягивая на лицо слабую ухмылку. — Я готов подождать.       Не слишком далеко от них Катара потерла спину.       — Стоит ли нам сделать объявление? — лениво поинтересовалась она. Зуко озабоченно прищурил глаза, беспокоясь о том, что камень башни, на котором она лежала, натер ей спину почти до крови… прямо как ему. Но боль была чем-то далеким по сравнению с его стойким восторгом. — Я в порядке, не волнуйся, — сказала она, глядя на выражение его лица, и села. Так она все-таки могла читать его мысли.       — На самом деле… не могли бы мы подождать неделю? До объявления, — спросил Зуко, растянувшись рядом с ней.       — Ты хочешь держать это в тайне целую неделю?       — Если ты не возражаешь, у меня на примете… особый способ извещения. ***       — Так у тебя нет никакого объявления… или чего-нибудь еще… для меня, — сказал дядя Айро, застыв в дверном проеме Зуко.       — О чем ты? — спросил Зуко, изо всех сил стараясь выглядеть озадаченным.       — О, ты знаешь, мне было интересно есть ли… какие-нибудь новости.       — Новости, — повторил Зуко. — С чего ты взял, что должны быть какие-то новости?       — Ты и посол Катара провели много времени на крыше.       — Я же сказал тебе, дядя, — легко сказал Зуко, — мы репетировали речи к следующим выходным.       — За целую неделю до?!       — Ты же не думаешь, что я от тебя что-то утаиваю, верно? Как здесь вообще можно хоть что-то сохранить в тайне? Люди такие болтливые. И не то, что бы я мог хранить тайну совместно с тысячей людей.       Глаза Айро сузились, когда Зуко невинно улыбнулся своему дяде.       — Ты жесток, принц Зуко, — обиженно пропыхтел Айро и в негодовании удалился. Дяде Айро необходимо было небольшое напоминание о том, что Взрослый Хозяин Огня Зуко иногда мог вести себя как Кошмарный Подросток Зуко. ***       Держать что-то в секрете совместно с тысячей людей было совсем не весело. Держать что-то в секрете вместе с Катарой? Невероятно весело.       Не то что бы что-то в их отношениях действительно изменилось: они по-прежнему ужинали вместе, спали в одной кровати, встречались по вечерам у пруда с уткочерепашками, чтобы обсудить как прошел день. Катара и Зуко уже вели себя так, словно были женаты, и теперь просто собирались это узаконить.       Что было в новинку, так это краткие переглядывания на совещаниях по вопросам торговли, небольшие улыбки друг другу, дающие понять, что они знают нечто особенное, о чем не знают остальные присутствующие в комнате. Зуко вырезал восьмой кулон из камня, подобранного у пруда, и в среду спрятал его в невзрачную чернильницу на ее столе. В четверг утром Катара утянула Зуко в чулан, чтобы заняться веселыми вещами, которыми они и раньше занимались, но теперь они это делали помолвленными.       Зуко чувствовал себя немного виноватым из-за того, что не сказал дяде Айро правду, но решил, что, во-первых, старик знал, что что-то намечалось, а во-вторых, в предстоящее воскресенье он будет рад, что ему сделали сюрприз.       Когда воскресенье наконец-то наступило, Катара проснулась не вместе с Зуко, но достаточно рано, чтобы они могли прийти на площадь вдвоем. Асахи и Цзин встали по бокам от них. Они то и дело кидали на Зуко и Катару любопытствующие взгляды, но если кто и заслужил сейчас быть в неведении, думал Зуко, так это его надоедливые стражи.       Воскресенье, казалось, пролетало гораздо быстрее, чем помнил Зуко. В один момент он под руку с Катарой вышел из дворца, а сейчас она уже подталкивала его вперед к трибуне.       — Добрый день, друзья мои! — прозвенел его голос.       Толпа внизу зааплодировала, и Зуко не смог сдержать расползающейся улыбки. Он довольно вздохнул.       От знания того, насколько это Воскресное обращение отлично от остальных, и от ощущения умиротворения в целом, он наконец-то не нервничал из-за необходимости публично выступать.       Зуко позаботился о том, чтобы потратить гораздо больше времени, чем обычно, на рассказ о политических договорах, над которыми он работал, а также о текущей внутренней повестке дня. Он знал, что народ ожидал хоть каких-то обновлений относительно статуса его отношений с покорительницей воды, нежно улыбавшейся сейчас за его спиной, и знал, что оттягивание момента повысит градус драматизма.       — А сейчас я бы хотел, чтобы Народ Огня разделил со мной один особенный момент. Все вы знаете вашего посла от Южного племени Воды, Катару, — Зуко сделал паузу, уступая место шквалу оваций, ибо теперь он был прожженным профессионалом в вопросе разговоров с публикой о Катаре.       — Вы можете, однако, не знать, — сказал он, теперь делая паузу для драматического эффекта. Они абсолютно точно знали. И скорее даже больше, чем он думал. — что посол и я очень дороги друг другу. Она выдающийся политик, выдающийся представитель своего народа, и за последние два года все вы стали ее народом тоже.       В толпе стояла мертвая тишина.       Зуко хотел инсценировать это, потому что думал, что будет весело, но теперь, когда он начал, все казалось очень серьезным. И он не смог удержаться. Он отклонился от сценария.       — Не так давно, всего лишь пять лет назад, я почти что погиб на Агни Кай. Вы знаете об этом.       Они знали, но это не остановило изумленные вздохи зрителей от осознания того, что их Хозяин Огня на самом деле собирается говорить об этом. Он не обсуждал это ни с кем, кроме друзей и дяди Айро.       — И я бы погиб, если бы не ваш посол – наш посол, Катара. Я стольким ей обязан. Все мы.       Зуко обернулся и жестом попросил Катару подойти. У нее был такой вид, словно она вот-вот скривится от такого внимания и заплачет от счастья одновременно.       Он на секунду перевел взгляд на дядю — Айро шмыгал носом. Зуко попытался улыбнуться ему, но тот лишь издал очередной счастливый всхлип.       Катара медленно вышла вперед и присоединилась к нему на трибуне, сжимая его руки в своих.       — Катара, я так сильно тебя люблю. С того самого момента, как ты вошла в двери дворца, да и за годы до этого, ты покорила меня своими смелостью духа и добротой. Станешь ли ты моей Леди Огня? Станешь ли ты нашей Леди Огня?       Этот последний, крайне мелодраматичный вопрос не был запланирован, но Зуко импровизировал в порыве поэтического вдохновения. Люди внизу вознаградили его за это.       Многотысячная толпа так громко кричала и топала, что Зуко был уверен: те, кого сейчас нет на площади, могут принять это за землетрясение.       Катара посмотрела ему в глаза и кивнула, а затем открыла рот, чтобы произнести реплики, которые они отрепетировали.       — Конечно стану, — прокричала она, прикладывая тыльную сторону ладони ко лбу так, словно вот-вот упадет в обморок. — Я никогда бы ничего не заподозрила, Хозяин Огня Зуко!       Это… не то, что они репетировали. Особенно не этот странный акцент.       — Ты определенно знаешь, как покорить девушку!       — Катара, — прошипел Зуко сквозь сжатые зубы, — ты что творишь?       — Я играю роль, — она прошептала в ответ. — Я даю людям то, его они хотят!       Это правда, подумал он, люди внизу все еще сходили с ума, дядя Айро по-прежнему рыдал, и, Зуко не был уверен, но похоже Асахи передал Цзину носовой платок.       — Вода в моих венах никогда не смогла бы погасить огонь в моем сердце, — воскликнула Катара.       Агни помилуй их.       — Пусть же пламя нашей любви– …— начала Катара, но Зуко прервал ее настойчивым поцелуем в губы. Она расслабилась в его объятиях, пока он целовал ее еще несколько секунд, а затем отстранился — в конце концов, на них смотрели дети.       — Думаю это было “да”! — объявил Зуко. Катара подняла вверх их сцепленный руки, будто бы Зуко только что выиграл матч в реслинге.       Она была еще даже более худшей актрисой, чем Катара из труппы Угольного острова.       Однако башня по-прежнему сотрясалась от звуков, издаваемых толпой Народа Огня.       — Могу я представить вашу будущую Леди Огня? — спросил Зуко, и это, возможно, было слишком для присутствующих на площади. Их вопли заполонили воздух и более чем половина из них внезапно достала самодельные плакаты.       — Что это? — спросила Катара, но Асахи уже среагировал. Он вложил бинокль ей в руку.       — Мы любим Катару, — прочла она вслух, а затем подняла глаза. — О духи, Зуко, это так мило. — Он ухмыльнулся и приобнял ее.       — Леди Огня Катара навсегда, — прочла она другой плакат. — Вперед, Леди Огня К– погоди-ка, Зуко, это твой дядя?       Зуко резко обернулся, но дяди Айро больше не было на башне.       Катара подвинула бинокль к его лицу, и он посмотрел вниз.       И точно, дядя Айро был в центре толпы со своим “Вперед, Леди Огня К.” плакатом, и все еще всхлипывал.       — Хозяин Огня? — раздался голос позади них. Зуко и Катара обернулись, в то время как несколько людей внизу начали перекидывать пляжные мячи.       — Цзин и я хотим выразить наши поздравления, — сказал Асахи. — Нам очень нравится посол Катара, — Цзин горячо кивнул. — Мастер покорения воды – отличный туз в рукаве.       — Это не то, что мы имели в виду, — рявкнул Асахи, выходя вперед, чтобы посмотреть на толпу внизу. Он сделал паузу. — Я уверен, что Дракон Запада крауд-сёрфит, — шепнул Асахи Зуко и Катаре.       Зуко и Катара схватились за бинокль, каждый приник одним глазом к линзе, прежде чем услышали, как открылась дверь башни. Асахи и Цзин выпрямились, держа ладони наготове.       В дверях согнулся бледный старик.       — Хозяин Огня Зуко, посол Катара, — кивнул посол Кии, — я пришел рассказать о сокращении субсидирования на сельскохозяйственные товары Царства Земли.