Видящая из Рода Блэк

Кассиопея Блэк была одной из тех самых многочисленных Блэков. Она была типичным представителем своей фамилии. Пылкие, яркие, незабываемые, гордые. И каждого из них запоминали по-разному: кто-то остался в истории как выдающийся боевой маг, спасший тысячи и тысячи волшебников; кто-то как создатель сильнейших и темнейших проклятий. Однако всех их объединяло то, что все они были выдающимися представителями волшебного общества Англии. Каждый из Блэков знал свою историю. И каждого учили, что вскоре он продолжит эту традицию и запечатлеется на страницах волшебной истории. Кассиопея всегда считала себя исключением. Несмотря на то, что она девушка, ей были открыты все дороги. Она же Блэк. Однако она ничем не выделялась на фоне остальных родственников. У нее получалось все одинаково хорошо. Ничего не вызывало в ней восторга и интереса, а звание «гения» ни в одной из областей магии она так и не получила. Родственники всегда говорили ей, что она просто еще не пробовала то, в чем она была бы хороша настолько, насколько было бы достаточно для «гения». На самом деле, Кассиопеи было плевать. Она видела, как приходится тяжело ее братьям и сестрам, и поняла, что даже рада тому, что не была гением. В каком-то смысле, это тоже выделяет ее среди всех гениальных Блэков. Она была достаточно талантлива, чтобы по всем предметам в Хогвартсе без особых усилий получать «Превосходно»; достаточно умна, чтобы не говорить никому о том, что она видит; достаточно родовита, чтобы в Слизерине держаться на верхушке иерархии, не заводя почти ни с кем дружбу и зачастую сидя в своем собственном мире; достаточно высокомерной, чтобы не участвовать ни в каких внутренних собраниях своего факультета. Ведь она не хотела быть частью чего-то. И Кассиопея была рада, что Том Реддл не замечал ее. В той степени, которую мог позволить себе в отношении Блэк. Кассиопея может и не гений, но думать умеет. Староста Слизерина, лучший ученик, любимчик профессоров, мальчик-сирота, грязнокровка. Как он мог за каких-то пару лет забраться на вершину иерархии? Кассиопеи не нужно было строить догадки. Она видела Реддла насквозь. Мальчик, который боится смерти. Мальчик, который убил своих родственников. Мальчик с сильной Кровью и Магией. Мальчик, которого называли монстром, стал чудовищем. Мальчик, который взращивает монстров в других. Если бы Кассиопее было до этого дело, она бы рассказала о нем и его закрытом «кружке» профессорам. Например, Дамблодору, который единственный из учителей не был очарован старостой Слизерина. Но Блэк было плевать. Ее вполне устраивает роль наблюдателя. А еще она знала определенно и точно, что будущее, которое она видит, нельзя изменить. Кассиопея считала, что будущее — это константа, и то, что предопределено, то неизменно. Кассиопея видит крах своего Рода, видит змееподобное чудовище, видит темноволосого мальчика со шрамом в виде молнии, видит кучу смертей и видит войну. Она видит людей: Дамблодара, умершего за свое «общее благо», мальчика со шрамом, который не может сдержать слезы, видя перед собой призраков близких людей, кучерявую девушку, стирающую память маглам, женщину, плачущую над телом своего сына, мужчину, у которого смертельная рана от укуса змеи на шее и ничего, кроме сожалений. Она видит себя все еще в роли наблюдателя. Это ли тот самый талант, который выделяет ее на фоне остальных Блэков? Но Кассиопее этого не надо. Она не хочет видеть все это, не хочет нести ответственность за те знания, что есть у нее в голове. Она не желает просыпаться в поту, отчаянно вдыхая воздух, с ужасом вспоминать обрывки видения, в которых не было ничего кроме боли, страдания и крови. Не желает каждый раз напоминать себе одно и то же, полубезумно шепча под нос: — Ты разве забыла, что ведьма должна быть сильной? Вот только… Фамилия Кассиопеи — Блэк. *** «Той, что видит больше, чем другие» — гласила надпись на письме. Кассиопея долго смотрела на пергамент, понимая, что это письмо разбавит ее серые будни чем-то нежелательным и надоедливым, что обычно люди называют «проблемами». Обреченно вздохнув, она раскрывает конверт, желая узнать, кто этот человек, который узнал ее секрет. Мне известно, что видящие предпочитают играть роль наблюдателей, поэтому я не стану предлагать присоединиться ко мне. Я не прошу рассказать мне о будущем, потому что это то, о чем видящие предпочитают молчать. Мне также известно, что злить и идти против видящих — самое глупое, что может сделать волшебник. В связи с этим, я имею наглость просить Вас заключить со мной сделку. Мне нужен совет, а Вам — возможность исчезнуть из Англии. Я обеспечу все условия для этого и предоставлю Вам место, где никто не сможет потревожить Вас, даже если мой Род окажется в упадке. В надежде на положительный ответ. Подпись в конце этого письма не давала усомниться в авторе. Дары Смерти — Гриндевальд. Самым правильным решением было бы не связываться с Гриндевальдом и не вмешиваться в ход времени. Однако предложение немца весьма заманчивое. Что может сделать лишь одна строчка? Будущее неизменно, все предопределено. Одна строчка, а в результате Кассиопея сможет исчезнуть. Кассиопея прямо на этом пергаменте написала ответ и отправила его с совой Гриндевальда. Избегай прошлого, — оно тебя и погубит. Гриндевальд, прочитав ответ юной видящей, горько усмехнулся и откинулся на своем кресле, прикрыв глаза. — Так вот, какой мой конец, Альбус. — горько проговорил Темный Лорд. В день поражения Темного Лорда Гриндевальда Кассиопея Блэк получила письмо со всеми документами и со всей информацией, которую ей обещал Гриндевальд. То будущее, которое Вы видите, — не абсолютно. *** На Защите Кассиопею поставили в пару с Антонином Долоховым. Этот русский был ярким, громким и бесцеремонным. Он был из тех людей, которые могут найти общий язык с любым человеком. Есть такой тип людей, что привлекают внимание без какой-либо причины. Они просто рождены, чтобы нравится всем. И Антонин Долохов именно такой. Несмотря на то, что сделает этот ярко улыбающийся ей парень в будущем, Кассиопее он нравился. Ей было жаль, что он попадет в Азкабан. — А с тобой весело, Блэк! — Долохов громко рассмеялся, не скрываясь, заставляя некоторые пары оглянуться на них. Кассиопея в ответ ухмыльнулась и кинула в него относительно темное проклятие. Он увернулся, посылая в нее целую цепочку атакующих, которые были на грани запрещенных. Они разрушили созданные девушкой щит, а от последнего она успешно увернулась, на ходу посылая семейное проклятие, которое вывело Долохова из строя. — Победитель: Кассиопея Блэк. — объявила профессор Вилкост. Кассиопея расколдовала парня и протянула руку, чтобы помочь тому подняться. Он с некоторым удивлением посмотрел на протянутую руку и, чуть подумав, принял помощь. — Чем ты в меня попала? — уже смотря на следующую пару дуэлянтов, спросил Антонин. — Семейное. — пожала плечами Блэк. Долохов понятливо кивнул, а потом внезапно встрепенулся и заявил: — Хочу быть с тобой в паре. — Кассиопея аж подавилась. Она повернулась, чтобы посмотреть на него и убедиться, что ей не послышалась, и наткнулась на серьезный взгляд парня. Тяжело вздохнув, она спросила: — А как же Реддл? — он поднял брови в недоумении. — Насколько я знаю, обычно вы в паре работаете. — Тому нужно иногда менять партнеров. — не моргнув глазом, соврал Долохов. Кассиопея знала, что Том и Антонин постоянные партнеры в их «кружке». — Альфард — гений боевой магии. — предприняла еще одну попытку Кассиопея. — Зато с тобой веселее. — она закатила глаза, думая, что это не аргумент. — Я не хочу. — прямо сказала она. Долохов весело усмехнулся и ушел. *** Вероятно, Кассиопее не стоило удивляться, когда их с Долоховым вновь объединили в пару на следующем ЗОТИ. И на следующем. И после него. Каждый раз слизеринец строил такое невинное лицо, что Кассиопея даже не усомнилась, что он приложил к этому руку. Стоит сказать, что за исключением того, что ее напарник слишком сильно привлекает внимание, да и вообще элита факультета, Блэк все устраивало. Долохов был сильным соперником, имеющим широкий арсенал проклятий и не боящимся двигаться. Если она хочет устроиться отшельником, то должна сражаться очень хорошо. Разумеется, на школьных спаррингах они не могли наработать необходимую практику, и они оба это понимали. Пару раз Долохов предлагал присоединиться к нему на «тренировке» с «кружком», чтобы было больше свободы действий. Кассиопея отказывалась, хотя с каждым разом она склонялась к тому, чтобы принять приглашение, потому что опыта не хватает. Однако она также понимала, что не желает иметь никаких общих дел с этим «кружком». Антонин Долохов привлекал Кассиопею, потому что на фоне всех этих чопорных англичан, он выделялся тем, что был живым. Рядом с ним и сама Блэк начинала оживать. Она все еще не понимала, почему тот с ней возится, потому что знала наверняка, что приказа Реддла у него не было. Сама Кассиопея видела себя блеклым пятном, когда как Антонин — яркая картина. На картине не было много вырвиглазных расцветок, было много черного, серого, темно-синего, алого, но она все равно казалась нестерпимо яркой. За короткое время Кассиопея узнала о тех чертах юноши, о которых даже не подозревала. Он был очень верным и любящим, импульсивным и эмоциональным, временами жестоким и очень мягким со своими, веселым, смеющимся без остановки и лишь изредка его можно было увидеть в гостиной Слизерина поздно ночью, когда все уже спят, сгорбившегося и попивающего стакан огневиски. Кассиопея тогда осознала, что перед ней живые люди. Она не могла осознать этого, видя свои видения и отдаляясь от общества. Она подошла к заснувшему Антонину, взяла из его руки уже полуопустевший стакан с огневиски и накрыла его пледом. Она не заметила, как промелькнула тень в сторону спален мальчиков. *** — Что вы можете сказать о Кассиопее Блэк? — задал вопрос на общем собрании Том Реддл. Антонин Долохов незаметно для остальных напрягся, все слизеринцы переглянулись, а Альфард и Орион Блэк тяжело вздохнули. — Странная она. — начал Орион. — Несмотря на то, что она моя сестра, я не могу сказать, что знаю о ней что-нибудь. — согласился с братом Альфард. — Тихая и скрытная. Не выделяется талантами ни в одной области, но семья ее очень ценит. — Орион кивнул. — Блэки отличаются взрывным характером. — напомнил всем присутствующим Орион. — Однако я ни разу не видел, чтобы сестра выходила из себя. Даже Дорея разозлилась на Альфарда, когда он уничтожил ее рунные наработки! — названный кивнул, чуть ежась от воспоминаний. — А еще она смотрит на все будто через какую-то призму. Ну, знаете… будто не на тебя, а сквозь тебя. — С ней сложно общаться. — добавил Альфард. — Она будто видит тебя насквозь, будто знает больше, чем говорит, будто видит больше, чем другие. Ее слова иногда выводят из колеи, а значение туманных фраз ты понимаешь уже намного позже. Эти фразы вспоминаются внезапно. — Как и все Блэки, она талантлива. — вернулся к силе Кассиопеи Орион. — Однако каждый Блэк одарен в определенной области, как вы все знаете. Но она исключение. Родители говорят, что она так же в чем-то выделяется, но в чем? Ответа так и нет. Нельзя сказать, что она слаба — это будет большая ошибка. Я с ней в детстве спарринговался и ни разу не побеждал. — Мы стояли в паре. — добавил Альфард и со всех сторон послышались удивленные вздохи. — Наши совместные занятия прекратились до того, как я смог ее победить. Я спрашивал у дяди, он сказал, что она сама отказалась от тренировок. Кассиопея объяснила это тем, что она слишком слаба, чтобы быть моим соперником. Однако… я думаю, причина в другом. — И в чем же? — Не знаю. — после продолжительного молчания ответил Альфард. — Я никогда не мог понять ход ее мыслей. — А что скажешь ты, Антонин? — подал голос до этого молчавший Том. Антонин вздрогнул, когда столько пар глаз посмотрело на него. — Ты же с ней в паре на ЗОТИ. — Альфард резко поднял голову и посмотрел на Долохова. — С ней весело. — небрежно заметил Антонин, стараясь придать голосу как можно больше непринужденности. — Знает и применяет много проклятий, в том числе семейные — это по ее словам, — двигается много, а не стоит на месте, — он с укором посмотрел на некоторых членов «кружка». Те смутились. — во время боя работает головой, а не задним местом. Так же весело мне бывает только с Альфардом и Томом. — названные немного нахмурились. — А еще она имеет чувство юмора, в отличие от большинства англичан! — обвинительно проговорил Долохов. — Ты знал, что в мэноре она говорит только по необходимости, да и то от силы раз пять я слышал? — спросил его Орион. — Она показалась мне весьма разговорчивой. — пожал плечами русский, внутренне облизываясь как кот, добравшийся до сметаны. — Значит, ты вполне сможешь ее уговорить прийти к нам на небольшую тренировку. — вмешался в перебранку Том, и Долохов досадливо поморщился. — Я уже ей предлагал. — нехотя признался он. — Но она отказалась. — Предложи еще раз. — Предлагал шесть раз. — На каждый получил отказ? — Да. — повисло напряженное молчание. — Это не удивительно. — тихо сказал Орион. Все повернули голову в его сторону. — В каком смысле? — Орион посмотрел на Альфарда и поджал губы. — Она не желает быть частью чего-либо. — ответил за них Долохов. Блэки слегка удивленно на него покосились и кивнули. — Она достаточно умна, чтобы понять, что присоединившись один раз, она должна будет присоединиться и в следующий. Один раз вступил на нашу территорию, и уже не выберешься никогда. — Антонин ухмыльнулся. — Только ногами вперед. — чуть подумав, Реддл кивнул. — Тогда я сам займусь Блэк. *** — Ты такая лентяйка! — возмущался Долохов. — Я просто болею. — протянула Кассиопея. — Чем же, интересно? — Острый приступ обломовщины. Заразно, не подходи. — предупредила его Блэк, но Долохов застыл в ступоре. — Ты знаешь русскую классику? — Кассиопея странно на него покосилась. — Я может и Блэк, но я не настолько темная. — Удивительно, что британка вообще читала русских автором. — смущенно пробормотал Долохов. — Кассиопея Блэк и Том Реддл. — голос профессора Вилкост оторвал двух друзей от разговора. Блек вздрогнула. Найдя глазами своего неожиданного напарника, она сглотнула. — С чего бы это… — пробормотала она, ни к кому на самом деле не обращаясь, и направилась на помост, где уже стоял Реддл и вертел в руках палочку, ожидая ее. Кассиопея, все еще напряженно смотря на Реддл, поклонилась, как и соперник, отошла и, развернувшись, встала в боевую стойку. Дуэль между Кассиопеей Блэк и Томом Реддлом проходила в полном молчании с сопровождением вспышек заклинаний разного цвета. Реддл поставил свой излюбленный щит, чтобы защититься от проклятий Блэк, а Кассиопея, не желая тратить силы на щит, вернулась к тактике борьбы с Антонином — она просто бегала. Бегала, бегала и бегала. В какой-то момент она, не среагировав, поймала заклинание Реддла, и была откинута в стену. Профессор объявила победу Тома. Кассиопея спокойно поднялась и приняла предложение отправиться в лазарет, попросив в сопровождение Антонина. Тот просто кивнул. За ними следила пара темных глаз. — Кости целы? Ходить не больно? — начал спрашивать Долохов. К слову, это его беспокойство за нее было даже милым, хотя и не помешало ему довольно сильно стукнуть ее по спине. По братски, так сказать. — Я защитилась при падении. — закатила глаза Кассиопея. — Ты в лазарет пошла, чтобы прогулять, что ли? — нахмурился Антонин. Кассиопея посмотрела на него, как на идиота. — Понял, понял. — махнул он рукой.— Кассиопея Блэк пришла получить лечение! — медсестра в тот же момент забрала Блэк, что-то при этом ворча себе под нос. Антонин с грустью смотрел, как подруга ложилась на больничную койку. *** Кассиопея Блэк лежала на больничной койке, смотря в потолок. Медведьма, проверив ее на наличие реальных травм и не обнаружив таковых, оставила ее, наказав отдыхать. Волшебница и не смела противиться, больно надо. Однако блаженный сон все так и не шел к Кассиопее. Кассиопея Блэк была раздражена. Она, конечно, догадывалась, что общение с Долоховым и далеко не посредственные навыки, показанные на уроках ЗоТИ, могут привлечь нежелательное внимание к девушке. Но Мордред! Как же это все было проблемно. Привлечь внимание Тома Реддла — последнее, чего она хотела. А она по глазам поняла, что Реддл знает о том, что Блэк поддалась ему во время дуэли, он знает, что она могла отразить его атаку. Могла, но не сделала. Почему? — Да в падлу потому что! — проворчала она. Кассиопея отлично понимала, что Том Реддл не станет молчать. Он просто так не отстанет. Потому что было задето его самолюбие. Если Блэк не сражалась с ним в полную силу, если она ему поддавалась, то это значит, что она смотрит на него свысока. В глубине души этот грозный староста Слизерина был просто маленьким испуганным ребенком. Вот только этот самый ребенок лишен каких-либо внутренних ограничений и наделен огромной силой. И Кассиопея точно знает, что когда-нибудь он захочет уничтожить и внешние преграды, мешающие волшебнику в достижении своих целей. У Тома Реддла не было ничего, кроме его амбиций. И он держался за них отчаянно, из последних сил. Мальчик без привязанностей, без семьи и друзей, без якорей. Мальчик, огородивший свое сердце от всех чувств и эмоций. Страшный человек, но, тем не менее, ребенок. У самой Кассиопеи было не намного больше, чем у него. Желание исчезнуть. Она всю свою жизнь проживет как отшельник и будет простым наблюдателем. В любой момент она готова бросить всех и исчезнуть из их жизней, ведь она просто не привязывается и не привязывает. Ей это не нужно. Не нужны ей и власть, и всемирное признание, — как раз то, к чему стремится Реддл. Кассиопея любит магию, она живет ею и дышит ей же. Ей нравится одиночество, магловская музыка, — а в особенности джаз, — книги и пиммс . А ее главное хобби — наблюдать за людьми. Она может по-настоящему наслаждаться долгими беседами с приведениями Хогвартса, часами сидеть в библиотеке на своем любимом месте у окна, обмениваться ничего не значащими шутками с Антонином, действительно дорожа этими моментами и радуясь тому, что подружилась с этим человеком, по долгу сидеть на берегу Черного озера, смотря на гладь воды. Иногда Кассиопея с грустью смотрит на учеников своей школы, видит их улыбки и горящий взгляд, слышит их звонкий и беззаботный смех, завидует тому, что они не способны видеть так, как она, завидует тому, что у них нет на плечах груза знаний. — Я не особенная. — шепотом произносит она себе под нос, стараясь убедить в этом саму себя, а не кого-то другого. — Просто другая. *** Том Реддл вырос, не зная хорошего человеческого отношения. Тяжелое детство в приюте научили его жестокости и законам выживания в этом мире. Он всегда знал, что он особенный, а когда узнал, что настоящий волшебник, то убедился в этом. И не важно, что помимо него еще много таких же, как он. Том Реддл просто не мог быть обычным. Не мог, — и все тут. Маленький Том, как только узнал о факультетах Хогвартса, сразу понял, куда его распределят. Слизерин. Все оказалось сложнее, чем он изначально думал, однако не критично. Факультет Слизерин — место сбора чистокровных и родовитых волшебников. Вот только Том Реддл для них был всего лишь грязнокровкой. Однако Том был уверен в том, что его родители не жалкие, ничтожные, отвратительные маглы! И он отыщет свою родню в волшебном мире. А за это время он проберется на вершину иерархии Слизерина. Он добьется того, чтобы даже Блэки — элита магического мира — считались с ним. Пусть не сразу, но он добьется этого. Тому не нужно сильно напрягаться, чтобы вспомнить первую встречу с Кассиопеей Блэк, когда он действительно заметил ее. Разумеется, он знал ее как одну из представителей элиты магического мира, но в отличие от своих ярких и эксцентричных родственников она была тихой, но… все же странной. Она была одной из немногих, кто при взгляде на Тома не кривился от отвращения, не издевался и не напоминал ему о том, что он выродок мерзких маглов. Ей было на него плевать, она его даже, казалось, не замечала и не знала об его существовании. Том тогда направлялся в гостиную Слизерина из библиотеки. Оставалось всего минут 10 до отбоя, и он торопился, чтобы не попасться учителям и приведениям. Он как раз должен был свернуть налево, когда из-за поворота на него налетела девушка. Они оба свалились и несколько секунд отходили от внезапного столкновения. Рассмотрев получше налетевшую на него девушку, он разглядел слизеринскую расцветку формы, крупные черные кудри, которые девочка откинула назад одним резким движением головы, и янтарные глаза, которые смотрели будто сквозь него. Он подавился своим же недовольством и возмущением, как только посмотрел в глаза девушки. Он нахмурился, ощутив, что его Магия будто тянется к ней. Слизеринка встала, отряхнулась, посмотрела на него и внезапно заглянула ему в глаза. — У тебя сильная Кровь. — произнесла она тихим голосом. — И сильная Магия. Не дели ее. Сказав это, она направилась к лестнице и поднялась выше. Том, все еще не отойдя от ее странных слов, не успел сказать ей, что до отбоя мало времени. Впрочем, — покачал он головой, — она же Блэк. Ей в любом случае ничего не скажут в Слизерине. Сам он, опомнившись, поспешил в гостиную. — Сильная Магия, значит… — прошептал Том. Долгое время он не вспоминал об этом столкновении. До 6 курса. Изучив всю информацию из школьной библиотеки, Том был твердо намерен создать крестражи. Семь — отличное число. Магическое. Осталось только найти жертву и провести ритуал. Том все решил. Он пошел по направлению восьмого этажа к Выручай комнате и по пути встретил свою однокурсницу — Кассиопею Блэк. Кивнув ей головой, он собирался пройти мимо, но она его остановила. Он раздраженно посмотрел на нее. — Магия не терпит раскола, Том Реддл. — произнесла она не своим голосом. — Госпожа не терпит бегства. — Магия Тома отреагировала на девушку, сам Том не мог оторвать взгляд от бездонных черных, как сама ночь, глаз слизеринки. Она отпустила его руку и продолжила свой путь. Том поправил рубашку, задумчиво смотря ей вслед. Внезапно он нахмурился. — Разве у Кассиопеи Блэк черные глаза? Том Реддл пусть и помешан на бессмертии и власти, однако дураком никогда не был. И не услышать сигнал Магии он просто не мог. Он также больше не мог игнорировать существование Кассиопеи Блэк. Том сразу понял, что она не помнит, как она говорила ему те слова, которые позволили Тому избежать чудовищной ошибки. Было бы глупо упускать такого человека из виду. *** Кассиопее Блэк никогда не приходила почта. Все, что была адресована Кассиопее от родителей, приходила с почтой Альфарда, но это была редкость. Она не была подписана на Пророк или другие газеты или журналы. Поэтому не только Том был удивлен, когда в конце сентября Кассиопея получила письмо. Он заметил, что Альфард и Орион Блэк удивленно переглянулись, но ничего не сказали Кассиопее. Сама волшебница чуть удивленно посмотрела на письмо, проверила его на сглазы и проклятья, а потом прочитала единственную строчку на конверте. Лицо слизеринки от удивления вытянулась, но она быстро вернула свои эмоции под контроль. Прочитав письмо, Кассиопея уставилась вперед невидящим взором, не замечая ничего вокруг. В какой-то момент она будто проснулась ото сна и взяла из сумки перо и прямо на пергаменте что-то написала и отправила ответ. А через несколько дней, в день поражения Гриндевальда, ей пришло еще одно письмо с этой же птицей, но в этот раз от нее не ждали ответа. Том Реддл и предположить не мог, что первым другом Кассиопеи Блэк станет Антонин Долохов. Сильный боевой маг, отличный и верный соратник. Кассиопея и Антонин, казалось, две противоположности, однако, смотря на то, как они общаются, Том не может найти более подходящих друг другу людей. И отчего-то это его злит. На собрании своего «кружка» ничего такого, о чем бы он сам не думал или о чем бы он не догадывался, Том не узнал. А вот тот факт, что Кассиопея Блэк ему поддалась и не восприняла его как серьезного противника, разозлил его еще больше. Нет, Том был в ярости! И Том уверен, что сама Блэк в курсе того факта, что эти поддавки он заметил и они ему совсем не понравились. Участники «кружка» надолго запомнили тот день и вспоминали его, покрываясь мурашками. *** Кассиопея Блэк в недоумении. Она проснулась раньше обычного, сделала все банные процедуры, оделась, собрала все учебники и учебные принадлежности, но ее постоянно преследовало ощущение неправильности. И она понятия не имела, с чем это связано. Наколдовав темпус, она вздохнула и медленно пошла по направлению Большого зала. По дороге она смотрела на давно знакомые коридоры, на картины, герои которых только-только просыпаются и что-то недовольно ворчат на таких ранних пташек, как она, на старинные гобелены, и со стороны могло показаться, что она первокурсница, которая впервые видит Хогвартс изнутри. Хотя, ее вполне может оправдать звание будущей выпускницы, ведь это ее последний год в Хогвартсе. Семикурсники совершенно по-другому смотрят на такие знакомые и уже давным-давно родные стены школы. Она не раз видела, как эти самые выпускники с каким-то священным трепетом прикасаются ладонями к стенам, как ностальгически улыбаются, смотря на подоконник у окна с видом на Запретный лес или на пустой коридор, ведущий к картине Леди Элизабет Поуп, видела, с какими улыбками смотрели выпускники на первокурсников, которые все еще блуждали по школе в поисках теплицы или кабинета Чар. Волшебники, которые уже на пороге у двери, которая ведет во взрослую жизнь, с тревогой, но одновременно и с нетерпением смотрели в будущее, гадая, что же оно для них подготовило. Кассиопея замерла у самого входа в Большой зал, где сидело всего несколько человек: двое пуффендуйцев, трое когтевранцев, один гриффиндорец и один слизеринец. Ее осенило. Будущее. Вот, что ей с самого утра казалось неправильным. Будущее изменилось. Нет больше змееподобного существа, который использует зеленый луч Авады направо и налево, нет больше страшных картинок войны, нет той женщины, хоронящей своего сына, нет того страдающего мальчика со шрамом, окруженного призраками погибших. Это новое будущее не окрашено в алый, оно не пропитано страданиями огромного количества волшебников. Кассиопея видит мрачный дом Рода Блэк, заполненного людьми и она впервые за долгое время по-настоящему радуется тому, что ее родственники живы и будут жить, что Род Блэк не уйдет в небытие. Она видит того самого темноволосого мальчишку улыбающимся, держащего за руку рыжеволосую женщину, которая с доброй усмешкой смотрела на двоих взрослых темноволосых мужчин, один из которых был точь-в-точь Орион, а второй был явно отцом мальчика. Недалеко от них стоял мужчина со шрамом на лице, в старенькой, но добротной одежде, который со смешинками в глазах что-то говорил. Кассиопея видит живого Дамблодора, на месте директора Хогвартса и поедающего лимонные дольки в своем кабинете, видит сидящего в кресле Министра красивого темноволосого мужчину с темными глазами, в которых можно заметить всполохи красного. Она видит магический мир, видит маленьких волшебников, которым явно меньше 11, но которые учатся в каком-то новом кампусе Хогвартса. Она не видит, чувствует, как довольна Магия, как сильна Магия, и не может не радоваться. Однако кое-что не изменилось. Кассиопея Блэк все еще в стороне. Она все еще наблюдатель. Внезапное желание не идти на занятия было встречено с удивительным равнодушием к последствиям. Круто развернувшись на каблуках, слизеринка направилась к Астрономической башне. Было все еще слишком рано, в коридорах ей встречались только редкие жаворонки, которые с недоумением оборачивались вслед стремительно идущей куда-то слизеринке, но тем не менее сразу же теряли интерес к ней, теряя из виду девушку. Встречать рассвет на Астрономической башне — определенно что-то новое в жизни Кассиопеи. Однако это не войдет у нее в привычку. Кассиопее нравилось, как описывали рассветы в книгах. Авторы отдавали дань той невероятной красоте неба, что была перед глазами у девушки. Темно-синее небо становится светлее, кроваво-красная линия протянулась вдоль всего горизонта, яркий солнечный диск несмело поднимается и заливает своим светом все вокруг, не слепя в глаза. Губы Кассиопеи растянулись в странной ухмылке. Впервые на ее памяти будущее, которое она видела, изменилось. Теперь она не могла утверждать, что будущее — это константа. Теперь она понимала, о чем именно говорил ей Гриндевальд. То будущее, которое Вы видите, — не абсолютно. Будущее — набор выборов и их последствий. Выбор, который должен был быть совершен, не был сделан. Все изменилось. Все живы, войны нет и что самое главное — Магия довольна. Этого было достаточно. Однако несмотря на то, что все изменилось в лучшую сторону, сама Кассиопея испытывала некоторый раздрай. То, во что она верила, было простым самообманом. Впрочем, нельзя говорить ничего определенного, если дело касалось будущего, — это будет ей уроком. Девушка пробыла на Астрономической башне до конца обеденного перерыва. *** — Где ты была? — поинтересовался у нее Антонин, как только она зашла в кабинет Защиты. — Плохо себя чувствовала. — пожала плечами Блэк. — Тогда нужно было идти в Больничное крыло и со спокойной совестью прогуливать гербологию! — наставнически произнес Долохов, посмотрев на ее нахмурившееся от недоумения лицо с некоторым весельем. — Гербология? — переспросила слизеринка. — Ее нет в расписании сегодня. — Поставили замену. — недовольно поморщился русский. — В пятницу вместо гербологии будет трансфигурация — Если бы знала, то действительно отправилась бы в Больничное крыло. — проворчала Блэк. — Я думал поймать тебя на обеде, чтобы по доброте душевной поделиться с тобой этими чудесными новостями, но не судьба, не судьба. — все еще смеялся над ней Антонин. — Ты? По доброте душевной? — скепсиса в ее голосе и взгляде хватило бы, чтобы море заполнить. — Да ты ж просто прогулять захотел. Или — что более вероятно — тебе что-то нужно от меня. — Ты ужасного мнения обо мне. — обиделся Долохов. — Стараюсь смотреть на вещи объективно. — пожала плечами Кассиопея, возвращаясь к уроку. — Действительно, — недовольно подумала она. — могла бы и пропустить. Сегодня только теория. После окончания лекции Кассиопея и Антонин, тихо переговариваясь друг с другом, собрали вещи и одни из последних вышли в коридор. — Блэк. — знакомый низкий голос позвал ее, и слизеринке не нужно было поворачиваться, чтобы определить его обладателя. Тем не менее, она это сделала. — Я с удовольствием выслушаю причину твоего отсутствия в первую половину дня. — Плохое самочувствие. — соврала она и краем глаза заметила, как сбегал Долохов. А еще друг называется. — Эту отговорку можешь оставить профессорам, а мне лгать не стоит. — грозно произнес Реддл. — Если его устраивает отговорка, то что он прицепился? — с раздражением подумала Блэк. — Я просто не хотела идти. — оправдываться Кассиопея не собиралась, да и врать тоже. Это отнимает слишком много сил, а ей было не важно, что будет в итоге думать староста. Вздохнув, она обошла его и пошла прямо по коридору, размышляя, идти ей на гербологию или нет. Все равно ведь влетит, а тратить время в теплице она не хотела. Том так и продолжал смотреть ей в спину, пока она не скрылась за поворотом. *** После ужина Кассиопея вновь поднялась на Астрономическую башню. Ее крупные кудри растрепались и лезли ей в лицо из-за ветра, но она не обращала на это никакого внимания. Смотрела вперед, в пустоту ночи, думая обо всем и ни о чем одновременно. Ощутив чужое присутствие за спиной, она не подала виду, продолжая смотреть в темноту. — Я знал, что найду тебя здесь. — тихо произнес Том, медленно подходя к девушке и также, как и она облокачиваясь на перила. Она скосила на него взгляд, но ничего не сказала. — Тебя искал Слизнорт по поводу твоего прогула Древних Рун, Зелий и Истории Магии. Вероятно, если бы ты не пропустила Зелья, то он бы даже не заметил твоего отсутствия. — пожал плечами староста и заметил усмешку на губах девушки. Она была с ним согласна. — Я сказал, что ты плохо себя чувствовала утром и до сих пор ты чувствуешь себя неважно. Так что по поводу наказания можешь не беспокоиться. — он нахмурился, не понимая, с чего он вообще это говорит. Блэк кивнула, по прежнему ничего не говоря. — Почему? — Том вопросительно посмотрел на нее. — Почему ты прикрыл меня? У тебя не было причин так поступать. — Не думаю, что ты знаешь меня достаточно, чтобы судить о моих мотивах, когда я помогаю кому-то. — Я знаю тебя достаточно, чтобы понять, что ты не делаешь ничего, что не принесет тебе выгоды. — Семь лет назад моя однокурсница сказала мне, что у меня сильная Магия и Кровь. — внезапно после долго молчания произнес он. — Хотя в то время никто не верил в меня, даже я сам был не уверен в этом, хоть и пытался убедить себя в обратном. — Я не помню этого. — Тебе не нужно помнить это. — староста повернулся к ней лицом. — Достаточно того, что помню я. — Кассиопея встретилась взглядом с темными глазами, которые смотрят будто бы прямо в ее душу. — Даже если так, — медленно проговорила девушка. — ты мне ничего не должен. — Я сам в состоянии решать, кому я должен, а кому нет. — Я не знаю, кто ты, но ты точно видишь и знаешь больше, чем другие. — после долгого молчания вновь заговорил Том. Она отвернулась от звезд и посмотрела в глаза однокурснику. — Ты — сама Магия. — произнес он, смотря прямо ей в глаза, не отрываясь. Это был не комплимент, не своеобразный способ признания в любви. Нет. Это был факт. И они оба это понимали. Кассиопея ухмыльнулась, сама до конца не понимая, от чего взялся этот горьковатый привкус на языке. Немного подумав, она решила, что хуже не будет. — Том. — позвала она его. — Давай сыграем в игру. Узнай, как называют таких, как я. — Реддл заинтересованно прищурился. — Если победишь, я окажу тебе одну… услугу. — Идет. *** Кассиопея знала, что Том Реддл найдет ответ на вопрос. Она просто хотела скрасить свою унылую школьную жизнь к концу учебного года, потому что ТРИТОНы точно никак не скрашивали ее жизнь. Почти каждый вечер они с Томом сталкивались на Астрономической башне, о чем-то разговаривали или просто молчали. — У тебя прекрасные боевые навыки. Почему ты не хочешь стать аврором? — возмутился Реддл, когда она сказала, что не собирается никуда поступать после Хогвартса. — Или, в конце концом, почему ты не хочешь построить карьеру в Министерстве, поступив на работу в какой-нибудь отдел? Ты же Блэк! Тебя куда угодно примут. — Мне это не нужно. — спокойно ответила на его возмущения Кассиопея. — Просто зарываешь свои таланты и возможности! Не понимаю… — И не поймешь. — пожала плечами девушка. — Ты слишком амбициозен, а я слишком долго хотела спокойствия. — Как ты поступила на Слизерин с таким-то мышлением? — подозрительно покосился на нее Том. — Я готова на все ради спокойной жизни, Том. — Том почти вздрогнул, когда увидел ее взгляд. — В каком-то смысле, это тоже амбиции. Просто наши стремления лежат в разных плоскостях. — парень задумчиво уставился вдаль. — Ты собираешься уехать из Англии? — поджав губы, задал волнующий его вопрос Реддл. — Да. — кивнула девушка. — В Англии слишком шумно, слишком много притеснений. И… слишком мало Магии в воздухе. — слизеринец чуть нахмурился. — А если… — замялся Том, а затем глубоко вздохнул. — Если я изменю Англию? — На это уйдет много лет, Том. — после долго молчания, когда Том уже решил, что Кассиопея не ответит, произнесла девушка. — Да и… Ты можешь изменить политику, можешь поменять отношения людей к некоторым разделам Магии, можешь снять ограничения, но ты не можешь изменить людей. — он продолжал смотреть на нее, ожидая продолжения. — Я люблю наблюдать за людьми, однако это совсем не значит, что они мне нравятся. — Поэтому ты решила избегать выхода в общества всю жизнь? — бесцветно спросил парень. — Не только. — согласилась с его словами Блэк. — Ты все-таки подумай над моими словами. — Кассиопея кивнула, хотя уже знала, что все решено. *** — Готова к ТРИТОН? — весело спросил Антонин, хлопнув ее по плечу. — Несомненно. — самоуверенно заявила Кассиопея. Друг усмехнулся. — Хорошо вам. — протянул Долохов. — Том вон тоже на все сто уверен в себе и своих силах. — Да ты только попробуй усомниться в его силе, так тебе прилетит сырой Магией так, что потом не откачают. — покосилась на друга девушка. Антонин прыснул. — Рад, что ты такого высокого мнения обо мне. — Кассиопея резко развернулась и натолкнулась на прищуренный взгляд старосты. Рядом пытался скрыть свой смех за кашлем Антонин. К слову, неудачная попытка. — Да тебе не нужна ничья оценка. — проворчала себе под нос слизеринка. — Твоего самомнения хватит с лихвой. — по вздернутой брови она поняла, что Том ее услышал. — Ты что, котел Феликс Фелицис выпила? — с огромными от шока глазами спросил Антонин у подруги, на что она вопросительно вздернула бровь. — Том тебя не проклял даже! — А должен? — в ответ она услышала только невнятное ворчание на русском и заметила недовольную моську друга. Она вопросительно посмотрела на Тома. — Это он от нервов. — Что-то непохоже… — пробормотала Кассиопея. *** Вечеринки в Слизерине всегда были шумными, громкими и лучшими во всем Хогвартсе. Особенно вечеринки по случаю выпуска семикурсников. Громкая музыка, огромное количество бутылок огневиски и другого алкоголя и только семикурсники. — Касси! — позвал ее уже подвыпивший Долохов. — Выпьем за начало взрослой жизни! — Выпьем. — усмехаясь, она стукнула свой стакан огневиски об его. Он по-братски обнял ее за плечи. — Уверен, у нас будет еще куча поводов выпить! — рассмеялся Антонин, а Кассиопея печально улыбнулась. — А вообще, не думал, что за год так сдружусь с тобой. Мы будто всю жизнь дружим. — язык Долохова уже заплетался, что мешало ему нормально говорить. — Да, Тони. — она опустила его на диван и приземлилась рядом с ним. — Я тоже. Оставив Антонина лежать на диване, она вышла из гостиной, дабы избежать шума, и направилась на Астрономическую башню. Увидев такой знакомый разворот плеч, она усмехнулась и встала рядом с Томом. Кассиопея ждала, пока он соберется с мыслями. — Значит, видящая, да? — не спрашивал, утверждал Том. Она кивнула. — Я читал, что они не говорят о том будущем, что видят, но… Есть что-то в этом будущем, что мне следует знать? — Никому не следует знать будущее. — покачала головой Блэк. — Ты… знала, что я собирался сделать на 6 курсе? — неуверенно спросил он. Кассиопея скосила на него взгляд, но, чуть подумав, кивнула. — Знала. — он собирался что-то сказать, но она не дала ему. — И знала, к чему это приведет. — Но не стала менять. — Я лишь наблюдатель. — Кассиопея подняла свой взгляд выше, смотря прямо на ночное небо. — Я не имею права что-то менять. Могу лишь дать намек или совет, но только если захочу и если это не идет против воли Магии. — А ты не хотела. — заключил он. — Я… верила, что будущее неизменно. — призналась Блэк. — Но даже если бы я так не считала, то я бы не стала ничего менять. Слишком большие изменения могут произойти лишь по воле Магии. И, кажется, именно так и вышло. — Том кивнул. — Будущее… изменилось? — Кассиопея кивнула. — Магия довольна. — слегка улыбнулась девушка. — Я довольна. Думаю, и тебе оно понравится. — В этом будущем… — Блэк хотела его прервать, чтобы он не задавал вопросы про будущее. — Нет, дослушай! — поднял руку, останавливая ее, Том. — Там… есть мы? — слизеринка долго молчала. — Единственное, что осталось неизменным — моя роль. — медленно произнесла Кассиопея. — Ведь я всего лишь наблюдатель. — И это не изменить? — уже зная ответ на свой вопрос, спросил Том. — Ты не откажешься от своих амбиций, а я от своего желания спокойствия вдали от людей. — пожала плечами Блэк. — Нам и не надо отказываться от этого. Ты мне нравишься, Том. С тобой комфортно. И я тебе тоже нравлюсь. Но мы оба понимаем, что наши амбиции и наш разум всегда будет сильнее наших чувств. — Том кивнул, соглашаясь. — У тебя впереди много работы. Ты же еще не отказался от своих слов изменить Англию? — Никогда. — высокомерно произнес будущий Министр Магии Британии. — Тебе стоит поддерживать существующую связь. — перед глазами мелькает картинка их троих: Тома, Кассиопеи и Антонина, — весело болтающих в беседке, окутанной плющом, в компании бутылки огневиски. — Я обещала, что если ты выиграешь в нашей маленькой игре, то я окажу тебе услугу. Дам тебе совет: Объединяй и направляй. — он удивленно посмотрел на Блэк, на что в ответ она лишь загадочно улыбнулась. Том тяжело вздохнул. — Никогда бы не подумал, что приду к такой жизни. — проворчал Реддл. Кассиопея тихо посмеялась над его недовольным лицом. Он скосил на нее взгляд, обреченно вздохнул. — Ну, я считаю, что этот момент подходящий. — она посмотрела на него с недоумением. Он лукаво усмехнулся и резко приблизился к ее лицу и поцеловал. Том Реддл никогда не сомневался в том, что он делает. И даже в поцелуе Кассиопея ощущала уверенность, которую излучал Том. Мягко, но уверенно сминал губы девушки, а она несмело, неумело отвечала. Хватка на талии стала крепче, поцелуй глубже, Кассиопея чувствовала металлический привкус во рту. Оторвавшись от губ девушки, чтобы вздохнуть, он посмотрел в ее глаза, покрытые дымкой, и вновь припал к ее губам в более страстном, яростном поцелуе. Мысли путались, ни Том, ни Кассиопея не могли думать ни о чем, кроме друг друга. Последней мыслью Тома перед тем, как окончательно потерять голову от такого долгожданного поцелуя, была о том, что он вряд ли сможет отпустить девушку. *** — Ты же уходишь, да? — все в гостиной уже спали кроме Антонина. Непривычно серьезный, он смотрел на нее слишком тяжело, чтобы это можно было принять за пьяный бред. — Давно знаешь? — приподняла уголок опухших от поцелуев губ Блэк, пытаясь усмехнуться, но это выглядело жалко. — Да с полгода уже. — Пожал плечами слизеринец. — Как бы сказать… Ты слишком далека от общества. Видимо это особенность всех видящих. — он с усмешкой наблюдал, как вытянулось лицо подруги. — Как узнал? — Да за Томом проследил и убедился в своих предположениях. — он подпер рукой голову. — Я просто сопоставил факты. Это было не сложно. — девушка понятливо кивнула. — Надо было тебе сказать. — протянула слизеринка. — Я понимаю, почему ты этого не сделала. — махнул рукой Долохов. — Ты… вообще не будешь поддерживать ни с кем связь? — Не собиралась. — пожала плечами Кассиопея. — Но за этот год кое-что изменилось. — Мы с Томом? — она кивнула. — Это странно. — призналась Блэк. — Я жила со своей семьей всю жизнь и ни каплю не жалею о том, что покину их. Я не привязалась к ним, поэтому и не могу жалеть о нашем расставании. Однако вас с Томом я знаю всего год. — Такое бывает. — начал Антонин. — Ты можешь знать людей всю жизнь, но не чувствовать в них того, что тебе нужно и что важно. А людей, которых ты знаешь всего год, принимать за самых близких и дорогих. Мой отец говорил, что Магия сводит нужных друг другу людей. Не важно, как долго ты их знаешь в реальности, Магия все сделает за тебя, ты будешь чувствовать, будто знаешь их всю жизнь. — Долохов улыбнулся какому-то своему воспоминанию. — Именно так он нашел своих верных товарищей и друзей. Он говорил, что это сложно описать словами. Надо просто почувствовать. — он повернулся к Кассиопее лицом и посмотрел прямо ей в глаза. — И я чувствую. Теперь я по-настоящему понимаю, что он имел в виду. — Я тут подумала… я всегда буду держать бутылку огневиски и два запасных стакана. — слабо, несмело улыбнулась она ему. Он широко улыбнулся и толкнул ее в плечо. А она в ответ. — Я тоже чувствую, Тони. *** 7 лет спустя. Испания. — Я все еще не могу понять, как ты смогла найти такое шикарное место? — спрашивал Антонин Долохов, главный аврор Британии, выходя из небольшого домика, находящегося на берегу Средиземного моря. Это было уединенное место далеко от людей. — Мне помог знакомый за небольшую услугу. — ответила Кассиопея Блэк, выходя из дома и направляясь к столику в беседке, стены которой были обвиты плющом и яркими цветами. Поставив на столик бутылку огневиски и попросив домовиков принести что-нибудь на десерт, она подошла к своему старому другу, который уже вовсю плескался в море. — А где многоуважаемый и вечно занятой Министр? — Ваш многоуважаемый и вечно уставший Министр с трудом спасся от незавидной участи быть погребенным под грудой бумаг. — ответил уставший низкий голос статного мужчины, который был Министром Англии. Одет он был в черную, явно дорогую рубашку, рукава которой мужчина сейчас подворачивал, на ногах были черные классические брюки и туфли. Кассиопея знала, что он не очень любил мантии. — И этот многоуважаемый министр отдал на съедение бумагам своего помощника! — весело добавил Антонин, продолжая мочить свои широкие черные штаны, которые он, конечно, подвернул, но это не спасло, а в руках держа предусмотрительно снятые берцы. Его черная футболка почти полностью промокла, но зато кожаная куртка осталась цела и невредима. Антонин Долохов яро отрицал форму авроров, когда был вне миссий (по правде сказать, во время миссий тоже). — Что не сделаешь ради встречи друзей. — сокрушительно покачал головой Том Реддл, обнимая Кассиопею и целуя ее в губы. — Эй! Давайте вы это будете делать, когда меня не будет в зоне видимости! — возмутился Тони. — Поберегите мою нежную психику! — Что-то твоя нежная психика отключается на миссиях. — усмехнулся Том, смотря на друга. — Твоя психика такая «нежная» только до того момента, пока ты одинокий бродяга любви Казанова! — протянула девушка. — И это друзья называется! — праведно возмутился Долохов. — Правильно говорят: муж и жена — одна Сатана. — проворчал себе под нос аврор. — Идем, — позвала она мужчин. — Тинки должен был уже накрыть на стол. — О! Огневиски! — обрадовался Антонин, увидев гордо стоящую на столе бутылку. — Попахивает алкоголизмом, чуешь? — сморщил нос Министр, обращаясь с вопросом к своей девушке. — Нифига подобного! — возразил Долохов. — Алкоголизм — это когда пьешь один, а когда в компании, то это психотерапия! — Спорим, все алкоголики так говорят. — подперев щеку рукой, ухмыльнулась Кассиопея. — Соглашусь. — поддержал Том. — Да ну вас! — Антонин разлил всем огневиски. — Как ты тут? Не скучаешь? — Да, мы не каждую неделю можем выбраться, к сожалению. — поморщился Том, вспомнив ту огромную гору бумаг. — Мне здесь нравится. Тут тихо, нет людей. — она сделала глоток, и огневиски обжег горло. — Недавно увлеклась артефакторикой, делаю несложные артефакты на заказ. Пришлось выбраться в город, правда. Зато язык знаю, было достаточно времени, чтобы выучить. — усмехнулась она. — Плаваю, спускалась на глубину. Там красиво, кстати. — Кассиопея зажмурилась от удовольствия и радостных воспоминаний. — Часто выпускаю магию, чтобы лучше чувствовать ее, и так колдую. Это увлекательно. — Сырой магией? — переспросил Том. — Ага. — кивнула девушка. — Когда мне скучно и есть настроение, я выхожу в город или на волшебный пляж. Познакомилась там с ребятами, они учат меня сёрфить. Недели две назад мы были на Тенерифе. — она что-то вспомнила и усмехнулась. — Правда, я все же свалилась с доски. Раньше я никогда не думала, что для сёрфинга нужны очень сильные ноги! — Да неужели? А что ты думала? — издевательски протянул Антонин, делая глоток огневиски. — Да знала я, что сильные ноги нужны, но не настолько же! — махнула она на него рукой. — Да еще и спина… В общем, со стороны это выглядело легче. — пожала она плечами. — В следующий раз они обещали, что мы аппарируем в Галисию, на север Испании. — А ты не совсем законченная социофобка, как может показаться со стороны. — ухмыльнулся Том. — У меня просто низкая социальная батарея. — закатила она глаза. — Если я сама захочу с кем-то пообщаться, то все вполне себе сносно. — Не поспоришь. — согласились парни. — А у вас как? — Я уже подумываю последовать твоему примеру и стать затворником! — кулак Антонина сильно ударил по столу. — Да ты скорее сопьешься. — закатил глаза Том. — Его заместителю приходиться по нескольку раз на дню обыскивать его кабинет, чтобы найти запрятанную в самых неожиданных местах заначку в лице неповторимой русской водки! — Это все нервы! — встал на защиту своей чести и чести своей заначки Долохов. — Они же мне все мозги выебут! Да тут с ума сойдешь на трезвую голову! А так, рюмашка, — и я полон сил и энергии! — Пробовал я его водку… — прошептал он на ухо девушке. — чистый спирт. — Тони. — позвала его Кассиопея. — Что, в аврораате одни идиоты и ты от горя уже почти на стенку лезешь? — Я аж прослезился! — аврор смахнул несуществующую слезу. — Вот почему ты — моя лучшая подруга! Так хорошо меня понимаешь! — Ну-ну, — похлопала она того по спине, улыбаясь. — Не плачь, не плачь. — Теперь очередь Тома рассказывать о бытие Министра Магии Британии! — воодушевился Долохов. — Я целыми днями только разбираю бумаги, а такое чувство, будто их меньше не становится! Наоборот, — горка увеличивается, а Малфой только что-то мямлит, совершенно никак не помогая делу! — Тома передергивает от воспоминаний о количестве бумажной работы. — Ну, ты же провел кучу реформ в образовательной, финансовой сферах. Список запрещенных заклинаний пересмотрел, Отдел Регулирования Магических Популяций и Контроля над ними тоже претерпел изменения. — пожала плечами Кассиопея, делая глоток. — Слышала, ведутся какие-то работы в Отделе Тайн еще. Неудивительно, что у тебя гора бумажной работы. Зато теперь другие страны не будут смотреть свысока на Британию. — Я знал, что будет много работы. — кивнул Том. —Но даже я не ожидал, что все настолько плохо. — Антонин и Кассиопея переглянулись и сочувствующе похлопали Тома по спине. — Терпи казак, атаманом станешь. — девушка обняла Тома. — Да он уже… — протянул Долохов. — Суть то не в этом! — огрызнулась Кассиопея. — Выдержит эту травлю бумагами, позже увидит плоды своих стараний! — девушка почувствовала, как сильные руки обнимают ее за талию. — Ты права. — согласился Антонин. — Англия меняется. — довольно протянул аврор. — Я вижу. — улыбнулась девушка. — Ты точно не хочешь вернуться в Англию? — аккуратно спросил Том. Долохов молчал, но было видно, что его это тоже интересует. — Я думала над этим. — нехотя призналась девушка. — Я ни за что не променяю свою нынешнюю жизнь на шумную Англию. — оба мужчины разочарованно вздохнули. — Но, возможно, мне стоит навестить родителей. — Антонин и Том непонимающе переглянулись, а потом расплылись в одинаковых улыбках. — Испания — это, конечно, хорошо. — начал Антонин. — Однако ты должна по достоинству оценить наши старания над нашей любимой старушкой-Англией. — закончил Том. — Видишь, Том даже ради тебя научился строить длинные, красивые предложения! — Антонин удостоился испепеляющего взгляда от Тома. — А вообще… Теперь там чувствуются приятные вибрации. — Магия довольна. — радостно улыбнулся Том. — Ну, раз так, то… — Кассиопея легко улыбнулась. — почему бы собственно и нет? — в тот же момент ее губы накрыли горячие губы Тома, пока Антонин что-то недовольно брюзжал на фоне, ворча на лучших друзей, испорченных романтикой. ***