Минутка настольгии от Ангела.

      Приятный слегка прохладный вечер. Влажно и безветренно, такие редко бывали в последнее время.. я мчусь между переулков, стараясь обходить людные места, мчусь, поправляя подол "летающей" юбки, мчусь, стараясь не подняться в небо, прижимая крылья к себе.. мчусь к тебе, чтобы убедиться, что ты цел.       И я вижу уже как несколько лет заброшенное здание школы. Три этажа, облезлая краска на перилах крыши и лестниц парадного входа. Выбитые старые окна с железной решёткой, некогда напоминавшей солнце. Цветные панорамные стёкла столовой, скрепучие кислотно-зелёные ворота и неровный ряд клумб без единого дерева и вечно бывший в плену нескончаемых сарняков. Сероватая от пыли штукатурка, таящая в себе не меньше тысячи слоёв краски. Обгоревшая будка, сколоченная детьми для бездомной псины, что всегда ошивалась у школы. Я сбавила ход, в сердце что-то покалывающе ёкнуло. Как давно я не видела этих мест? Район практически заброшен, ведь город растёт в другом направлении.       Я неспеша ступаю среди обломков, прутьев и стёкол, оглядываясь по сторонам, в поисках знакомой светлой головы. Куда же ты мог деться, Пепел? Вздох. Здесь много пыли, хотя она давно уже должна была осесть на землю. Поднимаю голову, поправляя волосы и вижу одинокий силуэт на крыше. Вот ты где.       Как бы мне это не ненравилось, я раскрываю крылья, потемневшие с годами, и сильным взмахом отрываюсь от земли, поднимая под собой больше пыли. Вновь не чувствую опоры под ногами, как же я не люблю это чувство. Но так быстрее всего. Я подобралась к тебе сзади, так тихо и незаметно, но ты ведь всегда чувствовал чьё-то присутствие? Тебя ни в малейшей степени не напугало моё появление на перилах рядом с тобой. Лишь негромкое "Ты быстро.." я получила в ответ. Твой голос уже по привычному хриплый, ничуть меня не удивляет. Не удивляют так же новые раны. Я не спрашиваю откуда они, и насколько сильно болят. Это уже не совсем моё дело. Моё дело – устранить их. И я прекрасно справляюсь с этой задачей. — Маленькая встреча вечером на крыше пустующей школы. Встреча милейшей души, кого прозвали ангелом, и рано поседевшего пиромана, носящего уж слишком много прозвищ. Мы ведь..были знакомы ещё тогда, помнишь, Пепел? – Спросила я, когда меня вдруг наводнили воспоминания. Ответ очевиден, несмотря на рассеянность, ты помнишь всё. Скрывать бесполезно. *** Вечер, ужасающе холодный и звеняще тихий для Апреля. Гробовая тишина пугающая сама по себе, но в пустующей школе эффект возрастает. Не скрипит ни одна дверь, не звенят тарелки в столовой, не перекрикиваются оскорблениями юноши и не шепчатся в туалетах девушки. Учителя не надрывают голоса, пытаясь эхом перекрикнуть хаотичную музыку детского гама, не визжат жалостно металлические швабры, царапая камень пола.       И лишь я, неправильно и слишком вульгарно нарушаю тишину, шаркая грамоздкими сапожками по длинным, ещё светлым от отсутствия штор, коридорам. Оглядываюсь, замечая и вспоминая расположениевсех камер. Попадаться было неохота. В это время ведь все кружки и дополнительные занятия, проходящие в нашей, второй "гимназии", уже заканчивались и никого в школе быть не должно. Однако гимназия славилась своими плохими молодыми вахтёрами. Несмотря на это я бегу, стараясь не издать лишнего шороха, и лишнего вздоха. Дыхание перехватывает не от бега, а от предвкушения. Этаж за этажом, дверь за дверью. И вот наконец громоздкий люк, тяжёлый от давящей снаружи свободы.       Крыша – волшебное, неописуемое место. Сюда пробираются лишь старшеклассники, от чего ощущение тайны чего-то большого. Здесь тихо и лишь ветер завывает через трубы, превращясь в громкой стон металла. В остальном высота заглушает иные звуки, заглушает свет фонарей. Заглушает суету города.. Кто-то умудрился принести сюда скамью, где-то были следы костров. Но одно делает эту крышу особенной – чистота. О ней заботятся как о святилище посреди ада, и это мило.       Я выхожу туда и вдыхаю свободу. Свобода пахнет душным ветром, птичьими перьями, иссохшей краской, пылью. Появляется крылатое чувство, чувство превосходства и высоты.       Но всё рушится в миг, когда я замечаю сутулый силуэт, фантомно пахнущий гарью. Сожжёные белые пряди, потрёпанная жизнью спортивка. Это был пироман, дед, безумец, террорист, феникс, снежок, пламя, бомба. Всем этим был ты, чьё имя затерялось среди тысячи кличек. И я испугалась, дрогнула и замерла.       Ты безусловно заметил меня, но не обратил должного внимания. Я благодарна, что ты не вогнал меня в более постыдное положение. Я испугалась во второй раз, осознав то, что ты сидишь на периле, слегка наклоняясь вперёд, и не держишься за неё. Нет. Такого и быть не могло, твоя воля не так слаба. Я так полагала. —Эй?       Обратилась я тихо, не смея подойти ближе. Ну почему? Почему такой чудесный день должен был быть обременён кем-то вроде тебя здесь, на школьной крыше? Услышав мой голос ты соизволил обернуться, Пепел. Удивился, видимо; не ожидал, что Ангел заберется на крышу. Или, быть может, не ожидал, что тебя окликнет ласковый голос. —Что бы ты ни собирался делать, не надо.       Мягко продолжаю я. Ох, как это было глупо. Действительно глупо! Но в тот момент? Ладно.. Ты оборачиваешся, полный неверия и конфуза. Пару мгновений проходят мучительно долго, пока я воображаю себя героиней какой-то там драмы. —О чём ты? Я ничего не делаю.       Грубо, но ясно отвечаешь ты. Ах, конечно. Ничего. Так, любой же школьник сидит на периле так, словно это обрыв над бескрайней пропостью. Смотрит так, словна эта пропость — единственное решение всех проблем в этой жизни. Хотя позже я пойму, что ты действительно так отдыхал, но сейчас? Сейчас в голову лезли худшие сценарии, а мы ведь и знакомы не были. Нас ничего не связывало. Мы были никем. — Но ты сидишь на краю и выглядишь таким подавленым. Знаешь, Я подумала... —Много думаешь, Ангелок. И говоришь тоже.       Не знаю, нужно ли было тебе быть таким грубым? Хотя, такова была твоя натура, всегда. Это не тот романтичный и таинственный холод, по которому текли мои одноклассницы. Да и ты не был тем красавцем 2 на 2. Такой весь из себя необычный, и всё же никто за тобой не бегал. А я ведь так и знала, что в жизни они не полюбят странного тихоню, книжный образ всегда привлекательнее, идеальнее.       От моих мыслей меня отвлёк шумный выдох. Ты ухватиося за перилу, откинулся назад, закидывая ноги по очереди обратно на крышу. Однако тиски волнения отпустило мою грудь лишь когда ты отшагнул от края достаточно, чтоб не развернуться и не прыгнуть.       Руки в карманах, взгляд отстранённый. Для десятиклассника ты казался слишком осознанным, слишком взрослым, хотя упрямость, на самом деле, едва уступала младшекласснику. Странно вспоминать твою юность и сравнивать с тем, кем ты являешься сейчас.       Ты пытаешься пройти мимо, но моя девичья душа почему-то не хочет тебя отпускать. Я делаю шаг в сторону, отрываю тебе путь к отступлению, чувствуя, как волнение вновь ползёл кровью по шее. —Меня, кстати, Фартихова Арúя зовут. —Классно. — буркнул ты. —А тебя? — Я не отступаю, не даю тебе пройти. —Арис. Райханов.       Знаешь, а ведь хорошо, что я тогда узнала твоё имя. Этот факт сыграл мне на руку в своё время. Снова скрестил наши пути.       Ты хмуришься, уже тогда складки под твоими бровями были выразительны и красноречивы. С годами это не поменялось. —Слушай, что тебе нужно? —Ничего. Просто хочу познакомиться, знаешь ли. Что в этом плохого? —Всё. —Ты мне не верил, тогда я этого не поняла.. — Ты пессимист, Райханов! — Я реалист.       И снова пауза... Ты ушёл. Но мы ещё пару раз пересекались. Всё на той же крыше.. *** —Да, да. Помню. —Отвечаешь ты. Уже не грубо, но всё так же устало. В твоих глазах поблескивает лёгкая улыбка, не касающаяся губ, когда ты отклоняешься назад, касаясь затылком моего плеча. —Я сидел чуть ближе к выходу. Вроде там.       Ответная улыбка трогает мои губы, ты не отницаешь, не гонишь прошлое. Значит та встреча тебе не безразлична.