Тарталья. «Адреналиновая зависимость»

Ещё пару месяцев назад ты и в страшном сне не смогла бы представить, что окажешься в психушке. Но вот ты здесь – в самой настоящей психиатрической больнице. По собственной воле приехала «лечить башку», – как выразилась твоя дорогая матушка. По правде говоря, всё было не так радужно, как ты на то рассчитывала: первую неделю тебя чуть ли не ежечасно кололи успокоительными, вторую – практически не выпускали за пределы палаты, будто ты какой-то безумно опасный псих. Ты всего-то побила человека. Однозначно хвастать тут нечем, но, учитывая, что «пострадавший» сейчас жив и здоров... Хотелось бы ожидать лучшего отношения к себе, чем к глупому скоту. Возможно ты просто переоценила государственные клиники. В довершение всего, к твоим страданиям прибавилась одна маленькая, но крайне раздражающая неприятность. Если так вообще можно сказать про человека, который в рекордные сроки вызвал у тебя такое сильное чувство ненависти, какое ты никогда до этого не испытывала. Впервые ты встретила тут самую неприятность на третей неделе пребывания здесь. Только-только тебя перестали пичкать бесконечным количеством седативных, сессии с психиатром начали приносить пользу, а раздражительность снизилась до уровня «приемлемо на территории психбольницы». Ты спокойно сидела в столовой, лениво ковыряясь в недоеденной каше. Мысли были заняты размышлениями об отвратительном виде и вкусе местной стрепни. Вдруг ты получила ощутимый толчок в спину. Не намеренный, как стало понятной секундой позже. Тем не менее, твоё тело подалось вперёд, ударилось о стол, а тарелка с кашей по инерции поехала по столу и благополучно упала на кафель. Хотя бы кружка с недопитым чаем осталась на столе! Опрокинулась, но осталась. Что-ж... Ладно. Возможно это сойдёт за вполне себе оправдание на расспросы сварливой поварихи, почему ты не ешь здешнюю еду. Ты повернула голову, чтобы посмотреть на виновника своих утренних страданий: перед тобой стоял незнакомый парень, такой же пациент. Он даже не удосужился посмотреть в твою сторону, хотя явно осознал, что задел кого-то. Его внимание было полностью приковано к высокому рыжему юноше. Судя по всему, именно он и толкнул парня, испортившего твой и без того унылый завтрак. На веснушчатом лице рыжего играла озорная улыбка. Он тоже не придал ни малейшего значения тому, что доставил тебе неудобства. Ты бы сравнила их поведение с поведением школьников на перемене: носятся, мешают и бесят. — Давай же, попробуй ударить меня в ответ! Так хвастался своей силой, что я уже сгораю от любопытства. Покажи на что способен, мне всегда в радость найти достойного противника. – рыжий говорил совершенно беззлобно, но отчего-то всё равно вызывал неприятное чувство. Казалось, он не осознавал насколько странно и… настораживающе звучат его слова в... Столовой психиатрической больницы. — Блять, знаешь что? Я уже... – ты не вслушивалась в речь второго парня. Мысли были заняты другим: этот человек так и не отошёл от стола. Твоего стола. Всё ещё стоял в непосредственной близости и размахивал руками, что-то объясняя собеседнику. Это бесило. Ноль внимания к тому, что он сейчас продолжает мешать людям. Ну, тебе в частности. Вдох. Раз. Два. Выдох. Ладно, слишком остро реагируешь, так нельзя. Надо успокоиться и... Когда парень около тебя в очередной раз всплеснул руками, правая попала точно по твоей голове. На секунду пациент недовольно посмотрел на тебя, будто это ты его ударила, будто ты мешаешь, а не наоборот. После, он чуть сдвинулся в сторону и продолжил спор. Ты промолчала. Не знаешь почему, слова застряли в горле от столь наглого поведения. Он совсем идиот? Глаз нет, языка нет, инвалид какой, что не воспринимает окружение вокруг себя? Почему ты ему об этом до сих пор не сказала? Блять. Вот надо было именно сейчас растеряться и промолчать. Как обычно, замять проблему. …Нет, чёрта с два ты это так оставишь. Разум медленно застилает густой туман, эмоции стремительно берут верх над здравым смыслом. Ты не очень чётко осознаёшь, чего хочешь от текущей ситуации. Просто хочется сделать что-то. Ударить пациента, чтобы ему было больно, заставить его пожалеть о своём поведении. «Эмоционально неустойчивое расстройство личности импульсивно-рискованного типа» – так доктор обозвал твою чрезмерную агрессивность, когда тебя только-только привезли в больницу. Большинство из того, что твой врач рассказывал тебе о твоём состоянии, благополучно забылось. Осталась только суть: во время вспышек гнева твоё поведение может вредить окружающим. Агрессия становится неконтролируемой, из-за чего ты можешь совершать необдуманные поступки, не согласовывая их со здравым смыслом и не думая о последствиях. Неконтролируемое желание воплотить фантазии в жизнь крепко засело в голове. Все здравые мысли испарились, все техники дыхания, которые показывал лечащий врач остались где-то далеко в глубине создания. Ты не помнишь, как схватила лежащую рядом с тобой вилку. Не помнишь, как без малейших раздумий воткнула её в ногу этого придурка. Помнишь только то, что просто… это сделала. Туман в голове начал рассеиваться, лишь когда ты услышала истошный вопль парня, явно не ожидавшего подобного с твоей стороны. Повариха побежала в коридор за санитарами, со всех сторон доносились удивлённые возгласы пациентов, находящихся в столовой. Только рыжий парень молчал. Он выглядел то ли шокированным, то ли напуганным. Бездонные голубые глаза расширились, рот слегка приоткрылся, уголки губ еле-еле приподнялись в едва заметной улыбке. Внезапно ваши глаза встретились. Теперь его эмоции казались более различимы: он был…рад? Его лицо отражало скорее странное, больное веселье от происходящего, чем страх или что-либо ещё. «Гляделки» между тобой и рыжим незнакомцем прервали вошедшие санитары. Тебя грубо взяли под руки и оттащили от корчащегося на полу парня. Хотя, если уж быть честными до конца, тебе начинало казаться, что он драматизирует. Да, вилка в ноге – наверняка не самое приятное ощущение, но не настолько же. Тем более, что, когда он падал на пол, ты всё ещё держалась за вилку, так что она даже не осталась в ноге... Боже, о чём, блять, ты думаешь. К счастью, больше напрягать голову тебе не пришлось: опять что-то вкололи. Ты смутно ощущала, как тебя поволокли вверх по лестнице, минуя второй этаж, на котором располагалось женское отделение. А, значит на четвёртый. В изолятор. Просто замечательное начало дня. *** По пробуждении первое, что ты увидела, было недовольное лицо твоего лечащего врача. Взгляд Альбедо, устремлённый на тебя, выражал вселенское разочарование. Настолько сильное, что сложилось впечатление, будто врач разочаровался во всём человечестве. Пазл в голове начал медленно складываться. К горлу подступила тошнота. Боже. Это. Был. Не. Сон. Ты действительно проткнула кому-то ногу вилкой. — Полагаю, объяснять, что именно не так в случившейся ситуации, мне не нужно. – уловив твои мысли, со вздохом произнёс Альбедо. — Да-да. Это было, мягко говоря, ужасно... Он... Хотя бы в порядке? Тот пациент, которого я… Ты понял. – вопрос звучал неуверенно, во рту сушило от лекарств, голова раскалывалась. Действие препаратов определённо ещё не прошло до конца, ты ощущала это по тому, как медленно движутся мысли в голове. — С ним всё хорошо. Обычного тычка вилкой в ногу явно маловато, чтобы нанести серьёзный вред человеку его комплекции. Хоть сам он так и не считает. – позитивный настрой врача немного воодушевил тебя. Неужели, всё обошлось? – Не радуйся раньше времени. – вновь вздохнул Альбедо – Всё плохо, что ты нанесла телесные повреждения человеку. Снова эмоциональное состояние отразилось на окружающих. Не хочу тебя пугать, но так дело не пойдёт. Ты изначально приехала сюда из-за эмоциональной нестабильности и того факта, что это подвигло тебя навредить человеку. Но то был единственный прецедент, а теперь таких случая уже два. — Я... Понимаю. – тихо сказала ты, смотря в пол. Ты принимала его правоту, спорить не хотелось. — ___, – обратился к тебе врач – нужно учиться контролировать эмоции. Понимаю, что это непросто, но нужно пытаться. Уверен, ты не хочешь всю жизнь провести на седативных. В ответ ты лишь кивнула, зарываясь лицом в руки. Было стыдно за себя, за чёртовы эмоции, что контролировали тебя больше, чем ты их. То, что ты считала обычной импульсивностью, переросло в реальную угрозу как для тебя самой, так и для окружающих. И это расстраивало. — Кстати, – вдруг вспомнила ты – там был... Ещё один парень, рыжий такой. Вроде это он первый толкнул того пациента. Так что драку начала не я! — Не беспокойся, я в курсе. Тарталья у нас… любитель доставить окружающим неприятности. – усмехнувшись сказал Альбедо – Постарайся не пересекаться с ним. По крайней мере, пока психологическое состояние не стабилизируется, для твоего же блага. У него довольно… нестандартный случай. Во всех отношениях. Уже были прецеденты, когда он вредил другим пациентам. Хоть в последнее время он и ведёт себя намного спокойнее, лучше не рисковать. *** Тарталья не мог перестать думать о тебе. Настолько его впечатлила сцена в столовой. Честно говоря, вопреки всеобщим заблуждениям, в психиатрических больницах... Скучно. Настоящая удача, если на всё отделение будет хотя бы один действительно наглухо отбитый псих. Зачастую все довольно спокойные и приходят сюда по собственному желанию с единственной целью: лечиться. Однако, к великому счастью самого Чайльда и несчастью окружающих, он не относился к большинству. Его действительно силой упекли в дурку. Причём, его же собственные коллеги. Вот вам и «дружный коллектив»! Может в последние месяцы Тарталья и правда был излишне беспечен с новобранцами Фатуи, из-за чего те скоропостижно умирали, но это же не повод записывать его в число душевно больных! К сожалению, Дотторе, имевший в распоряжении собственную клинику, поддержал остальных в решении отправить Тарталью на пару месяцев «отдохнуть». Всё же не стоило бить его подчинённых. Доктор явно затаил обиду. И вот, Чайльд здесь: сидит в изоляторе, на этаже для особо буйных пациентов. Он соврал бы, сказав, что не бывал здесь раньше. За время своего пребывания в клинике, конечно же, был. В первый же день, вместо собственной палаты он получил три дня в этом самом изоляторе в подарок от своего лечащего врача. Да, Тарталья побил одного из санитаров, но! Только лишь потому что тот был излишне наглым по отношению к пациенту. Тот человек сам нарвался. Вот только Чжун Ли, единственный и горячо любимый лечащий врач Тартальи, не был согласен со своим пациентом в этом отношении. Битьё санитаров, пациентов, да вообще кого-либо строго каралось. Что-ж, в остальном Чжун Ли всё ещё оставался единственным человеком в больнице, не шарахающимся от Тартальи, так что последний смиренно принимал их... Разногласия во взглядах. Но сейчас Чайльда не особо волновала перспектива провести недельку-другую в белой комнатке с мягкими стенами, хрен с ним. Мысли Аякса были далеко от этого места: на первом этаже, в столовой. Он с замиранием сердца вспоминал тот самый момент, когда ты так хладнокровно воткнула тому смазливому сопляку в ногу столовый прибор. Интересно, часто ли ты калечила людей до попадании сюда или, может, даже убивала? Судя по твоему растерянному взгляду, вряд ли. Эмоции, обрушившиеся на Тарталью в ту минуту... Он хотел увидеть это снова. Хотел ещё раз посмотреть, как ты калечишь ничего не подозревающего человека, как потом пугаешься от результата собственных действий, не совсем осознавая, что натворила. О, это твоё выражение лица такое милое! Тебе безумно идёт быть напуганной. Предвкушение вновь увидеть такое зрелище заставляло синие глаза чуть ли не сверкать. Вы с ним были так похожи, или, по крайне мере, он был в этом уверен. Чайльду просто необходимо с тобой познакомиться. Когда его выпустят и снимут эту неудобную смирительную рубашку. Бесполезная вещь, учитывая, что при необходимости он с лёгкостью нанесёт удар и без помощи рук. Тарталья. Диссоциальное расстройство личности. Пациент крайне нестабилен. За последние три недели зафиксировано более десяти попыток причинения вреда санитарам/пациентам больницы. Рекомендуется увеличить дозу #### до ста миллиграмм. Пациенту принимать лекарство минимум дважды в день внутривенно, пока деструктивное поведение не нормализуется. У пациента наблюдается полное отсутствие эмпатии. Сеансы психотерапии до сих пор не производят нужного эффекта, пациент не раскаивается в совершённых ранее убийствах и ущербе, нанесённом окружающим. Больной уверен, что «не делает ничего предосудительного», отмечая, что пострадавшие сами виновны в случившемся. Пациент не демонстрирует признаков социальной неадаптивности, но взаимодействие с другими больными требуется сократить по мере возможности. Также крайне не рекомендуется подпускать пациента к: 1.больным с эмоциональной неустойчивостью, 2.пациентам с острым психозом, психопатией или депрессией, 3.женщинам в целом (касается также и медперсонала). Примечания касательно п.3. Ввиду нарушений, связанных с эмоциональным спектром, пациент имеет высокую склонность к сексуальному насилию. Рекомендуется ограничить общение пациента с женским полом вплоть до полной стабилизации психического состояния. *** Ты просидела в изоляторе меньше суток, после чего с горем пополам отправилась восвояси под недовольные взгляды дежурных санитаров. Спасибо Альбедо, договорившемуся с заведующим о том, что «ты больше так не будешь». Не то чтобы изначально вообще планировалось встревать во что-то подобное. Альбедо это понимал и убедил в этом главврача, святой человек, не иначе. Неприятное чувство дежавю нахлынуло на тебя, пока ты вновь сидела в столовой. За время пребывания в больнице ты так и не смогла ни с кем подружиться, а теперь окружающие тебя и вовсе сторонились. С одной стороны, опасения понятны: в их глазах ты – психичка, нападающая на людей. С другой стороны, от этого факта тебе становилось грустно. Не хотелось, чтобы тебя воспринимали так. Злилась на себя и свою неспособность контролировать эмоции и действия, которые следуют за ними. Тебя саму это пугало. Не хотелось быть такой агрессивной, вредить людям, которые может и не самые добрые, но определённо не заслуживают резко негативного отношения к ним. — Я сяду? – бодрый голос вырвал тебя из мыслей. — Садись коне- , – ты замолчала на полуслове, выпустив ложку из рук и позволяя ей с тихим звоном удариться о край тарелки. Взгляд остановился на уже знакомых тебе рыжих волосах. — Благодарю, подруга! Большинство из здесь присутствующих не горят желанием со мной контактировать, так что если бы не ты, пришлось бы есть стоя, ха-ха. Это был тот самый парень, с которым была перепалка у… пострадавшего от твоих рук пациента. Судя по словам твоего врача, следовало бы не разговаривать с этим рыжим. Лучшим решением показалось быстро доесть еду и свалить подальше от беды. — Меня, кстати, Тарталья зовут. – не унимался рыжий – Коллеги называют меня Чайльд, но первый вариант мне больше нравится. А тебя как зовут? О, ты, что же, уже уходишь? – нарочито грустно произнёс Тарталья, заметив, как ты молча встала со своего места – А я было подумал, что мы могли бы подружиться. В конце концов, с тобой тоже никто не общается. Это из-за того, что ты при первой встрече втыкаешь во всех вилки? Тебя из-за этого сюда упекли? Ты остановилась. Должна была молча уйти, не обращать внимания на рыжего сумасшедшего. Но вот ты уже повернулась к Тарталье, стараясь скрыть раздражение, проступавшее на лице. — Не твоё дело. – надо было на этом закончить – Сам-то чем лучше? Устраиваешь драки посреди столовой. И.. а на окружающих всё равно! Так чему удивляться, что с тобой никто не разговаривает? Произнося свою гневную тираду, ты не обратила внимание, как всеобщее внимание сосредоточилось на вашем с Тартальей разговоре. Будь ты чуть внимательнее, заметила бы неподдельный страх в глазах окружающих. Каждое твоё резкое слово заставляло глаза пациентов расширяться всё больше и больше, даже повариха приостановила работу, настороженно наблюдая за происходящим. Видимо размышляла не пора ли бежать за санитарами, которые так не вовремя в очередной раз покинули пост. — О… так значит мы похожи! Ты такая же, как и я. Тоже любишь разрядить скучную обстановку небольшим скандалом, вот это я понимаю! – твоя тирада ничуть не впечатлила рыжего, он только сильнее заулыбался, забавляясь твоей реакцией. — Не сравнивай меня с собой, придурок. – сквозь стиснутые зубы выпалила ты, направляясь в противоположную сторону от Чайльда. Ещё не хватало устраивать бессмысленные споры с каким-то психом. — Подожди, ну куда же ты. Давай ещё немного поговорим. А то ты как мой младший брат, он тоже не может усидеть на месте и мне приходится его догонять, ха-ха. Это конечно весело, но если я буду ходить с тобой по больнице эти угрюмые санитары опять утащат меня. — Вот и отъебись. – крикнула ты, выпуская тарелку из рук от злости. Та с грохотом упала на кафель, разлетаясь на мелкие осколки. Где-то на границах сознания крутилась мысль, что пора остановиться, потому ты развернулась, быстро направляясь к выходу. Не успела ты и пары шагов пройти, как Тарталья нагнал тебя, перегоняя и преграждая путь. Он выглядел слишком весело. Это так раздражало, что хотелось ни то заплакать, ни то вмазать ему со всей дури. — Ну стой-стой, давай успокоимся. – Чайльд поднял руки в миролюбивом жесте – Понимаю, что из-за твоей неуравновешенности ты возможно думаешь, что я нарываюсь, но я просто хочу с тобой погово-… Рука ударила Тарталью по щеке со звонким хлопком. В помещении воцарилась тишина, по который ты осознала, что сделала что-то, чего делать точно не следовало. Ну и хрен с ним. Этот дебил и так слишком много сказал, хватит. Несколько секунд, показавшихся тебе вечностью, Тарталья молча смотрел на тебя. Его рука чуть коснулась покрасневшей от удара щеки. — ... Ха-ха-ха! – смех Чайльда звучал как-то...неестественно, он постепенно нарастал: сначала совсем тихий, потом громче и громче, пока звук не перерос в полноценный хохот. Тебе стало не по себе – Неплохой удар, так ты и правда любишь бить людей, м? Впечатлён, не думал, что ты так внезапно ударишь, даже среагировать не успел! Чайльд говорил всё так же беззаботно. Будто ничего не случилось. Но ты чувствовала взгляды окружающих, проникающие прямо под кожу. Большинство из них были... испуганными? Будто они были уверены, что должно было случиться что-то похуже. Но Тарталья лишь продолжал весело о чём-то говорить с тобой. Уже было не до него. Минутная вспышка ярости прошла и тебе хотелось провалиться под землю от стыда за происходящее вокруг тебя. Оставалось лишь уйти. — Извини, я… Я не…собиралась тебя бить. Я наверное… Наверное пойду. Извини ещё раз. – собственные слова звучали в голове будто издалека, ты даже не уверена, насколько понятной была твоя речь. Ты поспешно покинула помещение, не желая контактировать с рыжим нахалом ближайшее время так уж точно. *** Тарталья даже не успел тебя остановить, так быстро ты сбежала от него. Что-ж, не то чтобы это могло действительно спасти тебя. Он был в полном восторге от тебя. Повезло, ты ещё и тарелку умудрилась разбить! Один из осколков как раз был идеальной длины и остроты, чтобы сойти за импровизированное оружие. Просто замечательно, учитывая, что если бы Тарталья сам что-то разбил, его бы наверняка обыскали перед тем, как выпустить из помещения. Он-то знает, прецеденты уже случались. Чайльд никогда особо не интересовался спецификой своего заболевания и конкретно своего случая, как и весь персонал этой клиники, не считая Чжун Ли, который был слишком занят чтобы уловить момент твоего знакомства с Тартальей. Волнуйся персонал клиники о своих пациентах чуть больше, знали бы, что Чайльду, хладнокровному убийце, ищущему везде и всюду эмоции, то, что заставит адреналин бурлить в крови, то что будет подпитывать его тягу к хаосу, категорически запрещено общаться с людьми, дающими ему эти самые эмоции. В этом отношении ты была идеальным вариантом: твоя эмоциональная нестабильность способствовала тому, что ты реагировала на все выпадки Тартальи так, как ему то было нужно. Он получал от тебя настолько яркую реакцию, что ему хотелось выдавать её снова и снова. Бесить тебя, пугать – всё, что может способствовать появлению этого забавного выражения на твоём лице. После того случая в столовой, ты стала часто встречать Тарталью, даже слишком. Хотя, точнее будет сказать, он тебя встречал. Словно клещ, Чайльд цеплялся за тебя в попытках снова вывести на эмоции. Не всегда напрямую, иногда этот засранец пытался выбесить одним присутствием и странными взглядами, направленными в твою сторону. Дело не в том, что он не хотел подойти к тебе, нет. Просто за ним по пятам волочились два здоровенных санитара, которые не отходили ни на шаг, каждый раз настороженно поглядывая на пациента, когда тот пытался подойти к кому-то или совершал очередное излишне резкое движение. Чайльда боялись. Ты поняла это довольно быстро, хотя не надо быть гением, чтобы заметить… особое отношение к рыжему парню в отделении. По хорошему, во время перемещения пациента по больнице, его должен сопровождать как минимум один санитар. Если пациенту очень доверяли, он мог сопровождать других, менее надёжных в этом плане больных. Но вот что такого надо сотворить, чтобы обзавестись эскортом из аж двух крупных, физически подготовленных мужчин-санитаров… Страшно даже представить. Как-то раз ты пыталась разузнать у медсестры о причинах такого отношения к Тарталье, на что та недовольно закатила глаза, пробормотав что-то вроде: «ты лезешь не в своё дело, и вообще этого упыря давно выслать отсюда надо, чтобы пациентов не калечил каждый Божий день». Собственно, казалось, в том и крылась суть проблемы – Тарталья любил драться. Слишком любил для того, чтобы это можно было считать нормальным. Пару раз ты даже заставала его в зоне отдыха рядом с другими пациентами мужского пола. Выглядело так, будто Чайльд просто пытается поговорить с очередным бедным пацаном, однако, судя по выражению лица собеседника, становилось понятно, что другой стороне общение с рыжим доставляет только стресс. В такие моменты тебе даже было жалко Тарталью. Бедному просто не хватает общения и всё такое. Но потом… он начинал говорить с тобой, и любое сострадание исчезало как небывало. Тарталья пытался давить на всё: твою болезнь, отношение с окружающими, семьёй, на твои комплексы и ненависть к нему. Словом, делал всё, чтобы тебе захотелось зарядить ему по физиономии. И ты пыталась. Пару-тройку раз так точно. Правда, в голове это выглядело куда более эпичным: ты представляла, как бьёшь Тарталью со всей дури и он отшатывается, хватается за больное место, а после убегает в закат, больше не приставая к тебе. Но на деле… Его забавляли твои попытки драться. Тарталье было смешно. Удары вовсе не причиняли ему боли, хоть ты и била со всей силы, что у тебя была. Чайльд был сильнее, вот и всё. Зато твои попытки очень заводили его. Из-за этого он не мог удержаться и не подойти к тебе снова. Ты была слишком милой, пытаясь бороться с ним. Ему нравились драки. Пусть с твоей стороны это больше было похоже на жалкие попытки сделать хоть что-то, Тарталье всё равно нравилось. Нравилось настолько, что одним вечером он ускользнул от санитаров и отправился на твои поиски. Просто потому что соскучился. *** Ты была в общей зоне отдыха. Пациентов и так было немного, а при виде Тартальи подавляющее большинство разбежалось. Осталась только ты, слишком гордая, чтобы уйти только потому что пришёл какой-то неуравновешенный пациент, и парень, которого Тарталья моментально узнал: тот самый пациент, которого он не так давно задирали в столовой. Ему же ты воткнула вилку в ногу… Почему вы сидите рядом? Почему выглядите так, словно дружите? Какого хрена этот идиот вообще подошёл к тебе? Заметив немигающий взгляд Тартальи, парень всё же поспешил ретироваться, оставляя тебя в одиночестве с одним из самых нестабильных пациентов клиники. Зря. — Что читаешь? – Чайльд выхватил книгу у тебя из рук, больше ради веселья, чем чтобы действительно посмотреть, что там написано. — Отдай! – встаёшь на цыпочки, пытаясь дотянуться до книги, но безуспешно. Тарталья звонко засмеялся. Как низко – смеяться над тем, что человек ниже тебя. Детская глупость, думаешь ты. Злость в крови опять закипает и ты бьёшь Чайльда в живот коленом. К твоему счастью, рыжий не захотел успел среагировать и выронил книжку. — Ха! Выкуси. – злорадствовала ты, подбирая с пола книгу и направляясь назад к своему месту на диване. Неожиданно тебя толкнули в спину. Да так, что ты повалилась на пол, вмиг оказываясь прижатая к ковру чужим телом. Сердце забилось быстрее. Это было странно. Что он, блять, делает? — Эй, слезь с меня. – стараясь сохранять невозмутимость в голосе, произнесла ты, пытаясь развернуться к Тарталье лицом. Мужская рука резко прижала твою голову к ковру. Около правого уха чувствовалось тёплое прерывистое дыхание. Хватка Тартальи была настолько крепка и непоколебима, что тебе вмиг стало не по себе. Кажется, ты чувствовала, как нечто твёрдое упирается тебе в бедро. — Думаешь, самая умная? – голос Тартальи уже звучал не так беззаботно, как прежде. В нём сквозили странные, пугающие нотки. – Так вот я тебе сейчас объясню, что бывает с теми, кто считает себя умнее всех – уже более добродушно добавил Чайльд, по-прежнему крепко прижимая тебя собой к полу. Стало страшно. Не хотелось думать о том, что этот психованный собирается с тобой делать. Заорав, что есть мочи, ты стала извиваться в его хватке, пытаясь высвободиться. Рот тебе быстро заткнули, чужие руки обвились вокруг твоего горла, слегка сжимаясь на шее. Сердце забилось чаще. Вот и всё, сейчас тебя убьют. В этот момент в помещение забежали санитары, те самые, которые должны были следить за грёбанным рыжим психом, дежурная медсестра и тот самый пациент, что сбежал последним. Видимо, ещё по приходе Тартальи, он понял, что дело пахнет жаренным. Вся эта толпа застыла, увидев Чайльда, зажавшего трепыхающуюся тебя под собой, а после секундного оцепенения бросились оттаскивать его. С того дня ты боялась Тарталью. Бесило, что ты не дала ему отпор тогда, бесило, что не смогла бы дать отпор и сейчас. Видеть его больше не хотелось от слова совсем. Вроде с тобой даже ничего и не случилось, как тебе казалось, но чувство, что от этого психа нужно бежать становилось всё сильнее с каждым часом. Случившаяся ситуация заставила тебя задуматься о том, чтобы свалить из клиники как можно скорее но вот незадача: твоей матери абсолютно не хотелось видеть тебя, а уж тем более забирать из лечебницы. Идти тебе больше некуда…Придётся лежать здесь несколько месяцев и надеяться, что тебя выпишут раньше, чем ты ещё раз увидишь рыжего психа. *** Чайльда опять отправили на четвёртый этаж больницы. В отделение для буйных пациентов, в его родненький изолятор. Давненько ему не кололи такое количество седативных, видимо, ситуация с тобой здорово напугала персонал. Тарталье было обидно. Он не успел сделать то, чего так сильно захотел в тот самый момент и о чём думает до сих пор. Тебя опять забрали от него, как и всех других пациентов, с которыми он пытался общаться. Но ведь ты особенная. Ты буквально создана для него. Разве они этого не видят? Что-ж, ладно. Полагаться на здравомыслие работников психиатрической больницы, которой заведует Дотторе, идея изначально глупая. Нужно брать всё в свои руки. Благо, у Тартальи в голове уже созрел гениальный план. Он придумал его в тот самый момент, когда увидел тебя с тем сопляком-пациентом. Подумать только, у этого идиота хватило наглости ещё и санитаров позвать! Тогда Тарталья просто наблюдал, но в его голове что-то щёлкнуло. Какое право вообще этот ублюдок с тобой разговаривать? Только он имеет право тебя бесить, да и то тебе это нравится. Просто ты не хочешь в этом признаваться, он-то знает. Прямо на его глазах какая-то мразь хочет забрать у него твоё внимание. Так быть не должно. Абсолютно пустой, безумный взгляд Чайльда перемещался то на твоё милое личико, то к пациенту, имевшему наглость находится в непосредственной близости от тебя. В помещении тогда не было ни одного санитара, дежурная медсестра в очередной раз смылась со своего поста покурить. Это была идеальная возможность немного развлечься, заодно размять мышцы после долгих недель покоя. Чайльду надо было подойти, схватить ублюдка за плечо, свободной рукой с размаху зарядить ему в челюсть. Ударил бы разок коленом под дых несчастному, заставил бы его наконец заткнуться и взвыть от боли. Можно было бы с размаху бить его, целясь прямо в рот. Разодрать костяшки в кровь, но выбить несчастному хотя бы один из передних зубов. Тарталья бил бы снова и снова, пока тот бы не скончался. Или, может, следовало сделать нечто подобное с тобой? Несомненно, он не стал бы тебя убивать, нет-нет, это слишком скучно, да и ты ему действительно очень нравишься! Зачем же обращать твою жизнь? Но что ты сможешь сделать, если Тарталья просто схватит тебя и уложит на лопатки? Ничего. Будешь плакать и смотреть на него тем же обиженным растерянным взглядом, который появляется на твоём лице каждый раз, когда ты пытаешься что-то ему сделать и терпишь поражение. Было бы здорово увидеть твоё испуганное личико, панику в твоих глазах, услышать тихие мольбы, когда тебе начнёт казаться, что он собирается тебя убить. Боже, от одной мысли у него встаёт. *** Тарталью не было видно больше двух недель, что и хорошо в общем-то. До сих пор было страшно. Перед глазами ещё стояла сцена, невольным участником которой ты стала в тот злосчастный день. Чайльд – псих, настоящий псих, прямо как персонаж какого-то фильма ужасов: безумный, жестокий и наглухо отбитый. Только вот, в отличие от персонажей подобных фильмов, Тарталья не вызывал у тебя никаких положительных эмоций. Больше всего пугал тот факт, каким милым мог казаться этот рыжий юноша в те моменты, когда не пытался никого убить. Чёрт, да он же выглядел нормальным. Да, приставучим и наглым, но тем не менее адекватным. ...Насколько это возможно будучи пациентом психиатрической больницы. Всё это время, на каждом сеансе терапии, тебе клятвенно обещали, что Тарталью ты больше не увидишь, спасибо и на этом. Жизнь вроде как продолжалась, по крайне мере, ты была жива. Расслабиться всё ещё не получалось, но поддержка со стороны врачей и тот факт, что случившееся подтолкнуло окружающих относиться к тебе положительнее, чем раньше, радовало. Боже, да ты даже умудрилась подружиться с тем парнем, которому проткнула ногу! Он оказался не таким уж плохим человеком, вы поладили. Тем более, в какой-то степени ты была обязана ему своим «спасением». Словом, жизнь медленно, но налаживалась. Именно так ты думала, опуская голову на подушку. Через несколько минут отбой: свет в коридоре скоро погаснет, медсестра уже закончила обход палат, пора спать. Надеешься, что завтрашний день будет таким же спокойным, как и этот. *** Первой задачей было выбраться с этажа. Репутация самого отбитого пациента больницы на самом деле имела кучу плюсов! В том числе то, что Тарталья должен был посещать душевую отдельно от всех и только в сопровождении санитаров. Как удачно сложилось, что именно сегодня Чайльд решил излить душу своему врачу, задержавшись на приёме дольше положенного. Но разве можно было его прервать? Казалось, вот оно: Тарталья наконец-то встал на путь истинный, пытается говорить о своих проблемах, принимает лекарства и делает всю прочую поощряемую хрень. Выйдя из кабинета доктора, Тарталья не получает нагоняй за задержку. Нет, всё в порядке, он может сходить в душ последним, все как раз уже разойдутся по палатам. Времени всего полдесятого, санитары уже выглядят уставшими, что не может не радовать. Чем медлительнее они будут, тем проще будет Тарталье. Один из санитаров остаётся стоять у входа в душевую, второй идёт вместе с Чайльдом. Звук воды достаточно громкий, чтобы заглушать возню: ловким движением Тарталья перерезает сопровождавшему его амбалу горло. Тем самым осколком, что он припрятал в тот день, когда ты разбила тарелку в порыве гнева. Тело санитара аккуратно опустили на пол. Вода продолжает течь, потихоньку смывая кровавую лужу, образовавшуюся из-за крови, льющейся из раны в шее. Однако красная жидкость всё идёт, и вода не сильно спасает ситуацию. Ничего страшного, Тарталья не планирует, что в ближайшие часы этот бардак кто-то увидит. Как и ожидалось, в кармане санитара был шприц с транквилизатором. О, Чайльд помнил, как Дотторе хвастал, что рецептуру для этого препарата разрабатывал его коллега лично. Штука действительно убойная в буквальном смысле этого слова. То, что нужно, чтобы заставить другого санитара молча лечь рядом со своим товарищем по несчастью. Нужно лишь немного подождать. Ещё хотя бы пять минут, если ощущение времени Чайльда работало правильно. Принимать душ последним зачастую не самый хороший вариант по одной единственной причине: в десять часов вечера отбой. — Эй, ещё долго? Сейчас свет уже отрубать начнут. – недовольно пробурчал уставший санитар, всё также стоящий у двери. Не прошло и пяти секунд, как дверь душевой с тихим скрипом приоткрылась, но, вместо ожидаемого лица коллеги, перед санитаром возникла довольная физиономия рыжего. — Мне кажется вашему коллеге плохо, – ровным голосом заявил Тарталья – он сел на пол и, кажется, никак не может встать, так чт- — Дай пройти – не став более слушать Чайльда, санитар оттолкнул его в сторону, проходя внутрь помещения. От вида коллеги, лежащего на спине на полу в окружении алой воды, монотонно перемещающейся к сливу, санитар потерял дар речи. Воспользовавшись этим коротким промедлением, Тарталья быстро набросился на сотрудника, одной рукой плотно закрывая тому рот, а другой втыкая осколок в горло. Свет в помещении резко гаснет, погружая весь больничный этаж, кроме поста медсестры, во мрак. Тарталья неспешно покидает душевую, плотно закрывая за собой дверь. И того у него два шприца с транквилизатором и где-то четыре-пять часов до того, как медсестру на посту сменит другая. Всё складывается как нельзя лучше. С медсестрой проблем точно не будет, он без проблем вырубит и её, а с ключами-то уже легко доберётся и до тебя, но сначала Тарталье надо кое-кого навестить. В конце концов, он же так любит тебя удивлять! Надо сделать тебе сюрприз. *** Благодаря препаратам сознание быстро успокоилось и ты уже чувствовала, как начинаешь засыпать. За дверью слышались лишь тихие шаги дежурной медсестры. Странно, но допустим. Видимо, ещё раз проверяла все ли на месте перед тем, как уйти спать на пост. Когда дверь в твою палату приоткрылась, ты не придала этому значения, продолжая лежать с закрытыми глазами в попытках побыстрее заснуть. Чего ты совсем не ожидала, так это того, что сильная мужская рука резко схватит тебя за шею, рывком поднимая с кровати. Даже крикнуть не успела, тебе тут же зажали рот, прижимая к шее что-то холодное и явно острое. Сон как рукой сняло. Выпучив глаза, ты уставилась в темноту, смутно различая в ночном госте до боли знакомые черты. Блять. Не может того быть. Нет-нет-нет. — Извини, что так поздно, но прийти раньше было бы действительно проблематично. – прошептал Тарталья. Он был так близко, что даже его шёпот казался громким – Но мне кажется, так даже романтичней, ха-ха! Хочу тебе кое-что показать. Для этого нам надо подняться на другой этаж, понимаешь? Надо, чтобы ты молчала. Кивни если поняла. Какое-то время ты сидела неподвижно, пытаясь осмыслить происходящее и стоит ли прямо сейчас попытаться оттолкнуть психа. Почувствовав твой недоброжелательный настрой, Тарталья слегка надавил осколком тебе на шею, пуская тоненькую струйку крови. Это движение заставило тебя судорожно закивать. Тарталья вновь весело улыбнулся. Вы поднимались по лестнице в абсолютной тишине. Поразительно, как легко оказалось покинуть чёртов этаж. Ты даже думать не хотела, куда делась дежурная медсестра. Третий этаж остался позади, а вот на четвёртом Тарталья подтолкнул тебя к массивной входной железной двери. Этаж для особо буйных пациентов…зачем вы здесь? Дверь уже была открыта, так что вы просто двинулись вглубь этажа. Ты была здесь всего раз за всё время пребывания в клинике. Планировка этажа несколько отличалась от всех остальных, заставляя тебя нервничать ещё больше. Сейчас атмосфера здесь казалась особенно зловещей: свет не горел нигде, даже на посту медсестры. Тебе, конечно, было невдомёк, что после того, как Тарталья начал вести себя как примерный пациент, этот этаж попросту опустел. Именно поэтому сегодня здесь не было ни одного работника, ни одной горящей лампочки. больнице и так недостаёт персонала, охранять пустой этаж некому. — У меня кстати для тебя небольшой сюрприз. Уверен, тебе понравится. – потрепав тебя по волосам, заговорил Чайльд. Тарталья убрал осколок чуть дальше от твоей шеи, так, что тот больше не касался её. Это придало тебе уверенности. Надо просто подобрать момент и бежать. — Знаешь, мои младшие братья и сестра очень любят сюрпризы, которые я для них подготавливаю, ха-ха. Каждый раз так удивляются. Надеюсь и тебе твой понравится! Мне пришлось приложить немало усилий для того, чтобы дотащить его сюда, знаешь ли. Когда Чайльд с головой ушёл в болтовню, ты решила действовать. Резко вывернувшись из рук психа, ты рванула в сторону лестницы. Однако, не пробежала ты и трёх метров, как чужая рука ухватилась за воротник твоей рубашки, рывком утягивая назад. Ты закашлялась, на секунду потеряв доступ к кислороду, но, быстро придя в себя, попыталась зарядить ногой Тарталье в живот. Безуспешно. Он без труда поймал твою ногу, удерживая на месте. — Не пойми неправильно, мне нравятся твои попытки побить меня, – поднимая тебя в воздух, приговорил Тарталья – но нам правда лучше сначала дойти до нужного места. Здесь нас могут прервать намного раньше, знаешь ли. Только ты хотела высказать этому засранцу всё, что думала о нём в данный момент, как к шее прижался уже знакомый тебе кусок керамики. Ты не хотела умирать, правда не хотела. Отчего-то тебе казалось, что как только вы дойдёте до нужного места, там твоя жизнь закончится. Это пугало настолько, что даже ощущая осколок, прижатый к шее, ты продолжала слабо вырываться, трением раня нежную кожу. Дальнейший путь занял от силы минуту. Тарталья открыл дверь в изолятор, заталкивая тебя внутрь и щелкая выключатель рядом с дверью. Загорелся яркий свет, заставивший тебя резко прищуриться. Когда глаза начали привыкать к яркому свету, и появилась возможность их снова открыть, первое, что ты сделала – заорала. Заорала так громко, как только могла. На кровати, хотя называть это чудо так язык поворачивался с трудом: даже матраса не было, лишь голые пружины, лежал труп. Это был тот самый пациент, с которым ты так славно поладила в последние несколько недель. Бедный парень, когда-то жаловавшийся на покалеченную вилкой ногу, теперь лежал с перерезанным горлом. Одна из его ног, та самая, в которую ты некогда воткнула столовый прибор, была переломана как минимум в десяти местах. Колено непривычно выгнуто в обратную сторону, стопа вовсе повернута под неестественным углом, а бедро явно пытались распилить поперёк, но остановились, дойдя до кости. Живот парня вспорот, а лицо полностью залито кровью. На лбу аккуратно лежит отрезанный язык, кровь от которого планомерно течёт вниз по лицу, заливая глаза. — Что, не нравится? Я же так старался для тебя, _____. – нарочито грустно проговорил Тарталья, уже не тратя силы на то, чтобы закрыть тебе рот. Тут прекрасная шумоизоляция, он-то знает. Шанс, что тебя кто-нибудь услышит, так ничтожно мал, что не стоит беспокойства. Просто замечательное место для осуществления того, о чём Тарталья так долго думал, что так часто представлял, лёжа в этом самом изоляторе. Твоё тело резко прижимают к мягкому полу. Лицо Тартальи так близко к твоему, что тебя начинает тошнить. Поворачиваешь голову на бок, не обращая внимания на то, насколько грязным и вонючим был здешний пол. Тарталья, кажется, не придаёт твоей реакции особого значения, либо просто не хочет этого делать. Вместо этого он бережно обхватывает твоё лицо ладонями, целуя тебя в губы. Сильнее сжимаешь рот, но чёртов подонок закрывает тебе нос, перекрывая доступ к кислороду, в конце концов заставляя предпринять попытку вдохнуть через рот. Как только ты это делаешь, его язык проникает внутрь, переплетаясь с твоим против воли. Ты просто надеешься, что закончится и что он не убьёт тебя сейчас. Руки Чайльда начинают блуждать по твоему телу. Смутно ощущаешь, что его ладони липкие, явно измазанные в чём-то. Чём-то красном и пахнущем железом. Одна рука находит твою грудь и сильно сжимает, заставляя тебя недовольно замычать и заёрзать в попытке уйти от нежеланного прикосновения. Наконец его губы отрываются от твоих, напоследок прикусывая нижнюю губу так сильно, что из неё начинает сочиться кровь. — Знаешь, я мечтал об этом с самой первой нашей встречи. – проворковал Тарталья, одной рукой начиная медленно расстегивать твою рубашку, а второй всё так же сжимая твою грудь, перекатывая вставший сосок между пальцами – Я сразу понял, что мы созданы друг для друга, понимаешь? Знаю, что не понимаешь. По крайней мере пока что. В очередной раз ты попыталась отстраниться от Чайльда, но парень лишь сильнее надавил своим телом на тебя, впечатывая в пол. — Знаешь, моя мама тоже не хотела быть с моим отцом пока не узнала, что беременна мной. После этого всё наладилось, она до сих пор счастлива и ни о чём не жалеет. Возможно это и тебе пойдёт на пользу, как думаешь? Ты забилась в истерике, издавая поистине нечеловеческие звуки, пока Тарталья брал тебя на руки и нёс на кровать, где уже лежал труп парня. Чайльд даже не потрудился его убрать, кинул тебя рядом с телом, окончательно срывая с тебя рубашку. — О-отстань, отстань отцепись от меня блять! Уйди, уйди, ненавижу тебя – твой голос охрип от постоянных криков, слёзы продолжали беспрерывно литься из глаз. Самое ужасное, что ты ощущала, как твои последние силы уходят на бессмысленную борьбу, как поселение крики перед тем, как твой голос окончательно сорвётся, вылетают изо рта. И тебя никто не услышал. Никто не услышит. Никто не придёт, пока блядская медсестра не проснётся по утру и не обнаружит пропажу пациента и пару трупов санитаров. — Тшш, не бойся, я же не сделаю ничего плохого. – прошептал Тарталья, обдавая твоё ухо горячим дыханием. Его руки не спеша спустились к твоим бёдрам, Чайльд продолжал упиваться твоей реакцией. Это было просто восхитительно. Именно поэтому он потратил транквилизаторы исключительно на медсестру и этого несчастного идиота-пациента. Ты должна была оставаться в трезвом уме настолько, насколько это возможно, учитывая, что твой блядский врач уже прописывал тебе седативные. А Тарталье так нравилось твоё испуганное, абсолютно отчаянное выражение лица. Эта злость, читающаяся в твоих глазах, перемешанная с чувством безысходности и страха… Он готов был кончить только от одного взгляда на тебя. Пальцы зацепились за края твоих штанов, стягивая их вниз. Задача непростая, учитывая, насколько сильно ты размахивала ногами, пытаясь помешать ему. Но было поздно. Момент, когда ты что-то могла сделать давно остался в прошлом. Надо было уезжать отсюда в тот же момент, когда ты впервые посмотрела ему в глаза. Теперь уже любые действия не имеют смысла. Ты лежишь под ним, абсолютно голая, рядом с вами на кровати распластался труп, на который периодически невольно падает твой взгляд. Тебе страшно. Тарталья видит это, чувствует это по тому, насколько ты сухая. Один его палец с трудом проникает в тебя, вызывая лёгкое жжение. — Ну же, расслабься, ____. – позвал тебя по имени Тарталья, пытаясь протолкнуть второй палец рядом с первым – Ты только всё усложняешь, как же ты не понимаешь. Большой палец лёг на твой клитор аккуратно водя по нему круговыми движениями. Из твоего горла вырвался непроизвольный стон, больше похожий на крик раненного животного. Что-то в этом звуке заставило Чайльда возбудиться ещё сильнее. Последние мысли покинули его больную голову, собственная одежда отправилась на пол. В очередной раз ты закричала от боли, ногти впились в спину Тартальи, пока он одним резким движением попытался вставить в тебя свой член. Твоя маленькая нерастянутая дырочка сжалась вокруг его длины, не позволяя войти полностью за раз. Слишком сухо, слишком внезапно, слишком быстро. Не обращая внимания на твои протесты, Тарталья продолжал проталкивать в тебя свой орган, пока головка не коснулась шейки матки. Он тихо зашипел от того, насколько сильно твои стенки сжимали его. Рука потянулась снова сжать твою грудь, другая потянулась вниз, продолжая вырисовывать круги на твоём клиторе. — Поверь, это пойдёт тебе на пользу. Между нами, мне кажется, что вся эта медицина – чушь собачья. Таблетки не смогут исправить твою жизнь навсегда. А я смогу, правда. Просто расслабься и дай мне тебе помочь. — Ты… ты п-псих. – всё, что смогла вымолвить ты, продолжая рыдать. Боль от растяжения была невыносима. Казалось, тебя сейчас разорвёт пополам. Чайльд лишь усмехнулся, беря один из твоих сосков в рот и резко кусая, вырывая из твоего рта очередной крик. В следующую секунду Тарталья начал двигать в тебе: сначала пару медленных толчков, чтобы понять, насколько хорошо скользит член внутри твоей киски, потом быстрее и быстрее. Темп стал башенным: кровать под вами скрипела, твоя спина болела от лежания на холодных металлических пружинах. Ты старалась не смотреть на труп, лежащий рядом с тобой, старалась не думать, что он так же покачивается в такт движениям Тартальи, который продолжал терзать твою бедную грудь, одновременно с этим насилуя твою бедную киску. Причмокнув, Тарталья отпустил твою грудь, позволяя ей свободно подпрыгивать от новых и новых толчков. Это выглядело так успокаивающе, что Тарталья был готов трахать тебя часами только ради того, чтобы смотреть на твои прыгающие сиськи. Ты выглядела такой обессиленной: хоть и пыталась слабо отталкивать его из последних сил, чисто рефлекторно, уже ни на что не надеясь. Рыдания сменились прерывистыми всхлипами, смешанными со стонами, непроизвольно вырывавшимися из твоего ротика. — Ох, моя бедняжка… – прерывисто произнёс Тарталья, не сбавляя темпа – Так устала, да? Ничего, сейчас я наполню твой животик и ты сможешь поспать. В ответ на его слова ты снова оживилась, начав вырваться с новой силой. Глупенькая, уже забыла, что Тарталью это только сильнее заводит. Всё продолжаешь шептать: нет, нет, не надо… пожалуйста нет… Как же приятно слушать твой голосок, трахая тебя так будто от этого зависит его собственная жизнь. Ты наконец намокла, двигаться в тебе стало легче и ещё приятнее. — Тише-тише, вот увидишь, тебе понравится быть мамой, это настоящее счастье правда. – ворковал Тарталья – И какой милой ты будешь с моей спермой внутри сейчас… ты даже не представляешь. Буду наполнять тебя, пока твой животик не станет круглым и полным, это поможет тебе быстрее заснуть, правда. Губы Тартальи накрыли твои, заглушая тихие мольбы. Темп стал сбивчивым, движения беспорядочными. Член вновь и вновь целовал твою шейку матки, пока наконец не остался внутри, извиваясь так глубоко, как только это возможно. Горячие струи спермы наполняли тебя снова и снова, пока Тарталья продолжал медленно двигаться стараясь протолкнуть семя прямо в матку. Пока ты рыдала, Тарталья оставался внутри, удерживая сперму ещё пару минут после того, как кончил. Когда он наконец вышел, издав противный твоим ушам влажный звук, из тебя хлынуло его семя, которое он учтиво собирал пальцами, заталкивая обратно. Ты лежала неподвижно уставившись в пустоту. Сил не осталось, голова гудела. Ты смутно ощущала, что Тарталья встал с «кровати», если эту хрень так можно назвать. Уже было всё равно, что происходит вокруг. Хотелось забыть обо всём. Ты лишь надеялась, что Тарталья не убьёт тебя до утра, а тогда уж тебя спасут. Этого психа точно не выпустят из психушки до конца своих дней, а ты… ты справишься с этим. Забудешь. Начнёшь новую жизнь. В другом городе, с другими людьми. Да, звучит чудесно. Ты слегка расслабилась, мирясь с тем, что спать на жестком металле тебе хочется больше, чем на грязном полу. Сознание медленно отключалось. Смотря на тебя, Тарталья счастливо улыбнулся. Такая милая, когда спишь. Жалко, он не успел обрадовать тебя, что теперь вы будете жить вместе у него дома. Дотторе уж точно не сможет оставить одного из своих коллег в психушке навечно, как минимум потому, что Царица не ободрит такого своевольного решения. Но выгнать Тарталью точно выгонят. В конце концов, раньше Дотторе страдал раз в месяц-полтора от выходок Тартальи, а теперь тот ежедневно доставляет хлопот. Зачем он такой здесь нужен? Вот и Дотторе навряд ли причину найдёт. Оно и хорошо, ведь теперь Тарталья сможет увести тебя к себе! Кто знает, может это действительно поможет ему в лечении.