Часть 1

Я чувствовал такое всего два раза. Среди пространства, белого, вязкого, безвкусного тяжело по-настоящему проснуться. А я смог. Я вёл тебя по устланным заразой коридорам, слишком мне знакомым и нарушал установленные в этом царстве правила, я тебе писал кратко, я боялся, что ты меня узнаешь по почерку. Не узнала. В треклятой гостиной начинаешь: — Кто ты мне? Типа, Ангел хранитель? Пётр? Михаил? Ты права, Роза, абсолютно права, но я, кривая душой, выписываю: — Михаил. Ты же тянешь, задыхаясь: — Майкл... Итан. Я знаю, что скоро мне с тобой придётся распрощаться, мне снова плохо, но я не хочу оставлять тебя себе. А ты же попрощалась со мной уже давно. И пусть, и ладно, я мёртвый, я не могу чувствовать боль. Но отчего-то чувствую. Я готов тебя отсюда вытолкнуть, целую и невредимую, я оцениваю твои шансы. И идя на поводу у проснувшейся живости моей, прошу: — Положи руку на эти слова. Это необязательно, это надо только мне. Почувствовать прикосновение твоих холодных пальцев и ожить: мечтать, снова бороться и любить. Но мёртвые не оживают. Я даю тебе патроны. Потом даю их, не прося твоих прикосновений. Хотя мне это важно, мне это будто бы жизненно необходимо. Я за тобой гонюсь, и пытаюсь твою участь разделить на двоих. Я ощущал подобное, когда ты, вытолкнутая комьями мицелия, оказалась на моих руках, заплакала и сила твоя очнулась вместе с тобой. Я ощущаю это и сейчас. Ты меня покинешь, это правильно, это надо, это хорошо. Я больше не боюсь привязаться, я уже привязался, я в ужасе. Я разорву любого, я живой мертвец. Я чувствовал такое всего два раза.