1

      — Извините, вы хотите зе буйабес?       Я обернулся, чтобы посмотреть на симпатичную девушку, которая ранее смеялась во время речи Дамблдора. Она была высокой, с длинными серебристо-светлыми волосами, которые ниспадали почти до талии. У нее был идеальный нос и белые, очень белые зубы, но ее самой поразительной чертой были глаза цвета морской волны, которые имели глубину океана.       Мне несколько раз делали комплименты по поводу моих глаз и того, как они выделяются на моем лице.       Кто-то толкнул меня локтем в ребра, и я понял, что пялюсь. Впрочем, я был не единственный. У всех мальчиков за нашим столом был остекленевший взгляд. У Рона, в частности, текли слюнки, и впервые за четыре года, казалось, он не замечал сердитого взгляда Гермионы.       — Ты хочешь буйабес? — повторила она.       Я снова повернулся к ней с застенчивым выражением лица и сказал:       — Н-нет, нет, ты можешь взять это.       Она даже не взглянула ни на кого из своих поклонников и, сухо кивнув, удалилась на свое место с миской для мытья посуды в руках.       Я понял, что это, должно быть, было обычным явлением для нее. Ну что ж, с таким лицом…       — Она вейла, приятель. — сказал Рон, наконец придя в себя. — Наполовину или на четверть вейла, но уж точно вейла.       — Но на Гарри вейла не подействовала на чемпионате мира, Рональд! — раздраженно фыркнула Гермиона. — И на этот раз у него тоже был глупый вид.       Гермиона была права. На меня вейла не подействовала на чемпионате мира, так что этого не должно произойти сейчас. Но опять же, ей не нужно никакого очарования. Она все равно слишком красива…       Я оглянулся на ведьму и, к моему удивлению, ее взгляд был устремлен прямо на меня. Я быстро отвел глаза. ****       Я почему-то не удивился, узнав, что кто-то поместил мое имя в Кубок Огня. Это было опасное соревнование, и я не сделал ничего, если бы не опасность, за предыдущие три года учебы в Хогвартсе. У меня также было подозрение относительно того, кто был виновником. Я имею в виду, вы склонны замечать определенную закономерность, если это происходит каждый год, но у меня едва ли хватило ума сказать это вслух, потому что мне было больно…       Очень плохо. Маленький мальчик.       ЧЕРТ.       Мне не потребовалось много времени, чтобы прийти к выводу, что я был немного влюблен во вчерашнюю девочку с буйабесом, что не имело ничего общего с ее очарованием. И поэтому я был раздавлен, когда она приняла меня за маленького мальчика.       Будь прокляты Дурсли за то, что не накормили меня. Чертов недоедающий Поттер.       Я прервал свой внутренний монолог, когда кто-то взял меня за воротник и прижал к стене. Дамблдор. Хм… сильный для своего возраста. Или это я недоедал.       — Ты вписал свое имя в Кубок огня, Гарри?       — Нет.       — Ты попросил учеников постарше сделать это для тебя?       — Нет. — я повторил. — Но у меня есть подозрение, кто это сделал.       — Кто? — спросил Дамблдор с легким любопытством. Другие тоже внимательно наблюдали.       — Не могли бы вы сначала оставить мою мантию, пожалуйста, сэр? — я попросил его.       — О… конечно       Я прошел вперед, к центру комнаты, и повернулся к Флер. Она тоже пристально смотрела на меня. Обычно я не жду внимания любого рода, но мне это понравилось с ее стороны. Хотя я не забыл, что она видела меня маленьким мальчиком. Я медленно достал свою палочку из-под мантии. Никто со стороны моей спины не мог видеть этого действия. Глаза Флер слегка расширились. Должно быть, она подумала, что я собираюсь напасть на нее. Никогда, Флер, не волнуйся.       Я резко повернулся и метнул парализатор в моего нового учителя защиты, который был прямо за мной. Это застало его врасплох, и он обмяк, не успев моргнуть.       Я обернулся и увидел, что он тоже был не единственным удивленным, а затем заговорил Дамблдор.       — Гарри, почему ты напал на профессора Грюма?       Но я не ответил ему. Я подошел и достал из-под мантии ошеломленного профессора вездесущую фляжку. Затем я передал ее профессору Снейпу, на лице которого было расчетливое выражение.       — Профессор, не могли бы вы, пожалуйста, рассказать нам, что это такое?       Как только Снейп понюхал из фляжки, его глаза расширились.       — В чем дело, Северус? — спросил Дамблдор.       — Оборотное зелье. — после нескольких долгих пауз мастер зелий ответил, медленно растягивая слова, в соответствии со своим стилем.       Из палочки Дамблдора немедленно вырвались веревки и связали уже оглушенного самозванца Грюма.       — Северус, немедленно принеси мне Сыворотку правды. Как ты узнал об этом, Гарри, и почему ты не сказал мне заранее? — наконец Дамблдор спросил меня.       — У меня возникло подозрение, профессор Дамблдор, которое родилось из смеси любопытства, что было в той фляжке и почему он выпил из нее до истечения следующего часа. Вы знаете, я наблюдал за ним последние два месяца, и тот факт, что он был нашим учителем защиты. Знаете, через несколько лет становится трудно игнорировать эту закономерность. И я не говорил вам, потому что обычно никого это не волнует, пока что-то действительно не произойдет, как доказали последние три года. — у Дамблдора хватило порядочности выглядеть пристыженным, хотя бы просто.       — Дамблдор, что это происходит? Нам сказали, что это был школьный турнир. То, что мы видим, — это маленький мальчик и самозванец с оборотным зельем.       О да, я действительно маленький для нее. Все тот же французский.       Но прежде чем Дамблдор смог ответить директрисе-великанше, человек внизу начал менять форму. Шрамы исчезли, кожа стала гладкой, а искалеченный нос превратился в дырочку и начал уменьшаться. Волосы укоротились, и с глухим стуком деревянная ножка отпала, а на ее месте выросла обычная. Наконец, волшебный глаз тоже выскочил, и на том месте, где несколькими секундами ранее лежал Грозный Глаз Грюм, был замечен бледнокожий, хорошо сложенный мужчина примерно того же возраста, что и Сириус. Раздался вздох, и все повернулись, чтобы посмотреть на пепельно-бледное от ужаса лицо мистера Крауча.       Вскоре после этого все узнали причину, поскольку авроры забрали Барти Крауча-младшего после того, как он рассказал свою трагическую историю вместе со своим отцом.       — Ах… но мне все равно придётся соревноваться, не так ли? — я никого конкретно не спрашивал.       — Гм… да. — сказал старина Бэгмен, когда больше никто не ответил.       Но я его не слышал. В тот момент моим единственным вниманием стала французская ведьма, которая смотрела на меня с беспокойством в глазах, и я на мгновение забыл, что я маленький мальчик.       Но только на мгновение, потому что, как только она ушла со своей директрисой, я пообещал себе с завтрашнего дня вставать пораньше и быть в форме. ****       Начиная со следующего утра я начал вставать рано, в 5, и пробегать 2 круга вокруг озера, отдыхать и повторять процесс. Иногда отжимания и подтягивания тоже входили в мой распорядок дня. Все мои друзья думали, что я делаю все это в рамках подготовки к турниру. Но в глубине души я знал, что все это было ради красивой юной французской ведьмы, которая думала обо мне, как о маленьком мальчике.       Ну, я не мог винить ее за то, что у нее были лучшие ожидания…       И этот девиз давил на меня все сильнее и сильнее. Регулярные физические упражнения привели к повышению моего аппетита, и я начал соревноваться с Роном, кто больше съест. Хотя он все равно одержал надо мной уверенную победу. У него действительно огромный желудок.       Наши взгляды несколько раз встречались во время еды, но мы никогда не разговаривали. ****       За неделю до первого задания, возвращаясь в замок после утренней тренировки, я услышал ее голос.       — Пытаешься привести себя в форму, малыш?       Я повернулся боком и увидел ее. Она выглядела такой же миниатюрной и правильной, как всегда, ни один волос не выбивался из прически. Хотя сегодня ее надменное выражение, казалось, отсутствовало.       — Просто пытаюсь. — я хладнокровно ответил, не сводя с неё глаз.       — Спасибо вам за щедрость, мистер Поттер…       — Просто Гарри пойдёт, Флер — смелый, Поттер, правда?       — Арри, но я уже знала об этом задании.       Конечно, ты знала, моя дорогая Флер.       Я отправил Флер записку, в которой сообщил ей об использовании драконов в первом задании. Я знал, что мадам Максим все равно расскажет ей, поскольку Хагрид фактически устраивал ей шоу, но я не мог упустить эту возможность заработать несколько очков в книге четвертной вейлы. Но она не знала, что я уже знал, что она знала…       Лaлaлaлaлaaaaлaaaaaaaa….       — О…       — Но все равно спасибо, Арри.       — Эмм…нет проблем, я знаю, что ты сделала бы то же самое, если бы тебе дали шанс.       — Конечно.       На мгновение воцарилось молчание, пока мы оба смотрели друг на друга. От моего внимания не ускользнуло, что наши глаза были прикованы друг к другу, и ни один из нас не моргнул с начала разговора. Теперь это была безмолвная война. Кто бы отвел взгляд первым? И я был не в настроении проигрывать…       Я выиграл. Она первой отвела взгляд, но прежде чем она успела что-либо сказать, это сделал я.       — Флер, мне было любопытно… — я начал спокойно и одновременно сделал шаг к ней.       — Хммм. — еще один шаг.       — Я действительно так мало похож на мальчика? — еще один шаг.       На этот раз она действительно улыбнулась. Еще один шаг.       — Да, ты действительно выглядишь как милый маленький мальчик.       МИЛО. БОЖЕ МОЙ. УБЕЙ МЕНЯ СЕЙЧАС.       Последний шаг.       Я никогда не был так близок ни с одной девушкой, кроме Гермионы, до этого момента. Это тоже всегда вызывало неловкость. Но это, это было приятно. Наши носы были в сантиметре друг от друга, и я мог ясно видеть свое отражение в ее глазах. Хотя она была немного выше меня, я не стеснялся наклонять голову набок и медленно двигать ее вперед. Я дал ей неплохой шанс уйти, если она пожелает, но она этого не сделала.       Наши губы встретились. Только на мгновение. А потом я отстранился.       Это был целомудренный поцелуй, ничего страстного, но все равно он был потрясающим. Лучшего первого поцелуя я и желать не мог.       Или девочку получше…       Из небольшого исследования я узнал, что у нее не было друзей, были ревнивые девочки и жадные мальчики. Также было совершенно очевидно, что ее собственные сверстники плакали, когда ее выбрали чемпионом, представляющим их школу. Вот почему у нее всегда было надменное выражение и стервозное отношение к лицу, которое могло растопить ледники одной улыбкой.       Я хотел убедиться, что она не считает меня одним из тех жадин.       Я все еще стоял очень близко к ней и чувствовал ее медленное дыхание, поскольку был уверен, что она могла чувствовать мое.       — Все еще маленький, малышка? — наконец тихо спросил я.       — Арри, ты знаешь, почему я позволила тебе поцеловать меня? Здесь нет мужчины, который не отдал бы ни гроша, чтобы оказаться на твоем месте. — ее голос был спокоен, но я мог сказать, что в нем присутствовала небольшая дрожь.       — Почему?       — В тот день, когда я подошла к вашему столику, и ты уставился на меня, помнишь? — сказала она с улыбкой.       — Хм… жаль. — я понял, что так и не извинился, но она прервала меня.       — Не извиняйся, Арри. Послушай. На тебя не подействовало мое обаяние, не так ли?       — Тебе не нужен флер очарования… Ты все равно слишком красива. Я просто не хотел отводить от тебя взгляд.       — Знаешь, ты первый мужчина, который не тускнеет, когда видит меня. Ты любишь меня такой, какой я есть. Даже мой отец иногда переворачивается. — она рассмеялась над моим недоверчивым выражением лица. Это был музыкальный смех. Еще один плюс для Флер Делакур.       Я знал, что она не ответила на мой первый вопрос, но пока оставил его в покое и спросил ее, что я имею в виду.       — Флер, после первого задания, не хотела бы ты, ну, знаешь, эм., ну, знаешь, сходить куда-нибудь со мной?       Я знал, что мои глаза в этот момент были точной имитацией щенячьего мопса, и это, должно быть, помогло ей ответить на мой вопрос.       — Я бы с удовольствием, Арри Поттер. ****       Флер присоединилась ко мне на моих утренних занятиях на следующий день. Я даже пригласил ее посидеть с нами за ужином, и она немедленно согласилась. Все мои друзья были удивлены, и мне было трудно не ударить Рона, когда он пускал слюни на еду, но Флер хорошо скрыла свое отвращение и заверила меня, что некоторые люди просто более склонны к ее очарованию. Хотя, я знал, что она просто сказала это, чтобы я не ссорился с одним из моих лучших друзей.       Гермиона с готовностью приняла Флер, и обе ведьмы часто вели беседы на французском, что давало им полное уединение среди нескольких зрителей.       Будучи чемпионом, я был освобожден от посещения занятий, и поэтому мы оба проводили дни, сидя под сосной на берегу озера. Иногда мы разговаривали, а иногда просто сидели в уютной тишине. В прошлом просмотр «Флер» стал моим любимым времяпрепровождением, и мне никогда не было скучно. Она рассказала мне о своей семье, своих родителях, своей младшей сестре Габриэль, своей школьной жизни, своем стремлении проявить себя и найти кого-то, кто любил бы и лелеял ее (посмотри на меня), и я рассказал ей все о своей жизни. Дурсли, мой одиннадцатый день рождения, Хагрид, моя первая поездка на поезде, встреча с Роном и Гермионой, троллем, камнем, Волан-де-Мортом, Комнатой, василиском, дневником, Томом, Сириусом, маховиком времени и Дементорами.       Обычно я держал это близко к сердцу, но это автоматически слетело с моих губ перед Флер.       В конце она плакала и обнимала меня, одновременно пытаясь оказать мне поддержку и принять ее. Я не испытывал особых эмоций или чего-то в этом роде после того, как повторил перед ней историю своей жизни, но, тем не менее, наслаждался ощущением ее тела рядом со своим.       Тихий вздох сорвался с моих губ, но я не думаю, что она заметила. ****       Первое задание пришло и ушло без каких-либо травм, и мы оба были этому рады.       Мы с Флер ходили в Хогсмид вместе, как пара, и я отовсюду чувствовал ревнивые взгляды, пытающиеся прожечь во мне дыры, но мне было все равно. Я даже познакомил ее с Сириусом, который радостно захихикал, услышав о моей девушке-вейле, а Флер безмерно наслаждалась его обществом. Сначала я волновался, что она обидится, но это было не так.       Жизнь продолжалась в том же духе, и я действительно наслаждался своим четвертым годом в Хогвартсе. ****       Для второго задания мы с Флер решили держаться вместе. Изначально мы решили использовать чары головного пузыря, но в последний момент нашли кое-что еще лучше — жабросли, любезно предоставленные Невиллом.       Флер была в двойном невыгодном положении при выполнении этой задачи, поскольку, будучи существом огня, вода ей не подходила, а русалки и Вейла были врагами с незапамятных времен.       Тем не менее, мы сражались с гриндиллоу, взорвали тритонов, оглушили нескольких водяных и вместе спасли наших заложников.       Как только мы добрались до берега, Флер схватила меня за волосы, и у меня впервые потекла кровь, скручивались пальцы на ногах, учащался пульс, вырабатывался дофамин, «звезды в полдень», один из поцелуев типа «поцелуй от Флер». Ото всюду раздались громкие аплодисменты, но я не обращал на них внимания, не мог обращать на них внимания, поскольку в тот момент у меня на руках была самая красивая ведьма, которую, как я понял, я любил. ****       — Я люблю тебя, Флер.       Наконец-то настал день третьего задания, и я был на взводе. Это было не потому, что я боялся, что со мной случится что-то плохое или меня вполне могут похитить, поскольку я знал, что смогу справиться с Волдемортом. Я всегда так делал.       Но я был напуган, потому что наконец-то решил признаться Флер в любви сегодня, после окончания этого дерьмового конкурса.       В настоящее время я практиковался в том же перед зеркалом. Зеркало постоянно убеждало меня, что я выгляжу потрясающе и все будет хорошо, но от зеркала можно взять не так уж много.       — Я люблю тебя, Флер.       — Гарри, приятель, ты опоздаешь. Что ты делал в ванной последний час. Выходи. Мне тоже нужно идти. — заорал Рон.       Я наконец глубоко вздохнул и вышел из ванной.       Вот и я, моя дорогая Флер. ****       Я бежал. Бежал по этому чертову лабиринту, чтобы найти чертов кубок, который положил бы конец этому чертову турниру, в котором у меня все равно не было никакого чертова интереса участвовать. Я бы остановился на Флер, но она была на второй позиции в общем зачете очков позади меня и поэтому стартовала через некоторое время после меня. Это тоже с другого входа.       Я ждал у входа, пока Седрик, который был на четвертой позиции, не подошел.       Чертовы правила.       Я как раз добрался до старого препятствия, похожего на золотистый туман, когда услышал оглушительный крик. ЕЕ КРИК.       — ФЛЕР?! — я закричал и бросился бежать.       Ответа не последовало.       Мой разум заработал сверхурочно и перебрал все возможные обстоятельства, которые могли заставить ее закричать, и мне ни одно из них не понравилось.       Но я никогда не прекращал бежать.       Я продолжал выкрикивать ее имя, но ответа не последовало. Я не осознавал, что в моих глазах стояли слезы, но продолжал напоминать себе, что с ней все будет в порядке.       Я должен сказать ей…       Я подумал о том дне, когда встретил ее, и о Буйабесе, и о том, как она назвала меня маленьким мальчиком, и пригласил ее на свидание, и о нашем первом поцелуе, и обо всех наших поцелуях с тех пор, и о моей фантазии о будущем с ней… и крикнул:       — ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!!!       Огромный знакомый серебряный олень вылетел из моей палочки и посмотрел на меня.       — НАЙДИ ЕЕ!!!       Оно кивнуло и жестом пригласило меня следовать за ним. Я со всех ног помчался за ним в надежде, что доберусь до нее вовремя, что с ней все будет в порядке… Я не позволял своему мозгу думать иначе.       Я наконец увидел ее лежащей на траве. Она была неподвижна.       Я также видел нападавшего на нее. Это был Крам. Он использовал Круциатус.       В тот момент во мне что-то оборвалось, и ярость, как никогда раньше, заструилась по моим венам и магии. Моя палочка вырвалась сама собой, и Крам был отброшен от нее за секунду. Раздался хрустящий звук, и он упал, то ли без сознания, то ли мертвый. Мне было наплевать.       — ФЛЕР!!! — крикнул я и подбежал к ней. Я посадил ее к себе на колени, и слова сами собой слетели с моих губ. — Флер, проснись. Проснись, Флер. Пожалуйста, Флер. Не оставляй меня сейчас. Я люблю тебя, Флер. Пожалуйста, проснись. Флер, я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя, Флер. Пожалуйста, не бросай меня. — и это продолжалось в том же духе.       Только спустя некоторое время я осознал, что мои глаза были закрыты, а слезы текли из них с пугающей скоростью.       Я не осознавал, что не плакал так с тех пор, как мне было четыре года и дядя Вернон выбил из меня все дерьмо.       Я не осознавал, что в своем гневе на Крама я даже не проверил ее пульс.       Я не осознавал, что, хотя я кричал и плакал как сумасшедший, она смотрела на меня спокойно и безмятежно.       Я не осознавал этого, пока не услышал ее голос.       — Успокойся, моя любовь.       Мои глаза резко открылись, и я обнял ее так сильно, что, должно быть, было больно, но она не жаловалась и продолжала успокаивать меня. Хотя я не переставал плакать. Я не мог.       — Успокойся, моя любовь. Со мной все в порядке. Просто немного больно, вот и все. Ты меня спас. Успокойся. Не плачь, моя любовь.       Флер, должно быть, тогда поняла, что я не понимаю по-французски.       — Я тоже тебя люблю, Арри Поттер.       Я резко остановился и посмотрел на нее. Она все еще улыбалась. Должно быть, она была первой в мире, кто улыбнулся после распятия. Она наклонила голову и нежно поцеловала меня.       Но я не отпустил ее. Я продолжал целовать ее, пока наши губы не распухли, и я не убедился, что она настоящая, а мой разум не играет со мной злую шутку.       В конце концов, у меня отняли жизнь и вернули ее мне за считанные минуты.       Любой может сойти с ума.       Но Флер, по-своему, продолжала убеждать меня, что она действительно настоящая.       Я наконец выпустил красные искры из своей палочки, и через несколько мгновений подошли Макгонагалл и Спраут. Увидев обмякшего Виктора, они потребовали объяснений. Я рассказал им всю историю.       — Мистер Поттер, мы продолжим, вы должны пойти и попытаться выиграть турнир. — спросила меня заместитель директрисы.       — Нет, все в порядке. Я останусь с Флер.       — Нет, Арри. Ты должен соревноваться. Со мной все будет в порядке.       — Ты уверена, Флер?       — Oui       — Я тоже. Я никуда не пойду. Без тебя.       — Но, Арри…       — Никаких «но». Мне наплевать на этот трофей. Ты это знаешь, Флер. Давай оставим этот бардак и проведем немного времени наедине. Что скажешь?       — Да, моя любовь, — сказала она, улыбаясь, и ее улыбка была заразительной. Я тоже не мог удержаться от улыбки.       Оба профессора подняли одинаковые брови, но я просто схватил Флер на руки, поднял ее и вывел из этого проклятого лабиринта.       Кому нужен Вингардиум Левиоза для такой красоты… ****       (В ДРУГОМ МЕСТЕ НА КЛАДБИЩЕ)       Чудовищно выглядящий ребенок разговаривал с съежившимся человеком, похожим на крысу.       — Сколько еще времени, Хвост, ты не передавал сообщение Каркарову должным образом?       — Я сделал, учитель. Мальчик будет здесь в любое время, теперь…       — У нас не так много времени, Хвост. Ритуал должен начаться сейчас… или это не принесет мне никакой пользы. Приготовь котел. — ребенок прошипел, никому не известный, в последний раз.       Никто не успел вовремя добраться до портключа. Седрик Диггори, последний чемпион, был объявлен победителем, поскольку он добрался ближе всех и был ранен в схватке с акромантулом.       Лорд Бэбиморт не знал об этом.       Он рискнул и приказал Хвосту бросить его в кипящий котел, воображая, что доставит Каркарову много боли, если тот потерпит неудачу.       Крестражи — сложная тема. Никто не знает, кому пришла в голову идея и кто применил ее впервые. Лорд Волан-де-Морт прочитал все, что мог по этому вопросу. Но этого недостаточно, поскольку «Достаточно» так и не было написано. В конце концов, он сам утверждал, что никто не был так близок к бессмертию, как он. Крестражи могут спасти вас от смерти. Это было правдой.       Никто не знал, что произойдет, если человек умрет во второй раз. Пока Хвост не услышал последние крики своего хозяина из котла и не убежал, чтобы вести жизнь крысы. ****       (5 лет спустя)       Мне действительно понравилось, как она спит. Медленные глубокие вдохи. Милая улыбка на губах. И круглый животик.       Ах, но мне пришлось бы ее разбудить.       — Проснись, Флер…       Она не пошевелилась. Она никогда этого не делала. Не в первый раз.       Я поцеловал ее в нос.       — Проснись, цветок.       Она улыбнулась. Как всегда. Ей всегда нравится, когда я называю ее милыми именами.       — Проснись, девочка с буйабесом.       На этот раз я поцеловал ее как следует.       — Доброе утро, малыш.