Часть 1: Мой личный надзиратель.

«Идея существования параллельных вселенных витает в квантовой механике с 1957 года. И как в самой первой теории, так и в нашей теории, каждая вселенная делится на несколько других вселенных каждый раз, когда производится квантовое измерение, нарушающее квантовое состояние частицы. Это, в свою очередь, обуславливает огромное многообразие видов вселенных, некоторые из которых практически не отличаются от нашей, а некоторые имеют массу кардинальных отличий."

—Howard Wiseman.

Меня зовут Акана, фамилия - Гото. Мне уже не помнится конкретная дата, когда угодила в непростую (так казалось мне раньше) ситуацию. Знаю точно, что ровно триста шестьдесят дней назад, меня взяли в плен. Первые тридцать два дня я коротала, как часто в подобных ситуациях случается, в подвале. За толстыми прутьями черной решетки, сидя или лежа на холодном бетоне. Где-то под кожей еще сохранилась та омерзительная сырость. Влага заполняла легкие до головокружения, тошноты. Помнится, как вошла незнакомая женщина. На её лице не было отвращения или презрения. Тогда она велела мне пройти в душевую, а затем - переодеться. Соображать было тяжело: я испытывала сильнейшую жажду. Её не могли утолить те иссохшие куски хлеба, стакан воды и кусок сырого мяса (к слову, тухлого). Переоделась я, в какую-то, бесформенную одежду. Однотонного цвета. «В тюрьму посадят? А за что?» - промелькнуло тогда в полу живом рассудке. Подняв голову, я растерянно моргала сухими глазами: передо мной стоял один. Один человек. Широкий, высокий мужчина в паре метров от меня. Не снимая черных очков, он втянул через широкие ноздри воздух. Готова поклясться, что услышала свист. Впитав все напряжение, которое исходило из помещения позади меня, и уже успело повиснуть в воздухе, он коротко сказал: — Идём. Яга Масамичи оказался директором школы магии. Он не был моим спасителем. Я перешла под покровительство другого надзирателя. Мне выделили комнату, позволили неограниченно пользоваться кухней и ванной. Я благодарна за развязывание рук. Но я все еще остаюсь в клетке. Нобара бьет Юдзи наотмашь, не думая, куда придется последующий удар. Юдзи не упускает шанса подразнить напарницу-одноклассницу. Ему кажется очень забавным, когда она взрывается вот так. На самом деле, меня тоже очень смешит, как Кугисаки старается подавлять раздражение в таких ситуациях. В конце концов, выдержки не хватает: Нобара начинает с особым остервенением бить Итадори, издавая гортанное рычание зверя. Сегодня, прохладным ранним утром, мы собрались за пределами школы: Кугисаки, Юдзи, я и Сатору Годжо… Я встречала разных людей и существ, за свою столь не долгую жизнь. С кем-то, находясь рядом, чувствуешь тревожное волнение, раздражение, симпатию и так далее. Спектр чувств настолько многогранный, что мне сложно, порой, распробовать собственные. И, меня волнует, как я чувствую себя в его присутствии. Сатору стал вторым человеком в школе, с которым мы познакомились. Как я поняла, по особому указанию, мага ввели в курс дела: кто я, откуда, и какого черта под строгим наблюдением. — А это твой натуральный цвет волос, Акана? – заговорила прямо в ухо, Нобара. Возвращаясь с небес на землю, я поняла, что уже в течении пары минут точно, обвожу лицо блондина взглядом. Он… он тоже смотрит на меня? Я не понимаю, из-за черной повязки на глазах, но… чувствую? От этой догадки мне становится неловко. На волнительном вдохе хлопаю ресницами и отвлекаюсь на Кугисаки: — Да. Ты никогда таких не видела? – говорю первое, что пришло в голову. И тогда, девушка пропускает пряди моих длинных волос, через свои пальцы. — Будто расплавленное золото. Скажи-же, Юдзи? Парень, который разделяет одно тело с демоном (как я поняла), открывает вторую бутылку соджу. Он собирался сделать глоток холодненького, уже коснувшись горлышка губами. Тогда неясное воодушевление, словно он только сейчас заметил, стоило пальцем ткнуть, выкрикнул: — Реально! А глаза какие-то…, - нос сморщил, очень сосредоточенно глядя в мои глаза. Не могу воздержаться и тихо хихикаю- хм-м… — Желтый песок, -сказал Сатору Годжо, затем ткнул в свою повязку пальцем- очевидно ведь. Вы такой, ребятки, на пляже недавно видели. Нобара и Юдзи стали эмоционально обсуждать комментарий наставника. Вспоминая пляж, затем как хорошо провели время и в ход пошел пересказ забавных случаев. Чтобы, в очередной раз, посмеяться. Знаю, что наставник обладает особым даром и это делает его совершенным магом. Была удивлена, когда узнала, что он способен видеть при любом условии. Моя спина покрылась мурашками, отчего тело бросило в легкую дрожь. Я стала волноваться, не предполагая, как и зачем он углядел цвет моих глаз. Хотя, может я просто себя накручиваю? Мои чувства столь неясны, но, кажется, мне хотелось бы нравится ему. После того, как мы встретили, по плану, рассвет: собрали мусор, спустились с крыши на землю и двинулись в сторону школы. Вот смотрю я в спины этим двум, и завидую немного. Напились, веселятся. Одним словом, могут позволить себе беспечность. Я скосила глаза на Годжо, идущего рядом. — Обижаешься, что не позволил тебе отдохнуть? – с ухмылкой сказал мужчина. От этого стало не по себе. Внутри что-то сжалось. — Нет, -печально вздыхаю, заправляя прядь волос за ухо- я знаю, что не могу себе такое позволить. Украдкой гляжу на блондина. Его белоснежные волосы небрежно торчат в разные стороны, уголки губ непринужденно приподняты вверх. Словно ему приятно такое времяпровождение. Он обладает способностью, которая не позволяет чему-либо, кому-либо вторгнуться в его личное пространство. Даже находясь в нескольких метрах от него, я чувствую этот запах… Он напоминает мне морской бриз, что ветер гонит от воды по прибрежным поселениям, городам. В то же время терпкий, вяжущий с нотками шоколадного печенья. Когда мы так близко друг к другу, сердце болезненно сокращается при каждом ударе; не могу обуздать волю, и дышу глубже, впитывая каждой клеточкой запах тела этого мужчины. Порой мне приходят мысли, что наставник испытывает меня. Стоит мне потерять бдительность — потеряю контроль. И, если в следствии этого причиню кому-то вред – меня убьют. Ненавижу Сатору Годжо. Мой личный надзиратель. На территории школы наша четверка разделилась. Нобара, которая уже засыпала на ногах, проклинала напарника-одноклассника. Юджи, все еще хмельной, настойчиво травит шутки, да анекдоты. Кажется, кое-кто до комнаты так и не доберется. Когда где-то за спиной крики стихли, я неуверенно заговорила: — Они не знают? — В этом нет необходимости, - предполагая, что я задам вопрос «почему?», он ответил сразу на все. Сатору склонился в мою сторону немного, пока мы поднимались по лестнице вверх. К коже прилипло ощущение, будто он смотрит на меня при любом удобном моменте. Он заставляет меня волноваться от каждого невинного телодвижения в мою сторону. Хочу поскорее остаться одна. — Гото, подожди, - а я только вставила ключи в замок! — Да? – выдавила из себя, испытывая напряжение. Я не могу уже на ногах стоять. Этот чертов бриз и терпкое печенье пропитали слизистую моего носа; ударил в мозг, и я просто хочу, чтобы он уже ушел. Мои пальцы легонько подрагивают, во рту начинает скапливаться слюна в обильном количестве. Еще немного, и я не смогу рассуждать здраво. — Мы обязательно вернем тебя домой. Я знаю, как тебе тяжело, Гото. Потерпи немного – монотонно проговорил мужчина. Когда характер его голоса такой, тембр превращается в неосязаемый шелк с легкой хрипотцой. — Не знаете, - когда я посмотрела на блондина через плечо, мой взгляд стал затравленным. Отчасти озлобленным. И снова, из-за сраной повязки, я не вижу взгляда. Не могу предположить, какие эмоции в них отражаются сейчас. — Я знаю вас, практически год. Вы меня – тоже. Каждый день я борюсь с жаждой. Потому что меня убьют, если позволю себе ее утолить. Каждый день я давлюсь слюной, давлюсь зерновым кофе. А вы смотрите на мои мучения с поразительным безразличием -не подумав, делаю глубокий вдох, о чем тотчас жалею. Мне стало хуже: кровь прильнула к щекам, дышать через нос стало невозможно. Пульсация пробрала виски; лавой растеклась под грудной клеткой и спустилась вязкой струйкой к низу живота. Отчего стало жарко и очень, очень влажно. — Звери едят, люди едят. Мне тоже надо есть, - с придыханием завершаю свой монолог, дерганными движениями стараясь открыть дверь. Замок, наконец, поддался. Меня буквально втолкнули внутрь. В этих сильных руках, что прижали мое тело к стене, я ощутила волну раздражения и железную решимость. Мои губы приоткрылись в немом вопросе, но тут же сомкнулись: с замиранием сердца, я наблюдаю, как указательным пальцем правой руки, Сатору Годжо стягивает черную повязку с глаз. Позволяя остаться на шее украшением. В моменте я утонула в лазурном омуте, практически прозрачной радужки глаз. Они смотрят в мои, с настораживающей решимостью. Но на что он решился? Я задыхаюсь. — Так съешь меня, Акана Гото, -я рвано выдохнула, опустив голову. Десны мучительно зудят, слюна вновь подступает. Я сглатываю, внутренне дрожа- в чем дело? -склонил голову немного в бок, находясь в паре сантиметров от моего лица. Он не использует слова-паразиты, как делает обычно. Не прыскает остроумными шуточками. Таким серьезным, я вижу его впервые. Это… вводит меня в заблуждение. — Думаешь, я что-то нечистое задумал? -с ухмылкой на лице огибает глазами черты моего лица. Я прикусываю губу, желая провалиться сквозь землю. Тогда Сатору втягивает воздух сквозь сжатые зубы: — Если, утолив жажду, твое тело успокоится, и ты никому не принесешь вреда, я готов пожертвовать собой во благо. Веки, обрамленные густыми белоснежными ресницами, немного прикрылись в слабом прищуре. Даже сейчас я считаю, что он испытывает меня. Он вынужден наклониться ещё ниже, из-за разницы в росте, чтобы зарыться носом в мои волосы; коснуться мягкими губами раковины ушка. Я оскалилась, отвернув свое лицо. Впилась тонкими пальцами в мужские предплечья, расставленные по обе стороны от моего лица. — Прекратите испытывать меня, Сатору Годжо. — Ты не сможешь коснуться меня, Гото. И я буду продолжать испытывать тебя, - в полтона проговорил блондин, обхватив мой подбородок указательным и большим пальцами. Он играет. Играл со мной всегда. Даже эти взгляды, что я чувствовала на себе. — Хм-м, -о чем-то задумавшись, состроил, именно состроил, умное выражение лица. Я хочу, чтобы он ушел. Такой пытки я не вынесу. Из последних сил стараюсь удержаться на ногах, а они подкашиваются от нахлынувшего возбуждения. С тех самых пор, как я ступила на территорию магической школы, Сатору Годжо стал важным человеком в моей жизни. Стало слишком очевидно, что я могу опереться о плечо своего личного надзирателя. И сейчас, ему не составило труда выбить весь воздух из моей грудной клетки одними лишь пальцами. Они скользнули под подол платья, коснувшись промежности. — Любопытно, - лукаво блеснули его глаза- Хм-м, - снова тянет он, прижимая подушечки пальцев к набухшим половым губам. От этого я вздрагиваю телом и громко ахаю. На что Сатору низко смеется, смакуя пальцами мягкие губы, изредка касаясь клитора: — Такая мягкая. А еще, - бесцеремонно отодвинул ткань нижнего белья. Я не успеваю понять, как мы оказались в такой ситуации. Как до этого дошло, но во мне оказался его длинный, указательный палец. От стыда, отхлынувшая кровь вновь прильнула к щекам. Почти физически ощущаю румянец на них. Мое возбуждение достигло болезненной пытки, и мне ничего не остается, как жалобно взвыть. Стараюсь сжать ноги вместе. Тогда он вынул его. Поднес к собственному лицу. До этого я не смотрела на Годжо. Слишком стыдно было. Но мне так любопытно стало данное действие, что я осторожно подняла глаза. Его глаза не потемнели от возбуждения; и не раздевает взглядом. Наоборот – это надменный выразительный взгляд мужчины, уверенного в себе. Уверенного в своей победе, если угодно: — Я заметил, что чем дольше длится твой голод, тем чувствительнее и эмоциональнее становится твое тело и разум. Выходит, твоя жажда крепко связана с этим, - рассматривавший до этого свою руку, обильно покрытую моей же смазкой, он поднес ее к моему лицу. Уголки губ приподнялись в полуулыбке- что же мне с этим делать… Мои глаза, кажется, стали невероятно большими, когда палец Сатору Годжо скользнул между его губ. Грязно причмокивая, обсасывая его, он сладостно промычал, прикрыв глаза. — Годжо! Прекратите! – неожиданно для самой себя, из груди вырвался крик. — Гото, ты очень вкусная - склонился надо мной, разместив горячую ладонь на моей шее. С трепетом вздохнул: — И очень горячая. Я чувствую, как под моей ладонью пульсирует твоя артерия. Как ты волнуешься, злишься. — Отпустите меня. У-уходите, Сатору, - тяжело дыша, говорю с придыханием. Я хотела ещё кое-что добавить, но мужчина опередил: — Ты потекла ещё до того, как я прижал тебя к этой стене. Ты потекла ещё до того, как мы пошли на прогулку с ребятами. Понимая, к чему он подводит, я потянулась руками к его лицу. Недовольно дернув уголком рта, Годжо разворачивает меня спиной к себе. Впечатал лицом в прохладную стену. Мои обе руки заломлены, а запястья крепко сжаты в сильной ладони. Тогда он опалил горячим дыханием мое ухо: — Не люблю повторяться: я не позволю тебе коснуться меня, если сам этого не захочу. Когда я прислушиваюсь к притяжению, мне не хочется его контролировать. Желание просто повиноваться ему затуманивает рассудок в конечном итоге, и я уже сдаюсь. Почему он с таким напором играет со мной? Почему не уходит? Моё тело выгибается с кошачьей пластичностью. Сатору Годжо задрал мягкое платье, дабы ласково огладить ладонью мои бедра. Мягко спустился ниже, за ткань нижнего белья, средним пальцем скользнул внутрь. Он двигает им умело: чуткость и нежность гармонично сочетаются друг с другом. Через некоторое время, до этого молчаливый блондин вдруг выпалил, севшим голосом: — Прекрати. Прекрати так стонать, - мужская рука машинально отпустила мои руки, чтобы переместиться на шею. Он скользит между мышцами: похабные хлюпающие звуки заводят меня ещё больше, приближая к разрядке. Каждой стеночкой влагалища я чувствую его длинную фалангу; движения читаются размеренно, словно хозяин этой руки подошел к исполнению удовлетворения с интересом, а не с желанием продолжения. Сатору Годжо поразительно умело контролирует свои желания и тело, от этого внизу моего живота порхают бабочки над тянущим узлом возбуждения. Он касается моих волос, ласково играя с прядками; очерчивает линии моего лица, на котором отражается вся томная пошлость, в которую ему удалось погрузить меня. Кажется, словно мой запах и его стали ярче, и в конечном итоге смешались между собой. В воздухе терпко заиграли феромоны. Жесткий толчок. До упора. Палец стал проворнее, резвее ласкать мои чувствительные зоны. Хватая ртом воздух, я была готова повалиться на дрожащих ногах. Эмоциональный стон охарактеризовал оргазм, которого я достигла благодаря всего-то одному пальцу. Сатору Годжо обхватил меня двумя руками, позволив облокотиться спиной о широкую грудь. Я ждала, когда он заговорит первый. Пока мое дыхание приходило в норму, а сознание постепенно возвращалось к реальности. Но этого не произошло. — Уходите, - сказала я, где-то подсознательно чувствуя, что он не хочет этого. Как и я. И он поступил так. Только шагнув за порог, вдруг, переменился: — Доброй ночи, Акана-чан - и снова эта непринужденная, дурацкая улыбка. Что это вообще? Сведя брови к переносице и округлив глаза, я напряженно поджала губы. Убедившись, что более он не станет оборачиваться – закрыла дверь. На замок.