Волны, ветра и водовороты

      В свои права вступал прохладный вечер, седьмой час. На каменный лик Четвертого Хокаге завороженно любовалась молодая девушка в красивом, белоснежном фурисодэ , обрамлëнном великолепным орнаментом цветов павловнии. В локонах еë длинных алых волос, собранных в традиционную причёску невесты, виднелся крупный, пышный, броский цветок сакуры.       Кушина стояла на крыше той самой башни со спиральной лестницей, где когда-то Мито Сенджу, ныне покойная жена первого Хокаге и первый джинчурики Девятихвостого, однажды поделилась с ней своей мудростью.       Благодаря ней, став джинчурики после Мито, Кушина сумела идти дальше наверх по ступенькам жизни к тому, что сейчас находится внутри неё, к тому, что наполняет её жизнь смыслом и счастьем. Как и обещала Мито-сама.       Минато, как и всегда подтверждая своё звание Жёлтой Молнии Скрытого Листа, не заставил себя долго ждать.       Четвёртый Хокаге прибыл в традиционном наряде жениха: чёрном кимоно и хаори, из-под которого виднелся тëмно-серый хакама; под грудью, как и полагается, на тонких верëвочках висел белый помпон.       — Привет, Кушина-чан, — подойдя к ней, Минато внимательно осмотрел её с головы до ног и, слегка зардевшись, нежно улыбнулся, — Выглядишь чудесно! Сама выбирала эти цветы для причёски?       — Спасибо! Не совсем, мне помогала Микото, — Узумаки, уже без пяти минут Намикадзе, смущённо улыбнулась ему в ответ и немного отвела взгляд.       — Они очень идут к твоим волосам, дорогая, — его рука осторожно вернула на место, выпадающую из укладки прядь, — Все гости в сборе и ожидают нас внизу. Ты готова? — блондин тут же подал ей руку.       — Конечно! — девушка взяла его ладонь, не сумев сдержать яркой лучезарной улыбки.       — Тогда, — Минато ловким и мягким движением поднял её на руки, удерживая её за спину и ноги. С губ Кушины сорвалось удивлённое «Даттебане!».       — Платье же помнëшь! — невеста надула щёчки и с напускной суровостью взглянула на своего жениха. В ответ он лишь чмокнул её в лоб и беззвучно посмеялся.       — Не волнуйся. Всё будет в лучшем виде, — Минато подмигнул ей, и в ту же секунду они очутились у ликующей толпы гостей внизу башни. ***       Уже стемнело, и с высоких стен Деревни Листа на дома задували холодные ветра. Когда последние гости ушли из дома Намикадзе, время на часах перевалило за полночь.       Праздник хоть и был непродолжительным, но удался на славу. Первые несколько часов пара принимала гостей, подарки и поздравления в своём доме. Большинство забегало только поздравить и тут же возвращалось к своим обязанностям, поэтому для тех немногих оставшихся Цунаде, решив по случаю праздника нарушить одно из табу шиноби, открыла несколько бутылочек крепкого саке и щедро разлила их гостям.       Звучали многочисленные тосты за добрую семейную жизнь Минато и Кушины, от которых порой молодожёны были краснее алых волос невесты.       Сами виновники торжества по началу отказывались от выпивки, но спустя несколько часов уговоров с неохотой всё-таки пригубили несколько рюмочек.       Щеки, сначала рдеющие от смущения, теперь раскраснелись от хмеля. Кушина решила, что алкоголя на сегодня хватит и прогнала гостей, явно перепивших, как и саму Цунаде, подбивающую её и мужа навернуть ещё пару рюмок.       Пара некоторое время прибирала дом после празднования и вскоре принялась за распаковку подарков.       В гостиной громоздились цветастые коробки с немного потрëпанной упаковкой самых разных размеров и от множества гостей: от юного Хатаке, от Фугасаку и Микото, от Хирузена и будто бы от Совета Конохи, от Джирайи и Цунаде, и многих-многих других.       Одним из последних открытых подарков была детская кроватка из дубового дерева, растущего в лесу Нара, и подаренная, непосредственно, главой клана — Шикаку.       Кушина, увидев её, была просто в восторге. Невеста увлечённо ходила вокруг кроватки и часто останавливалась посмотреть на неё с того или иного угла. Тут же краснея, она смущённо поглядывала на мужа, немного топталась на месте, но через несколько секунд всё повторялось снова. Жених лишь умилëнно наблюдал за происходящим.       — Тебе так она нравится? — спросил Минато.       — Да! Очень! — Кушина сложила ладони у щёк и мечтательно взглянула на кроватку. Блондин присоединился к ней и некоторое время с задумчивым видом рассматривал подарок.       — Минато, ты чего?       — А! Кхм… Милая, а ты не думала, какое имя будет у нашего ребёнка? — Кушина потупила взгляд.       — Имя?.. — девушка перевела взгляд на кроватку и медленным нежным касанием провела пальцами по деревянному бортику.       Супруг подошёл к ней со спины, обвил руками талию и мягко опустил свою голову на плечо. У Кушины пробежали непроизвольно мурашки.       — Честно признаться, я пока тоже не думал об этом, — сознался Минато, аккуратно подхватывая пальцы любимой своими.       — Правда? — удивилась Кушина, — А я думала, у тебя аж целый список наберётся.       — Эх, если бы. Постоянно думаю о работе, — Кушина почувствовала спиной, как неспешно вздымается грудь её жениха, набирая воздух, и опускается с тяжёлым выдохом.       — Знаю, — невеста легонько кивнула и поцеловала его в щёку.       Супруги, тепло обнимаясь, ещё какое-то время стояли, словно заколдованные, не в силах оторвать глаз от кроватки. Затаив дыхание, будто бы ждали, что там с секунды на секунду появится их малыш.       «Интересно, какие у него будут глаза?» — почему-то Кушина была уверена, что их первенец будет мальчиком. Девушке представлялся маленький Минато с такими же ясными лазурными глазками, солнечными волосами и яркой лучезарной улыбкой, способной растопить сердца многих девочек.       С годами он будет всё больше внешне походить на отца: то же лицо, та же гордая осанка, храброе и доброе сердце, суровый властный взгляд и твёрдая рука. Наверняка он будет очень одарённым и способным шиноби, думалось Кушине. Когда он будет учеником Академии, она бы вместе с мужем научила его контролю чакры и стихиям, в то время как её супруг учил бы его владению киндзюцу и тайдзюцу.       Её воображение охотно и в самых сочных красках рисовало ей, как Минато будет учить уже поврослевшего мальчика Технике Бога Грома, призыву и Расенгану, а она, в свою очередь, хиден-техникам клана Узумаки и фуиндзюцу .       «А если будет девочка?» — дочка вырисовывалась вылитой копией матери, унаследовавшей кроваво-красные волосы Узумаки. Кушина поморщилась от стукнувших в голову воспоминаний о своей травле в Академии, где все сверстники вокруг задирали её из-за цвета волос. Нет, такой же участи для своей дочери она точно не желала. Вряд ли, конечно, кто-то посмел бы открыто унижать дочь Хокаге, однако Кушина не понаслышке знала, насколько дети могут быть жестокими. Только благодаря своему характеру и поддержке Минато она смогла пройти через эти трудные годы и жить дальше. Наверняка бы нравом дочь пошла бы в мать. А в остальном, всё было бы точно так же, как и с сыном. Их дочь стала бы выдающейся куноичи.       Вдруг ей представилась иная картина: сын, ученик Академии, — с точной внешностью Минато и её характером. Кушина не удержала улыбки и хихикнула. Какой же непредсказуемый контраст!       — Что такое? — Минато, наблюдая за счастливой и порозовевшей супругой, тоже улыбнулся.       — Да так, в облаках витаю, — она снова чмокнула мужа в щёку.       — А можно с тобой?       — Можно! — Кушина развернулась к мужу и, встав на носочки, поцеловала его в губы. Затем крепко-крепко его обняв, она уткнулась лицом в его грудь с довольной улыбкой. Минато так же крепко обнял её в ответ, полюбав в макушку.       Супруг, обнимая свою суженую, внимательно рассматривал кроватку позади неё. Минато подметил хорошую обработку дерева — поверхность хорошо почистили, закрасили и залакировали, а значит малышу не угрожала бы опасность пораниться.       Высокие бортики были выполнены из цельной древесины, следовательно малыш не смог бы выпасть из кроватки или застрять в прутьях.       «Как она ярко улыбается. А всё из-за кроватки,» – подумал блондин, – «Отличный подарок. Надо будет отблагодарить Шикаку в ответ».       Минато ловким движением опять поднял её на руки, с беззаботной улыбкой на лице слушая ворчание Кушины о том, что "не нужно так внезапно её поднимать". Жених захотел полюбоваться невестой: её длинными и шёлковыми волнами алых волос, её бледно-голубыми глазами, в которых часто мелькал светлый шальной огонёчек, румяными щеками и обворожительно милой, как у ребёнка, улыбкой.       Минато крепко поцеловал её в щёку несколько раз, заставив Кушину смущённо хихикнуть.       Затем он поцеловал её в губы, девушка в ответ обвила руками его шею.       — Вот и как с тобой не улыбаться! – воскликнул жених и начал кружиться с невестой на руках по комнате.       — Минато-о-о-о! – задорно хохотала Кушина, — Поставь меня!       — Тоже хочешь потанцевать?       — Давай! – мигом блондин поставил свою супругу на ноги и взял её руки в свои.       Шаг, второй, и вот в своём собственном ритме они закружились по комнате. Праздник тянулся до самого утра. ***       В горе или радости, в бедности иль богатстве. Я буду вечно любить тебя. Пока смерть не разлучит нас.