Красная настойка

***       Верховный эпистат и юная шезму... Такого не встретишь и в мифах, что уж говорить о жизни. Почему же мать-судьба сталкивала обоих лбами? Чего хотела? Смерти или хорошей семейной жизни? Не подвластно никому узнать ответы на эти вопросы.       Эвтиду влекло к Амену, а его – к ней. Они идеально подходили друг другу: она маленькая, загорелая, с мягкими чертами лица и невыносимым характер, он – полная противоположность, огромный, словно шкаф, белый весь, как молоко, груб и хладнокровен.       На небе уже давно властвовал Апоп, полностью вытесняя своего вечного врага – бога Ра. Эвтида, после выполнения заказа, со всех ног неслась в пасть погибели своей – к Амену. Отбросила мысли, что убьёт её, когда узнает, чем занимается. Не верила этому. Думала, раз любит, значит примет, не смотря ни на что.       Влетела в хижину его, замерла в дверях, окинула взглядом и мягко улыбнулась. — Опоздала. Была где? – выгнул вопросительно бровь, облокотился ягодицами на поверхность стола, скрестив руки на груди. — Так накажи меня, – увильнула от вопроса, любила делать это. Сбросила сумку на пол и начала медленно двигаться в сторону мужчины, развязывая платье.       Настигла уже полностью обнаженная, сложила руки на плечах его, голову задрала, рассматривая лицо эпистата. — Может, в этот раз тебя выпороть? – усмехнулся своим словам, заключая девушку в желанные объятия. Ждал её, скучал. Любил обнимать нежно, гладить всю.       Эвтида лишь залилась звонким смехом от слов его. Знала, не поступит так с ней. Обвила шею мужчины своего руками, прильнула ближе, в глаза его засматриваясь. Пыталась прочесть в них что-то, но не удавалось. Потянулась к губам его, оставила нежный поцелуй на них. — Сегодня по-другому хочу, не грубо, – проговорила с улыбкой, — думаю, что Верховный эпистат выполнит просьбу мою.       Амен лишь сильнее стиснул в объятиях своих, коснулся своими губами её, утаскивая в сладкий поцелуй. Не терзал укусами, языком не вторгался, лишь нежно и невесомо целовал женщину свою. И она отвечала ему. Одной рукой водил по спине Эвтиды, касался пальцами кожи голой, гладил, второй придерживал за затылок, не давя совсем.       Аккуратно подхватил на руки, отнес в постель. Разорвал поцелуй, отстранился и принялся осматривать обнаженное тело. Нравились изгибы её, всегда будоражили. Навис над ней, начал целовать везде так нежно, как мог. Просьбу выполнить её хотел. Водил языком по шее, очерчивал ключицы, спускаясь ниже. В руку грудь её вложил, пока второй внимание уделял. Облизывал сосок, вбирал в себя его, посасывал. Девушка лишь отзывалась тихими стонами на действия мужчины.       Долго оторваться не мог от груди, манила всегда его. Но про вторую забывать тоже не хотел, перешел к ней, так же ласкать принялся. Эвтида запустила свои тонкие и длинные пальчики в белую, густую шевелюру; поглаживала кожу головы, сжимала волосы у корней, нравилось ему, когда делает так, тихо рычал в ответ.       Влажными поцелуями спустился на живот, провел языком дорожку к самому заветному. Девушка шумно выдохнула, когда коснулся плоти её пальцами, надавливая на чувствительную точку. В начале складки не раздвигал, так ласкал, дразня. Наблюдал исподлобья, как всем телом просит большего, продолжая сладкую пытку. Отнял пальцы от клитора, руки на бедра её сложил и прильнул губами к лону. Целовал долго, будто опьяненный. Слизывал влагу её, упивался вкусом. Эвтида глаза прикрыла, обмякла в руках его, тихо постанывая на ласку.       За бедра к себе ближе придвинул, языком вошел в промежность глубоко, насколько смог. Ласкал стенки её, надавливал там, где любила. Полностью выучил, как нравилось. Руку переместил на складки влажные, раздвинул пальцами и клитор стал поглаживать, почти что невесомо.       Жадно губы облизнул свои, отстраняясь. Быстро расправился с одеждой и вновь навис над девушкой. Направил рукой член, собрав остатки влаги, прижался ко входу и плавно двинул бедрами, войдя по основание головки. Шумно выдохнул ей на ухо, нравилось внутри неё, так тепло и узко. Лицом в шею уткнулся и задвигался медленно, нежно, как желала она.       Эвтида обвила шею его руками, прижалась всем телом. Оставила поцелуй смазанный на щеке. Пальцы вновь запустила в волосы, гладила. Тихо и сладко стонала на ухо мужчине своему. Входил во всю длину и выходил полностью, дышал томно. Руку под спину её положил, вжимая в себя, вторую переместил на грудь. Мял, сжимал, пальцами с соском играл. Почувствовал, как сжались стенки вокруг члена, давили на него. Задвигался быстрее, доводя до исступления. С губ её сорвался последний стон. Полностью обмякла в руках его.       Движения стали рваными, грубыми. Вжимал в постель до боли, пока сам конца не достиг. Вышел поспешно, излился на живот. Устало выдохнул и лег рядом, заключил в объятия, прижимая вплотную к себе. — На рассвете вновь сбежишь? – прошептал Амен. — Сегодня не сбегу, – ответила Эва, мягко улыбнувшись. Она повернулась лицом, обняла рукой его большое тело и прижалась, сладко засыпая. ***       Первые лучи солнца заплясали на лице Эвтиды. Она раздраженно разлепила глаза, приподнялась с постели и обнаружила взглядом сидящего Амена. Придвинулась ближе к нему, со спины выглянула посмотреть, что он рассматривает и испуганно пискнула. — Ты шезму... – прошептал Амен, не скрывая злости в голосе своем, — долго хотела скрывать? Хотя, не отвечай. Просто уходи, Эвтида.       Эпистат резко поднялся с постели, швырнув маску в сторону девушки. Она поспешила одеться, боясь, что Амен казнит её на месте. Из хижины вылетела, как ошпаренная.       Слезы в глазах застилали все вокруг, но Эвтида быстро настигла своих покоев. Опустилась на порог, поджав колени к груди и обняв их. Положила голову сверху и разрыдалась. — Ну здравствуй, Эв-ти-да, – рядом с ней раздался голос, вынуждая взглянуть на источник звука.       Девушка испуганно отскочила назад, вжимаясь спиной в стену. — Не бойся, вреда не причиню, – расплылся в улыбке Аш, — позволишь?       Эвтида подвинулась на край порога, уступая место мужчине. — Вижу, что больно тебе, – он указал пальцем на сердце её, — эпистат узнал твой секрет, который ты отчаянно пыталась скрыть. Но правда всегда выходит на поверхность, Эв-ти-да. Помочь хочу тебе, боль облегчить, – заговорщически произнес, с прищуром осматривая девушку. — Как помочь ты можешь? Сотрешь память эпистату? – она смахнула остатки слез и, с нескрываемым раздражением, проговорила. — Этого сделать не могу, – Аш громко рассмеялся и вложил в руку девушку склянку со странной красноватой жидкостью, — пей небольшими глотками в течение нескольких дней, легче станет. — А если все сразу выпью, то что? — Проверь и узнаешь, но не советую так делать. Еще встретимся, Эв-ти-да.       Девушка хотела сказать что-то, но не успела – мужчина будто растворился в воздухе, как мираж среди пустыни. *** «Выбрось из головы её, Амен. Предала тебя, обманывала, за нос водила. Пользовалась. Прекрати думать о ней, жалеть. Ты охотник, обязан казнить её.» – прокручивал из раза в раз в голове, пытался вернуть хладнокровие. Не выходило. Любил.       Решил воздухом подышать, натянул накидку с капюшоном и двинулся в путь. Пришел к Нилу, ходил долго вдоль берега его, думая постоянно, как поступить с проблемой своей. Заметил силуэт знакомый неподалеку, узнал Реммао в нем.       Быстро настиг давнего друга, схватил за плечо и развернул к себе. — За нос вздумал водить меня, шезму? – не стал церемониться, хоть и считал товарищем своим. — Откуда ты... – Реммао шумно выдохнул, продолжая, — казнишь теперь? — Хочу, но не стану. Сделку предлагаю, – Амен отнял руку с плеча наставника, взглянул на него с прищуром, — выгодная будет, можешь не беспокоиться. Дарую тебе возможность уехать из Фив, куда глаза глядят. — А взамен потребуешь что? — Отдашь Эвтиду мне, остальных увезти с собой сможешь, денег дам. — Купить меня хочешь? – хмыкнул Реммао, — не отдам её, родная она мне, как дочь. Не нужны ни деньги, ни дары твои. — Не отказывайся сразу, подумай, – оскалился Амен, сжимая рукоятку кинжала на бедре, — неделю дам тебе, чтобы мысли в порядок привел. Не хочу друга терять, пускай и такого.       Эпистат не дал ничего сказать Реммао, осадил взглядом его. Кивнул на прощание и, развернувшись, ушел своей дорогой. *** Не хотел наставник Эвтиду предавать, не честным это считал. Думал долго. В один из дней пришел вновь к Нилу, смотрел вдаль куда-то и вел диалог с самим собой. — Я много раз представлял себе этот момент... когда он все же узнает, кем являюсь. Но только не так. Обещал даровать независимость, безнаказанность, в обмен лишь на девчонку. И что я потеряю? Языкастую проблему?       Не знал Реммао, что не один находится. Девушка была недалеко от него, спряталась за пальмой, жадно вслушиваясь в слова его. Что может ранить больнее? Её считают проблемой. От неё хотят избавиться. Не желала больше находиться здесь, обиду почувствовала. Кинулась домой.       В покоях своих быстро нашла заветную склянку. Открыла зубами, сплюнула крышку куда-то на пол и выпила все содержимое. «Лучше так умру, нежели от рук убийцы... и предателя-наставника. Отцом считала, наивная... дурная. Все предали, кому доверяла.» – прокручивала Эва в голове, сидя на полу и крутя пустую склянку в руках. — Ослушалась? Предупреждал ведь, что не стоит всю пить, – прозвучал над ухом голос Аша, — но это даже к лучшему. Ты сделаешь все, чего пожелаешь. Отомстишь им. А пока... спи. Мужчина бережно поднял на руки обмякшее тело девушки, уложил на постель и прикрыл рукой её веки, а затем вновь растворился. *** — Эва, очнись же! Прошу, – Исман грубо тряс за плечи сестру, в чувства привести хотел, — ты должна прийти в себя, прошу... – в голосе парня звучало отчаяние. Он сдался, присел на край постели, вложил руку её в свою и сжал крепко.       Сколько он просидел с ней? Час, два? Одним лишь богам ответ известен. Одинокие слезы то и дело капали с глаз его. Не хотел он верить, что потерял сестру. Болью наливалось его сердце.       Лучи давно разгулявшегося солнца плясали на лице девушки. Она резко распахнула глаза, осмотрелась вокруг. Приподнялась, разговор завела. — Сколько я спала?       Исман испуганно взглянул на сестру, кинулся обнимать её и целовать. Не верил, что живая. — Исман... прошу тебя, угомонись, – раздраженно сказала Эва, отстраняясь от рук брата. — Сутки прошли почти что, с момента как уснула. Дия пришла ко мне, пролепетала что-то невнятное, не разобрал и половину. Привела к тебе, – Исману трудно давались слова, — не реагировала никак на нас, как мы не пытались только разбудить тебя. Думал, что потерял.       Эвтида почувствовала укол совести, что грубо оттолкнула Исмана, который переживал все это время. Потянулась к нему, в объятия заключая. — Спасибо... – тихо прошептала.       Долго из рук сестру не выпускал, все боялся, что сон это, не может быть живая. Отстранился первым, окинул взглядом её с ног до головы, в глаза всмотрелся... цвет поменяли. — Что с глазами у тебя? Красными стали... – голос дрожал его, вскинул брови вопросительно, ответа ждал. — Я... я не знаю, честно, – девушка попыталась сделать непонимающий взгляд, хотя знала, с чем связано это может быть. И у нее получилось брата обдурить. — Разберемся позже с этим, мне идти нужно, – твердо сказал Исман, — эпистат захворал, помочь обязан. ***       Прошло несколько дней. Глаза Эвтиды не вернули прежний цвет, красные были. Никто не мог понять, что за недуг такой. Волновался брат за неё, а ей хоть бы что. Твердила, мол, пройдет, ерунда все это.       Сама план вынашивала, как поступить с эпистатом и наставником. Придумала. За помощью к брату побежала. — Ты говорил, что захворал наш эпистат? – будто невзначай кинула Эвтида. — Говорил, тебе то что? — Помощь нужна твоя. Только выслушай до конца, не перебивай, – начала свой рассказ девушка, — подлей в отвар ему молока макового, чтоб уснул. — На солнце перегрелась? Что удумала? – Исман кинул взгляд недобрый на сестру. — Да послушай же. Отношения у нас, подарок хочу сделать ему. А он из покоев не выходит, – нагло врала. — Он казнит меня, если учует, Эва. Не жди помощи. — Я прошу, Исман. Пожалуйста, – посмотрела на парня жалобным взглядом, знала, что не устоит перед таким.       Он долго колебался, но все же принял решение. Поможет. Знал, что опасно, но не мог отказать когда она смотрит на него так... поверил, что плохого ничего не задумала. Пожалеет еще об этом. *** — Эпистат просил тебя явиться к нему, – раздался голос Тизиана в библиотеке. — Знаю, иду уже, – кивнул Реммао.       Наставник собрал свитки, на место положил. Одежду поправил, уверенным шагом вышел из библиотеки, направился с ответом к Амену.       К хижине подошел, собирался постучать уже, как голос знакомый услыхал сзади. — Проблемы, наставник? – хмыкнула Эвтида и нанесла удар увесистой статуэткой по голове Реммао. ***       Эва крепко привязала веревками эпистата и наставника к стульям, усадила напротив друг друга, расставила свечи на столе и зажгла их, создавая полумрак в покоях. Дверь на засов закрыла, чтоб не помешал никто. Ждала пробуждение врагов своих. — Что происходит? – первым подал голос Амен, откашливаясь. Хотел встать, но не смог, связанным себя обнаружил, – Реммао? Твоих рук дело, шезму? – выплюнул, словно яд змеиный.       Наставник медленно разлепил глаза, огляделся. — Сам не видишь, что связан я? Да и зачем мне нужно было так изощряться? — Не хочется даже прерывать вас, – шагнула из темного угла Эвтида, медленно, словно кошка, подкралась к столу, оперлась двумя руками об него, — предал ты меня, наставник. А ты, – перевела взгляд на эпистата, — не выслушал даже, объясниться не дал. Но я не держу зла, любимый, – усмехнулась словам своим. — Эвтида... – выдохнул Амен, — что ты удумала? — Скоро узнаешь, – она невинно улыбнулась, а глаза её стали еще краснее, — ты что скажешь, наставник? — Он готов мне дать, что угодно... в обмен, на тебя. Чтоб он канул в Нил, Исфет! Покончи с ним, и мы уедем далеко от этих прокаженных земель, прошу, Эва. Ты мне как дочь, я не оставлю тебя. — Куда же мы отправимся, наставник? Или как мне тебя называть? Отец? – перевела взгляд на Реммао. — Куда захочешь, ты дочь моя, пусть и не по крови. Заберем Рэймсса, Дию... будем заниматься своим ремеслом, не страшась, что за нами будет следовать он. Вспомни своих братьев и сестер, которых он убил, подверг пыткам. Кончай с ним, – Реммао срывался на крик. — Хватит! Замолчи! – раздраженно проговорила Эвтида, нащупала рукоятку кинжала рядом с рукой и... метнула его в сторону наставника.       Девушка шумно выдохнула, кинула взгляд на лицо Реммао. Из его рта сочилась струйкой кровь, он медленно захлебывался ею. Посмотрела ниже – кинжал вошел по основание в тело, чуть ниже солнечного сплетения. — Нет... нет-нет-нет! – она кинулась к наставнику, усаживаясь на колени перед ним и обхватывая его лицо руками, — нет... Прости меня, прости! – слезы сами собрались в уголках глаз, — я все исправлю, исправлю! — Я бы никогда не отдал тебя ему, ни за что... – слова давались ему с трудом, — ты даруешь мне новую, лучшую жизнь, Эвтида. Ты – мой лекарь... – это было последнее, что он произнес перед тем, как глаза его закрылись. Девушка покорно сидела на коленях перед ним, держала его лицо в руках, смотрела как он умирает, как душа его уходит.       Эва смахнула слезы, отпустила наставника и поднялась. Кинула взгляд на Амена, доставая кинжал из тела. Уверенно вложила его в руку, взяла какую-то тряпку со стола, обтерла. Уверенно, но медленно начала подходить к мужчине. Присела на край стола рядом с ним, подняла с его колен маску и обратилась к нему: — Думала, может быть ты сможешь любить меня, зная кто я, – горько улыбнулась Эвтида и продолжила, — ошиблась. Надеюсь, ты сумеешь простить меня, Верховный эпистат, – она надела маску, поднялась и обогнула Амена, вставая за его спиной. — Сделай это быстро, – холодно кинул мужчина, запрокидывая голову назад, — я готов умереть от руки твоей.       Эва уверенно приставила кинжал к его горлу, помедлила... вспомнила сладкие моменты, проведенные с этим человеком. Как она счастлива была... Неужто это конец? Девушка махнула головой, отгораживая себя от наваждение и резко полоснула по горлу.       Она жадно смотрела, как причина её страха захлебывается кровью, наслаждалась, как он делает вид, что ему все равно, как алая жидкость стекает по могучему телу. Любила его. Хотела жизнь сохранить ему, но знала – неправильно это. Чувствовала, как Аш наблюдает за действиями её, мысленно похвалу его слышит.       Эвтида потушила почти догоревшие свечи и с облегчением покинула хижину. На небе вновь правил Апоп, а значит все спят и никто не увидит её, разгуливающую по поселению в маске шезму.       Долго плутала меж домов, пока ноги сами не приволокли её к Нилу. На противоположном берегу увидела знакомую фигуру – это был Аш. До её слуха долетели слова его: — Умница... избавилась от предателей. Войди в Нил и люди запомнят тебя, как богиню, дарующую новую жизнь. Тебя будут почитать все – от бедняков до богачей, от охотников до шезму, Эв-ти-да...       Девушка развязала ленту на шее, высвобождаясь от испачканного в крови платья. На ней осталась только маска. Будто завороженная, ступила в воду и пошла навстречу неизвестному божеству.