1.

То, что ошибочно считали бреднями Поттера, оказалось жестокой правдой. Правдой, которая растянулась на три года. Три года, которые отобрали жизней за все десять. Тысяча девяносто пять дней, наполненные болью и страхом. Война запрещала веселиться. Это было время, в которое люди должны быть сконцентрированы на смерти и спасении.  И неважно, чья это была сторона. Носишь ты маску Пожирателя или форму Феникса - плевать. Умирая, волшебники выглядели все одинаково.  Но что оставалось юным волшебникам в заброшенном, магловском доме? Место, в котором собрались те, кто еще в Хогвартсе побрезговал пройти рядом. Все те, кто не успел закончить седьмой курс. Те, кто три года назад сидели в одном кабинете, жили в одном месте, сейчас прикрывали друг другу тылы на поле боя. Или напротив, всаживали нож в спину, а точнее Аваду в лоб. Юные волшебники выросли внешне, выросли внутри. Но яркий огонь безрассудства продолжал в них гореть. Это не должно было умирать. Даже если все остальное уже давно потухло где-то в сердце. То, что волновало их раньше - стало детской забавой. Гриффиндор, Когтевран, Пуффендуй, Слизерин. Забавно, что цвет твоего галстука раньше решал за тебя твой статус, твое окружение, твой внутренний мир. Это стало неважно в ту секунду, как Теодор увидел, как у Хогвартса валялись два подранных галстука. Они лежали рядом, дырявые и грязные. Гриффиндор и Слизерин. Теперь все стало проще. Вместо четырех разных углов стало всего два. Теперь стало важно, на чьей стороне ты сейчас. Теодор отчетливо помнил свой первый день здесь. Жутко болела голова, ссадины пекли кожу, пот приклеил одежду, которая, к слову, выглядела просто отвратительно, к спине, ногам, рукам. Он щурился, выйдя на свет, к остальным ребятам. Сердце бешено колотилось, но отступать он не планировал. Встав перед теми, с кем в школе он был не особо вежлив, он выглядел как загнанный зверек. Бездомный кот у мусорки, который ищет любой шанс на спасение и тянется к каждому, кто посмотрит на него. А потом он получил в глаз от Симуса Финнигана. Заслужено ли это было? Теодор не знал. Один лишний удар не сделает большого дела. Может, у Финнигана было просто плохое настроение? А потом его отправили вслед за Ханной Аббот. Милой девушкой, которая подлечила его. Та самая девушка, над которой смеялись студенты Слизерина. Его друзья. А она улыбалась Теодору и уверяла, что с ним все будет в порядке. Его примут, ведь она верит, что он хороший парень. Ханна Аббот была первой, кто дала ему надежду и шанс. Показала, что он сможет найти свое место здесь. Она убедила, что сторона имеет значение и Теодор сделал все правильно. Хороший парень. Только потому, что выбрал другую сторону? Сбежал от отца, Темного Лорда, своих друзей только потому, что не мог больше видеть мольбу в глазах пленных. Не мог сжигать дома невинных людей. Не мог устраивать рейды и видеть, как пытают в общем зале его близких. Но ведь он убивал. И помнил каждого, чье сердце остановилось из-за палочки Теодора Нотта. Он специально смотрел в их глаза, запоминал выражение лица. Их было немного. Не пять и не сто. Драко в этом плане был более продуктивным. Он боялся каждый раз, когда глаза перед ним тускнели, лишаясь жизни. Кровь на руках, сколько бы он не пытался, не отмывалась с его рук. Это останется с ним навсегда. При Воландеморте Теодор Нотт был почитаемым бойцом. Отважным, немного безумным и смелым. Но парню не нравилось то, что он делал. Он едва ли сдерживал подступающую тошноту. «Так нужно», говорил его отец. «Притворись, что тебе все равно и тогда Темный Лорд не станет требовать от тебя доказательств своей верности.» Увидев в зеркале свое лицо с мазками чужой крови, Теодор опешил. Он не мог узнать себя, не мог поверить, что кровь на нем и не принадлежала ему. Со звоном стекло разбилось, а костяшки на правой руке кровоточили, капли *чистой* крови капали на черную плитку. Она выглядела мерзко. Грязнее, чем кровь на его лице и одежде. Глаза заслезились. Закрыв их, перед Тео возник образ того самого пуффендуйца, на год младше, который больше никогда не сможет открыть свои голубые глаза. Он был последней жертвой Ордена Теодора. И теперь на месте его сердца глубокая рана, его глаза затянуты белой пеленой, бледные губы навсегда остались приоткрыты. Теодор не выдержал. Решил, что лучше он сдохнет от рук Ордена, если им так угодно, и станет предателем своей семьи. Сбежал под крыло Ордена с надеждой, что справится.  Была очередная бойня. Теодор получил пару ранений и прятался за одним ограждением. Недалеко от него раздавались крики. Кто-то убивал, а кто-то умирал. Баланс. Гарри Поттер в который раз показал свое благородство, швырнув Теодора к месту аппарации Ордена. Дал шанс. Гарри увидел в Теодоре что-то, что сам парень разглядеть не мог. После того, как Аббот его «подлатала», его быстро забрали, отправили на допрос к Грюму, напичкали Сывороткой Правды и закинули в двухэтажный, каменный дом где-то в глуши, за чертой магического Лондона. Значит, они тоже поверили, что Теодор Нотт хороший человек? Рискнули, оставили у себя бывшего Пожирателя Смерти. Того, кто убивал их же друзей, их семью. А можно ли стать хорошим человеком, просто поменяв сторону?  Теперь Теодор будет лишать жизни тех, с кем делил одну гостиную или видел в общем зале на собраниях Пожирателей. Взмах палочки и заклятие одно и тоже. Умирают также. Но оказалось, что убивать своих бывших приятелей гораздо проще, чем незнакомых людей по другую сторону войны. Он делал это расчетливо, не увлекаясь и не жалея о своих поступках. Он видел в глазах умирающей не страх, а ненависть.  Орден Феникса быстро принял Тео, посчитав, что из него выйдет ценный солдат на поле боя. Не стратег, не врач. Снова убийца. Он жил в отдельной комнате, окруженной спальнями Гриффиндора. Здесь всегда было тихо, был слышен лишь ветер, пробивающийся через старое окно и скрип кровати. Комната маленькая, но Тео не жаловался. По крайней мере он не делил пространство с храпящим Лонгботтомом.  — Эй, Нотт! — дверь без стука раскрылась, на пороге стоял Дин Томас с бутылкой пива в руках. — Потоскуешь в другой вечер. Давай к нам, Браун принесла новое магловское пиво на пробу. Говорит, что достойное. Теодор усмехнулся. Он никогда не смог бы подумать или хотя бы представить, что заведет дружбу с Гриффиндором. Но это оказалось легко, когда вы понимаете, что сражаетесь за жизнь друг друга.  Ему было комфортно, весело и безопасно. Парень вскочил с кровати, не думая поправлять за собой съехавшее постельное. Вслед за Дином он окунулся в опьяненную атмосферу гостиной. Симус пил с рук Лаванды, Джинни Уизли громко смеялась с шуток Майкла Корнера. А Парвати Патил о чем-то шепталась с Ханной, изредка кивая подруге. Заметив, что Теодор спустился к ним, ребята стихли и посмотрели на него. — Ну наконец-то! — громко поприветствовала Уизли, хватая закрытую бутылку. Все принялись кричать, разделяя радость и гостиная вновь оживилась. Парень легким движением открыл бутылку алкоголя. Ударившись бутылками с Дином, он отпил горьковатый, уже потеплевший от комнатной температуры, напиток. Ради таких моментов он старался выжить на поле боя. Старался убивать всех тех, кто мог потенциально убить их команду. Его близких. Можно ли назвать их семьей? Или это было вынужденное сожительство, подкрепленное опасностью войны? Тео не хотелось об этом думать. Ему нравилась эта компания, но он также знал одну вещь: как только окончится война, они все расстанутся. Общие беды объединяют. Но если это фундамент для построения дружбы, то скорее всего он развалится в мирное время. После войны хочется скорее стереть все плохое, что было, забыть кошмар. А как можно общаться с теми, с кем убивал своего сокурсника, а после тянул его же к зоне аппарации, чтобы спасти жизнь? Теодор не хотел терять этих людей, знал, что не вся компания разойдется. Здесь были те, кто нашел свою любовь или верного товарища. Он, на удивление, хорошо сдружился с Дином Томасом. В школе они ни разу не обронили друг другу и слова. А сейчас нередко ходили на вылазки вдвоем.  Этот дом был скрыт от всего плохо. Являлся защитой. Пожалуй, только тут он мог в полной мере ощутить, что такое дом. Теодор не признавал, но ему совсем не хотелось уходить отсюда. Не хотелось все это заканчивать. Ведь что ему оставалось делать? Семья не примет его. Орден, даже если и оправдает перед судом, вряд ли выдаст ему жилье и денег для жизни. Война еще не окончена и неизвестно когда окончится. Но из трех лет пройденного пути, два года Теодор числился Пожирателем Смерти. Никто не станет заботиться о парне, который испугался крови пуффендуйца.  Сейчас парень старался об этом не думать. Он здесь и у них есть один вечер снова стать обычными юными волшебниками, которые делят ящик пива, украденный с магловского склада, со своими однокурсниками. Он осушил половину стеклянной бутылки и присоединился к спору Финнигана с Дином Томасом о том, может ли магловский алкоголь испортиться. Браун сидела рядом с Финниганом и всячески пыталась перевести внимание своего парня на себя. Неважно, что его ожидает дальше. Сейчас Теодор мог назвать себя счастливым и он не собирался портить себе вечер мрачными мыслями. В гостиной было шумно. Смех, разговоры, музыка с радио. Они жили одним, последним днем. И не было искреннего момента, чем сейчас.