Под дождем мы оба

Ровно неделю и пятнадцать лет назад мне исполнилось десять. И это был мой самый худший день рождения. За два дня до праздника я был в предвкушении. Я представлял себе четвертое августа – мой личный день. Я представлял, как проснусь и увижу перед собой ракету! Ракету, которую давно приметил в магазине и которую постоянно просил у родителей. Я видел, как папа кому-то звонит и говорит: “Сегодня не ждите!”. А потом, как мы с друзьями быстро съедаем торт и бежим гулять. День длился долго, мне вечным казалось это второе августа. Вечером с работы вернулся папа. Мы все сели за стол. И молчали. Я видел, как папа с большой силой втыкает вилку в котлету, при этом тяжело вздыхая. Я видел и мамин недоуменный взгляд, который потом переменился на что-то вроде “Опять…”. Нет, я не умею в свои десять лет читать людей по глазам. Но когда ты смотришь один и тот же фильм постоянно, в конце концов, понимаешь его истинный смысл. Я настолько часто видел эту немую сцену, что уже давно понял ее значение. Я понимал, что мама и папа сейчас будут ругаться. – А помните ту ракету в магазине? – я решил заполнить тишину. Но в ответ от папы услышал: – Поел? Свободен. Я сидел в своей комнате, а на кухне билась уже третья тарелка. С каждой новой ссорой родители все больше переходили границы дозволенного. Все больше плохого они говорили друг другу. В тот вечер я услышал то, чего еще ни разу от них не слышал. Я думал, что ничего хуже уже не может быть. Была глубокая ночь, а оскорбления и обвинения не прекращались. Я уснул под эту какофонию страха. Второе августа все же закончилось. Проснулся я в самом неприятном состоянии, в котором только может проснуться ребенок. Мама громко смеялась. Оказалось, что она разговаривала по телефону. Я не сразу понял, что на другом конце провода был папа. Но когда понял, то несильно удивился. По их разговору нельзя было сказать, что совсем недавно они ругались. Я, как и всегда, не понимал, как это могло произойти. Ночью я узнал от них многое и уснул с мыслями, какая ужасная мама и какой ужасный папа. А теперь они снова заботливые и нежные. Это не укладывалось в моей голове. – Папа передает, что завтра тебя ждет самый лучший подарок, – прервала мама разговор. Это позволило мне улыбнуться. Я отпустил их ссору. Как и раньше, когда они ругались. Обычно так и происходило. Родители мирились, а мой страх и отчаяние приходилось заглушать, хотя подсознание упорно подсовывало отнюдь не стишки Агнии Барто: «все равно его не брошу, потому что он хороший». “Завтра у меня день рождения!” – думал я каждые пятнадцать минут. Я представлял себе четвертое августа – мой личный день. Я представлял, как проснусь и увижу перед собой ракету! Ракету, которую давно приметил в магазине и которую постоянно просил у родителей. Я видел, как папа кому-то звонит и говорит: “Сегодня не ждите!”. А потом, как мы с друзьями быстро съедаем торт и бежим гулять. День длился долго, мне вечным казалось это третье августа. Вечером с работы вернулся папа. Мама встретила его, а он с порога прошипел ей что-то прямо в лицо. Было понятно, что мама не ожидала увидеть его раздраженным. Папа молча прошел на кухню и поставил на стол какую-то бутылку. Я в свои десять лет не знаю, для чего она папе. Но когда ты смотришь один и тот же фильм постоянно, в конце концов, понимаешь его истинный смысл. Я настолько часто видел эту немую сцену, что уже давно понял ее значение. Я понимал, что мама и папа сейчас будут ругаться. Мне было проще зарыться в одеяло с головой и быстрее уснуть, чем снова слушать их разговор. Тем более, что я был уверен: утром все снова будет хорошо, так ведь всегда происходит. Я хотел в это верить. Ведь у меня день рождения! Много было ожиданий от этого дня. Но как же я ошибался. Утром меня разбудила мама, а под глазом у нее был синяк. Она поздравила меня с праздником и сказала одеваться. Папы не было, он был на работе. Из дома мы вышли с небольшой сумкой вещей. Мама сообщила, что мы едем к бабушке. Стоит ли говорить, что мой день рождения не праздновали? Стоит ли говорить, что всю эту неделю папа приезжал и пытался вернуть нас домой? Даже подарок мне привез – ракету. Только я ее даже не распаковал. Все ругаются, а я запутался. Уходить гулять было единственным решением, которое я мог принять. Дома сейчас явно нет до меня дела. Гуляя в одиночестве по городу, я увидел девчонку. Она сидела на какой-то старой лестнице и тоже одна. Я подошел и сел рядом. – Чего тебе? – Почему одна сидишь? – вопросом на вопрос ответил я. – Не с кем мне больше сидеть. Туча на небе двигалась в нашу сторону. Я посмотрел наверх, потом на девчонку. Она была в кофточке, купленной явно давно. Глаза ее несчастно смотрели на мой батончик. – Тебе мама шоколадку купить не может? Девчонка опустила глаза вниз и абсолютно равнодушно ответила: – У меня нет мамы, она меня бросила. Я из детского дома. – И давно? – Давно. Я не помню родителей совсем. В этот момент начал накрапывать дождь. А по щекам девочки потекли слезы. И хоть понятно, что не первый раз она говорила про это людям, все равно заплакала. – А я не помню, чтобы мои родители хоть день не орали друг на друга, – немного помолчав, сказал я. – Поэтому порой мне хочется, чтобы я тоже их совсем не помнил. – Что ты такое говоришь? – вскрикнула девчонка. – Я бы все отдала, чтобы хоть раз посмотреть маме в глаза! Чтобы я возвращалась из школы домой к родителям, а не к десяткам таких же, как я! – А если с родителями тебе было бы хуже? – С родителями не может быть хуже, – продолжила девочка. – Я бы любила их всем сердцем и они бы отвечали тем же. – Но они же тебя бросили! Наступила тишина, были слышны только всхлипы. – Вот тебе сколько лет? – спросил я резко. – Восемь. – А мне десять! И я понимаю, что твоя любовь не нужна родителям, если нет любви между ними. – Ты не понимаешь, о чем говоришь, – продолжила она. – Ты никогда не был в детском доме, ты не знаешь, как там одиноко и страшно. Если бы у меня была семья.... – У меня есть семья... Но сидим под дождем мы оба. Еще немного мы поговорили с девчонкой, как оказалось, Любашей. Дождь не прекращался, время было позднее – мы решили идти по домам. Я погрузился в свои мысли. Для чего этому миру нужны брошенные и недолюбленные дети? Для чего нужны я и Любаша? И отвечал так: “Просто нам не повезло”. Сейчас, спустя пятнадцать лет, я совсем иначе ответил бы на этот вопрос. Я бы сказал: “Для того, чтобы научить и научиться любить. Просто любить, без всяких условий."