Вечно молод и красив.

Где-то там, далеко от шумного города, среди широких улиц, посреди каменных белых плит спряталась сгорбленная фигура. Пасмурная погода дала о себе знать с самого утра: ноябрьский ливень не перестаёт капать по крышам зданий. Прилипшая к телу одежда даёт чувство дискомфорта, но ты продолжаешь сидеть у захоронения. Иероглифы изящны, но имя, что они показывают, заставляет душу сжаться в нечто маленькое и хрустальное, что от любого прикосновения может разбиться на осколки. У подножия плиты лежат полароидное фото, остывшая половина лапши, две резинки для волос, палочка из-под мороженого. Слабая улыбка появляется на твоём лице, когда пальцами проводишь по сырому камню. — Кей.. — уставшим, сиплым от печали голосом отзываешься ты. — Кей.. Потерянно моргаешь, из-за чего капли дождя попадают прямо в глаза. Легонько трясёшь головой, кутаясь в широкую футболку с узором полоски. На коленях лежит форменная куртка свастонов, что бережно упакована в крафтовый пакет с маркерными рисунками: коты, милые рожицы, символ томана, цифры в виде даты рождения. Траурное чувство поднимается из груди к горлу, лёгкий зуд заставляет нагнуться и засипеть от фантомной боли. Связки дрожат, как листья красного клёна, но крик никак вырваться не может - лишь губы открыты, но безмолвно. Тихие стоны отчаяния разносятся по всему кладбищу, и плиты, словно пещера, отбрасывают мелодию одиночества по всей огороженной территории. По лепесткам лилий скатываются капли ливня. Ветер колышет ветви редких деревьев. Небо застелено непроглядной гладью. — Как же мне тебя не хватает, балбес.. — молишь ты, сильно сутулясь и опускаясь на колени перед захоронением. — Что же ты наделал.. Тропинки слёз ведут себе путь по щекам, и лишь спутанные от недосыпа волосы скрывают дорожки от опечаленной погоды. При жизни Кейске дорожил ими, и всегда помогал по уходу: когда съездит с тобой за новым шампунем, когда вы сходите к парикмахеру, чтобы подстричь концы, а Баджи будет контролировать работу, чтобы лишние сантиметры не были срезаны. Сейчас бы он начал ругаться на тебя, ведь некогда красивые локоны превратились в отсыревшие тонкие сучья, стали жёсткими и запутались в мелкие колтуны. Слабо завываешь, как брошенный статей волчонок, когда ложишься на голую каменную дорожку. Мокрые просветы песка пачкают футболку, когда ладони прижимают к себе пакет с форменной курткой. — Баджи.. — сипло тянешь ты, когда в глазах вновь закололо. Всхлипы продолжают вырываться из груди, и на подкорке слуха ты словно слышишь опечаленный вой ветра. — Пожалуйста, вернись. Вернись, вернись, вернись! Громко вскрикиваешь, задыхаясь от собственных слёз и тоски. Страх и одиночество сплелись в прутья клетки, не давая отпустить свои чувства. Тяжёлое клеймо в виде замка поскрипывает, вызывая новую волну истерики. Прошло уже больше недели, но ты никак не можешь успокоиться от потери возлюбленного - Баджи Кейске, капитан первого отряда байкерской группировки, ученик средней школы, что старался не беспокоить маму и старательно выводил иероглиф "любовь", когда вы впервые встретились. Класс был пустой, уроки кончились, а коридоры опустошались с каждой секундой. И только тебе из-за мелкой пакости над учителем досталось дежурство кабинета, уборка и вынос стопки документов в учительскую. Но тебе даже в радость была послеучебное наказание - идти в клуб и просиживать часы за швейной машинкой ты не хотела, а вот вернуться пораньше домой и лечь в свою постель очень хотелось. С лёгкой радостью, тогда, ты зашла в кабинет, чтобы начать уборку, но заметила оставшегося парня - параллели приходилось ходить по кабинетам, так как их был под ремонтом. С удивлённым лицом ты прошла в помещение и уселась напротив ученика, разглядывая его довольно смешной вид: огромные очки, аккуратный костюм и до жути милый хвост из тёмных волос. Ты не помнишь, что сказала парню и как привлекла его внимание, однако на тихий смешок с твоей стороны Баджи отреагировал неоднозначно : повёл плечами и опустил голову назад в тетрадь, где старательно дописывал конспект с доски. Тогда ты и пришла ему на помощь, в ходе которой уборка отошла на задний план, а выходить из школы пришлось практически в шесть вечера. — Тогда ты и назвал меня крутой, Кей. — шёпотом отзываешься ты, лёжа на мокром камне. Заплаканными глазами смотришь на иероглифы, на полароидное фото. — Самой-самой крутой, Кей. Так и началось ваше общение: от помощи по урокам заканчивая знакомством с его друзьями. О том, что Кейске состоял в группировке ты узнала от его близкого друга - Чифую, что в вашу первую встречу назвал тебя случайно "женой Баджи-сана". В итоге Мацуно убегал от разъяренного парня так, что поднималась пыль от асфальта. Конечно, Баджи был очень тронут, когда ты наоборот, поддержала его участие в банде и даже приняла его цели и желания, а не высмеяла или как-то задела. В один из вечеров, когда вы возвращались со школы, ты неожиданно для вас двоих поклялась в том, что будешь помогать спонсировать будущий зоомагазин, будешь рекламировать так, что из каждого экрана будет доноситься адрес магазина. Со смехом и пунцовым лицом Кейске лишь пожал плечами, но довольно ухмыльнулся, заставляя тебя смущаться своих же слов. На собрание группировки ты не ходила - Баджи не решался тебя туда приглашать, поэтому встречи с его друзьями проходили либо в раменной, либо в другом заведении. И все, как и Мацуно, загудели о "жене Баджи", заставляя названного галдеть от накатившей агрессии, а тебя прятаться за Кейске от смущения. Парни постоянно подначивали друга, то и дело заглядывая в экран раскладушки, когда Баджи переписывался с тобой. Они были очень рады тому, что их товарищ, их братан нашёл себе подругу, да ещё какую, поэтому с радостью приняли тебя и старались даже как-то заботиться или защищать, когда Кейске не было рядом : то помогут пакеты донести до дома, что вечером проведут до двери. И обязательно отчитаются Баджи, иначе следующим днем получат по лицу за молчание. После потасовок ты ждала его на пороге своего дома во всем вооружении: пластыри, ватка, перекись. В это время родители спали у себя в комнате, и вы, чтобы не будить их, находились на заднем дворе дома под светом зажженой свечи на блюдце. С лёгкими смешками Баджи рассказывал о том, скольких противников побил и как прикрывал спину Чифую, рассказывал о том, какие же у тебя лёгкие руки, раз раны не болят под давлением ватки с перекисью. И всегда не открывал глаз от твоего сосредоточенного, но такого спокойного лица. Баджи был рад, что ты его не ругаешь за боевые ранения, как мама, не стараешься читать нотации или давить на совесть, чтобы он прекратил свою деятельность - ты просто приняла его таким, какой он есть, за что Кейске тебе был очень благодарен. Настолько, что даже не заметил, как влюбился в тебя по самые уши. Признание было спонтанным, в начале октября: поздно вечером, когда Баджи возвращался с собрания. По телефону он оповестил тебя о том, что стоит около твоего дома и просит выйти тебя к нему. Чтобы не будить родителей, ты спускалась через окно к нему, перелазила через забор, и парень бережно ловил тебя по ту сторону. Ты хорошо помнишь тот вечер: на небе была полоса звёзд, ветер легко щекотал открытые участки кожи, и совсем не было холодно. Но взгляд Кейске, что петлял среди травы и брусьев забора, совсем не хотел подниматься чуть выше, к твоему лицу, поэтому ситуацию ты взяла в свои ладони. С обычного вопроса вы перешли к лёгком диалогу, в ходе которого Баджи из-за волнения раскололся перед тобой как тонкий лёд замерзшего пруда. — Я не знаю, что мне делать. Правда, ты постоянно со мной рядом, всегда: когда мне плохо, когда мне хорошо, когда я один или когда я побит. Ты никогда не рассказываешь моей маме о драках или плохих оценках, ты стараешься помогать мне в учёбе и написании долбаных иероглифов. — на слова Кейске ты легко улыбалась, пожимая плечами - ты не знала, как реагировать на резкую благодарность друга. — Я.. я очень благодарен тебе, правда. Я не знаю, что делал бы без тебя: без твоего голоса, без твоих прикосновений, без твоего нахождения рядом с тобой. Знаешь, однажды Чифую мне показал страницу в манге, где герой красиво признаётся в любви на гитаре, напевая сочиненную песню. Но я не умею играть, я не умею сочинять, я не умею красиво говорить. — от на секунду потускневшего вида ты и сама расстроилась, начала что-то говорить в качестве поддержки и отрицать слова Баджи, но тот лишь порывом, одним движением притянул тебя к себе, сжимая в объятьях так, словно мог потерять тебя в ту же секунду. - Но, блин, ты вот, рядом со мной, и сегодня единственный момент, когда я могу признаться тебе так, как умею - без всякого пафоса и в таком духе. Я дорожу тобой и нашими моментами, поэтому, — рваный тон его монолога заставил опустить голову на плечо и начать утешительно ладонью проводить по спине. — будь со мной рядом - всегда и везде, постоянно. Будь тем самым человеком, которому я могу довериться. Будь той, с кем я проведу свою жизнь до самого гроба. Будь той.. —..кто станет моей женой. — заканчиваешь ты, ложась на спину и глядя в тёмное небо. Капли ливня больно бьют по лицу, смешивают слёзы в широкие тропы на щеках. — Я.. душой я твоя жена, Кейске. — поднимаешь ладонь к небу, глядя на выигранное парнем в гаче-автомате кольцо с пластиковым сердечком. — Знаешь, наверно, я больше никого не смогу полюбить так сильно как тебя, балбес мой. — рвано вздыхаешь, чувствую тяжесть пакета на животе. Футболка давно насквозь промокла, а что-то тёплое внутри отсырело после похорон. — Я даже волосы отстригла с твоей мамой на следующий день, пытаясь отпустить тебя. Не помогло, Кей, не помогло. — надрывно кричишь, ударяя кулаками по каменной дорожке. — Ты не хочешь уходить из моего сердца, из моей головы, чёртов балбес! Ты.. ты.. —с дрожью в голосе выдыхаешь, прикрывая глаза. Воспоминания недельной давности вновь проносятся в голове: звонок от Чифую, его молящий голос и потухший взгляд после встречи в больнице. Слова о том, что Баджи умер. Слова о том, что близкий друг - Казутора, сам взял и пырнул во время драки его ножом. Слова о том, что Кейске больше нет резанули сильнее любого острого лезвия. Ты не помнишь, как колотила Мацуно, как кричала и билась в истерике посреди больничного коридора, как тебе вкололи успокоительное и как ты пролежала на лавочке вместе с Чифую до самой глубокой ночи. Все заволокло туманом отчаяния и пустоты, холод пронизывал каждый сантиметр кожи, заставлял умолкнуть и не говорить слова. Звонок от такой же потухшей Мацуно-сан разделил вас с Чифую в ту ночь, и чтобы заглушить боль, ты пришла на ту самую свалку, где и в последний раз лежало мёртвое тело возлюбленного. Ты просидела несколько часов у впившейся в песок красной лужи, слыша скрежет металла от старых машин. Отчаяние и боль настолько охватили тебя, что пришлось вызывать скорую, когда ты после похорон потеряла сознание от гололания и недосыпа. Парням больно видеть тебя разбитую, им больно видеть девушку своего умершего друга в принципе. Некогда живая и весёлая, постоянно заботящаяся обо всех, сейчас потускнела и похожа больше на ожившее мёртвое тело, нежели на человека. Они старались быть рядом, чтобы ты ничего не смогла сделать с собой, именно Мицуя вызвал в тот день скорую, когда ты упала без сознания на улице рядом с его школой. Именно Манджиро разделил последнее таяки перед плитой Баджи, когда вы случайно вдвоём встретились на кладбище. Именно Дракен вместе с Эммой два дня назад договорились и буквально вытянули твоё тело на улицу. Именно Чифую вместе с Такемичи старались провожать тебя после школы до дома последние четыре дня. Именно они рядом с тобой в тяжёлый момент, именно они стараются помочь тебе отпустить возлюбленного и дать свободу не только ему, но и себе. — Я.. завтра мы навестим с Кеном и Такемичи Казутору. — тихо говоришь ты, принимая сидячее положение у плиты. Берёшь намокший полароид и проводишь пальцем по фотографии. — Манджиро простил его и принял назад в банду, как ты и хотел. — слабо улыбаешься, разглядывая камень и иероглифы на нём. — Ты столько сделал не только для меня, но и для своих друзей, Кей. Ты и правда драгоценный человек. Смотришь на улыбающихся тебя и Кейске - вы вдвоём стоите на песчаном берегу моря, улыбаетесь и показываете знак "мир" двумя пальцами. За спинами уходит солнце в закат, лучами освещает чистые водные волны, где-то под боком лежит брошенный велосипед. Ты слышишь в голове смех Чифую и недовольный возглас Баджи, чувствуешь, что сердце твоё снова начинает биться в привычном ритме. Подпись маркером "Молоды и красивы" заставляет слабо улыбнуться и взглянуть в тёмное небо - неожиданно загорелась первая и единственная звезда. — Прости меня, что не могу отпустить тебя, Кей. — тихо говоришь ты, оставляя пакет с курткой у подножия плиты. — Ты.. и правда самый значимый человек в моей жизни. Я не могу расстаться с тобой вот так. — отводишл взгляд от белых цветов, что стоят аккуратно в вазе. — Если ты сможешь, то прости, правда. Я.. я постараюсь ради тебя, Кей, ради нас. Ради тебя, что теперь вечно молод и красив. Ради тебя, что остался в моем сердце навечно. Ливень постепенно прекращается, пока небо не начинает светлеть и поднимать солнце к горизонту.