I'd fallen for a lie

Было ли это очевидно для всех остальных? Что я попалась на ложь Ты никогда не был на моей стороне Обмани меня один раз, обмани меня дважды Ты смерть или рай? Теперь ты никогда не увидишь, как я плачу. Просто нет времени умирать. No Time To Die - Billie Eilish.       Я попалась на твою ложь.       Ночной холод спускался на улицы небольшого городка даже в эти жаркие и душные дни. Стоило солнцу спрятаться за горизонт — сухость и тяжелая, густая теплота исчезали, пусть с земли все еще поднимался едва ощутимый жар. Воздух окутал прохладной свежестью, гулявший по зеркально-гладкому полу, он прогонял остатки сонливости и рассеянности, заставлял намертво вцепиться пальцами в края кофты, защищавшей от ночи, пробиравшей до самых костей и вызывавшей неумолимую дрожь, мурашки по коже.       Кэсси никогда не подчинялась страхам, обнимая себя руками, чтобы хоть как-то сохранить тепло, от которого не оставалось и следа. Может, Кэсс могла бояться, опасаться, остерегаться, но не Кэсси. Секундное мысль «зачем я приходила сюда?» промелькнула в голове из-за испуга перед темнотой и беспорядочными обломками, но так же просто испарилась под натиском тут же набежавших аргументов, которые четко и ясно дали понять зачем. Уверенности этого немного прибавилось, ее руки онемели, ослабли и слушались плохо, пытаясь погасить дрожь, а рыхлые губы необычно сжались в тонкую полоску.       Взгляд напряженно перескакивал от тени на тень. Каштановые волосы, короткие и взлохмаченные, но их нигде не было.       В ее голове роилась сотня мыслей. Воспоминания, диалоги, смешные моменты или родные ухмылки..       Грегори.       Опустошение грохотало внутри. Вместе с мерцающими огнями под потолком, вылетающим изо рта пара оно курсировал из легких — наружу, сжимая грудную клетку, горло и сознание, испуганно рисовавшую жуткие картины в темных силуэтах предметов или, что хуже, неживого сюрреалестичного чудовища.       Она предчувствовала, что придется оставить сгоревший Пиццаплекс неизведанным. Когда было огромное желание выговориться тому, кто уж точно никогда не осудит; когда печаль душила настолько, что обнимать в слезах хотелось холодный корпус Роксаны; когда фразы и улыбки дорого друга сейчас всплывали перед глазами, а пути наверх больше не было. Недавно Кэсси не хватало слов, чтобы выразить, как сильно она беспокоилась о Грегори, как не могла спать по ночам, ворочаясь по несколько часов, а если ей и удавалось урвать пару часов сна, то непременно ей снились кошмары, в которых гениального мальчика так и не нашли.       Ничто не могло этого изменить, никакие пролитые с горя слезы. Моментов было многовато, чтобы вспомнить все, но общим оставалось только одно — Кэсси не волновали сломанные основательно роботы, лишь предательство.       — Нет, ты не можешь оставить меня! — воскликнула она голосом, переполненным паники и страха.       По щеке скатилась холодная слеза. Кэсси быстро стерла ее, не желая поддаваться эмоциям — опухшие наутро глаза никому в руинах не нужны. Поэтому она снова глубоко, медленно вздохнула, искренне пытаясь немного успокоить бурю в душе, и рваным движением заправила выбившуюся из резинки каштановую прядь за ухо, щекотавшую обнаженную кожу.       — Почему, Грегори?! – она закричала, отчаянно ожидая ответа, который больше никто не мог дать. — Ты не можешь быть так жесток со мной!       Казалось, ее сердце сжалось еще сильнее. Однако после того, как все переживания были высказаны, отправлены гулять по миру, все же стало неуловимо лучше. Временно. Все это, конечно, временно, но разве его голос отменил иллюзию?       — Я хотела спасти тебя… — хрипло и слабо прошептала она, почти одними губами, задерживая дыхание от боли в теле и пристально глядя на сломанную рацию, более не доносившую из динамика разборчивый голос.       Казалось, в сердце давило еще сильнее. Однако после того, как все переживания были высказаны, отправлены гулять по миру, все же становилось неуловимо лучше. Временно. Все это, конечно, временно, но иллюзии его голоса не отменяло?       — Почему, Грегори?! – закричала она, отчаянно ожидая ответа, который больше никто не мог дать. — Ты не можешь быть так жесток со мной!       Казалось, ее сердце сжалось еще сильнее. Однако после того, как все переживания были высказаны, отправлены гулять по миру, все же стало неуловимо лучше. Временно. Все это, конечно, временно, но разве его голос отменил иллюзию?       — Я хотела спасти тебя.       Кэсси слабо улыбнулась, взглянув на свежие синяки и следы крови от приобретенных травм, частично чувствуя, что ее напряжение, наконец, начинает исчезать. Когда она заглянула, долго и так пристально, вглубь собственного нестабильного мнения, она только поняла, что не знает, как отпустить. Для доверчивой, целеустремленной девочки гнев словно был движущей силой.       – Ты мне нужен, ты умолял меня о помощи! – она зашипела, все еще пытаясь выплеснуть свой гнев, спутанный тревожной дрожью. – Я... я все еще твой друг, я все тот же человек, готовый помочь пройти через многое!       Грегори не хочет, чтобы кто-то или что-то обнаружил его, с горечью поняла она, качая головой. Невероятно правильно, как всегда. Где он сейчас? Почему вопрос все время всплывает перед сознанием? Почему фантазия настойчиво рисовала больной, ледяной образ Грега вместо неправильного подражателя с янтарными глазами?       — Кэсси, — голос и знакомое ласковое имя, которым Рокси обращается к ней, заставляет ноги дрожать, готовясь снова бежать от опасности. — Эй, ты не теряешь сознание?       – Я... я в порядке.       Возможно, Рокси услышала ее неровный вздох.       – Пожалуйста, сосредоточься и постарайся успокоиться, иначе твое тело не перестанет болеть! – Рокси подошла на несколько шагов ближе, шаркая ногами по треснувшей плитке.       У нее болевой шок.       Рокси неверующе качнула головой, и Кэсси мельком оглядела истерзанное тело легендарной гонщицы: она должна была выступать на сцене, предлагать стать лучшей, была достойна законного места среди Глэмрок -аниматроников и уверенности, не должна была так страшно сгорать в пожаре и плакать перед зеркалом, в которое не может больше просмотреть. Они не должны быть здесь.       Я должна была заметить неладное, внезапно осознала Кэсси, снова зажмуриваясь от головной боли. Ее и без того хрупкий мир нужно все время ловить и склеивать с разных сторон: она большую часть времени была не одна, знала многое в своем возрасте, наблюдала за работой отца и оттого не побоялась прокрутить ключ несколько раз. И разрывалась — Кэсси не хотела быть настойчивой и прятать инстинкт самосохранения; она по меньшей мере авантюристка, поочередно играющая в пятнашки со смертью с азартной улыбкой на лице, но между тем, она переживала и не хотела, чтобы все самые страшные, невероятные мысли оказались правдой.       ..Точно так же, как и Грегори, похоже, вновь обрел обычную дерзкую уверенность. Точно так же, как он вел ее вниз, в руины, к навечно заброшенному гнилому зданию.       Потому что теперь это не ее вина.       В ее голове явно было столько запутанных эмоций и воспоминаний. Она совершенно не представляла, как выбраться в реальный мир, но, вспоминая собственную детскую доверчивость, Кэсси могла точно сказать, как глупо доверять бездоказательно, основываясь на знакомом тембре и картонной фигурке с их счастливыми улыбками..       Несмотря на это, Кэсси хотела бы отмотать время назад и услышать его голос снова.       Она знала, что падение в лифтовую шахту не было концом этого кошмара. Ничто в Пиццаплексе никогда не закончится. Она слишком хорошо видела силу паранормального явления, то, как его энергия проходит через то, что осталось от самого прекрасного места на свете. Он ведь не такой как всегда, в худшем случае, он сейчас такой же, как они — как тот кролик или монстроподобный робот. Грегори стал той точкой невозвращения, которую девочка все еще боялась переступить, потерять поддержку, дружбу, защиту.       Новое, неизведанное будущее пугало.       Потому что он заманил ее в ловушку. Потому что он предатель, обманщик, ненастоящий Грегори.       — Спасибо еще раз, — Кэсси изо всех сих попыталась улыбнуться, не поднимаясь с пола и наконец замечая Рокси. — Думаю, без тебя я бы умерла…       — Думаю, да, — механический голос безучастно согласился, в пустых глазницах тут и там загорались красно-желтые огоньки. — Не поверишь, все до смешного банально и просто. Я обещаю, я вытащу тебя отсюда, Кэсс.       Отчасти ее беспокоило, что среди разрушений нет обезболивающего.       Кэсси резко вдохнула воздух, изумленно моргнула и, непонимающе прищурив глаза, устремила взгляд в сторону. Она продолжала смотреть через плечо, на Рокси. Провода гудели, системы грелись, зарядная станция перед ними мерцала от прыгающего снаряжения, но этого никто не видел. Рокси казалась мертвой, потому что смерть – это тьма, не чип личности вовсе. Электрический ток пробирался под чувствительное покрытие, под слепой зрительный модуль, усиливал слуховой.       Смысл сказанных слов доходил до самой глубины сердца девочки. Ее глаза слезились, тело дрожало, но слезы скатывались по подбородку, от них глаза блестели в полумраке. Рокси распознала бы в них страх, но видеть без окуляров невозможно, Роксана через мгновение чувствует, как чужие выявленные эмоции подкрадываются к ее собственной груди — маленький мальчик разрушил семью, был беспокойным… возможно, убил бы свою подругу ради безопасности.       Он никогда не был ни на чьей стороне.       И это была ложь. Почти.       — Конечно, мы выберимся…       Кэсс не могла легко и эгоистично забыть, обвинить и возненавидеть друга, отдать его на произвол судьбе, якобы ничего из прошлых встреч вместе и не стоит ни одного цента, якобы все ее улыбки и монологи, адресованные друг другу, были пустой, никчемной тратой времени.       — Рокси, я честно думала, что ты забыла меня, и могла бы уби… — в интонациях Кэсси стали читаться всхлипы, прежде чем эмоции взорвались резким всплеском. — Это нечестно… нечестно! Тогда, если Грегори обманывал меня все это время, почему я ничего не поняла?       На сказанном в комнате образовалась тишина. Ни одного шороха, ни одного лишнего вздоха и только громкие стуки сердца. Кэсси видела, как тело Рокси дернулась, и с щелчком шарнир встал на место, потому что столь отчаянное «почему» напомнило, как Грегори бежал по закрывшемуся центру, умоляя Фредди увидеть женщину в костюме кролика, подсказать выход, будто бы ребенок не был причастен к катастрофическим повреждениям Мега Пиццаплекса..       – Грегори всегда казался мне упрямым куском неудач, – озорно хихикнула Рокси, на ощупь поправляя зеленый локон своего парика.       — Он… Что? — переспросила девочка с предательской ухмылкой, поднимая голову. Однако она все еще чувствовала соль на губах. – Ты так думаешь?       – Да... Это кошмарно для всех нас, – Рокси на мгновение замолчала и продолжила: – Он солгал тебе, это ужасно, и я не могу отказаться от своих слов, потому что они верны. Но его разум не единственный, кто контролирует человеческое тело... Зло живо, всегда рядом, прячется.       Вирус прячется. Глюк внутри них.       Испуганные мольбы о помощи и призыв по имени Кэсс не остановили. «Грегори всегда был куском неудач», ее брови нахмурились, и эта мысль чуть не вызвала невыносимый смех внутри детской груди. Захотелось громко рассмеяться. Кзсси изо всех сил старалась не показывать, как на нее влияли слова аниматроника, но у нее это явно не получалось, потому что черты лица смягчаются.       — Скажи мне честно, — тише обычного произнесла Роксана, не отворачивая отсутствующего лица. — Ты злишься на него?       Изображение размыто и испорчено цветными пятнами, она слышала короткий стук в дверь. Чувствовала запах глазури, голоса незнакомцев повсюду в Пиццаплексе. Ее поглощала звонкая тишина, будто бы все происходило так реально, и Кэсси наконец смогла сморгнуть расплывчатую пелену, припоминая смазанные фиолетовые тени, когда точно так же дорожки потекших разводов туши стекали по щекам.       «С днем рождения, грустная именинница Кэсси».       Она вздрогнула от неожиданности, чувствуя, как очередная стая мурашек спустилась вниз по спине, и в успокоении крепко-крепко обняла, прижимая к себе вплотную мальчика, который, в отличие от других знакомых чем-то детей, прошептал поздравления, будучи для нее незнакомцем, и протянул платок, посеревший и довольно старый. Дыхание сбилось, сердце пропустило удар, как сознание выбросило прилив адреналина, и Кзсси резко рвспахнула глаза, вспоминая, как в тот день – в технически их первую встречу в пустой комнате для вечеринок, – появление Грегори заставило ее почти сразу почувствовать себя непринужденно лучше.       Грегори захотел быть другом. Грегори не оставил ее, когда впервые заговорил. Грегори...       Она знала его. Знала, казалось, больше всех на свете.       Что-то внутри никак не давало не вспоминать загадочного мальчика, который словно чувствовал себя на шаг выше всех. Кэсси молчала несколько минут, чувствуя на себе внимание Роксаны. Пальцы с силой сжимали край местами грязного кардигана, пока она отваживалась на отчаянный шаг, пока сердце билось слишком быстро и, кажется, громко, пока с губ едва не срывалась еще тысяча глупых, бесполезных слов. Разум прокручивал все воспоминания, Кэсси со сорвавшимся смехом неожиданно для себя открыла одну простую истину.       — После его слов я упала, это выглядит как предательство! — несдержанно выкрикнула она и изменчивый голос сломался, отчего Кэсси пораженно замерла, буквально ощущая, как от сказанных слов по телу растекается яд.       В ушах стоял непонятный шум, осознание пришло тянуче-медленно и наконец рухнуло тяжелым потоком, снова сбивая ритм дыхания. Маска улыбающейся крольчихи... Нет, ее маска. Иначе, почему внутри так пусто?       — По-настоящему предавать могут только друзья, – Рокси хмыкнула, редкий хладнокровный всплеск в авторитете.       Кэсси старалась не прослезится вновь от почти резкого понимания и ненасмешливости. Рокси была права...       Сердце вот-вот расколется на части.       Глубокий вдох, Кэсси. Он не был им... Ты знаешь, что Грегори жив, и, может быть, с ним все в порядке; что он дышит, радуется и помнит тебя, или, быть может, редко, но думает, где ты и как помочь покинуть руины. Разве ты не понимаешь, какое это благословение? У тебя есть шанс, твой друг жив и сбежал из Пиццаплекса... Ты можешь! Ты можешь сделать все возможное, чтобы проломить стену неизбежности, Кэсси, не позволяй жуткому, извращенному кролику разрушить тебя. Наслаждайся реальностью, тем фактом, что у тебя есть поддержка Рокси и их. Грегори друг, копия, злодей, притворщик со знаниями в робототехнике – какая к черту разница? Он существует. Найди, поговори, примерись, узнай, убеди — сделайте что-нибудь..       Кэсс была преданна обещаниям, но Кэсси была жесткой девочкой. Она жива благодаря короткому времени падения и Рокси. У нее есть поддержка. У нее есть шанс и рабочий фонарик. У нее есть цель. Она просто хотела, чтобы все вернулось на круги своя, но боялась потеряться и не быть найденной в заброшенном комплексе. А с испуганными детьми трудно договориться.       Кэсси видела, как Рокси протянула руку, чтобы положить ее на ладонь девочки, но не успела, когда резко придвинулась к Кэсси и обняла ее, слепо стараясь не задеть поврежденные участки хрупкого тела.       – Тебе нужно отпустить эти чувства сейчас, — и Рокси определенно не была довольна, но нетрудно догадаться, что считала раненную девочку лучшей среди лучших. – Ты должна верить, что ты достаточно сильна и невероятна, чтобы выбраться отсюда, Кэсси. .       Она оживилась, снова услышав слова Роксаны, уверенность и разочарование постепенно превратились в вынужденную улыбку.       – Я сейчас расплачусь, вся эта поддержка меня убивает, — воскликнула она в ответ, касаясь просматривающейся части эндоскелета у когтистой ладони.       – В конце концов, ты заслуживаешь хотя бы чего-то хорошего в свой лучший день рождения.       Кэсс почувствовала, как резко от этого затаила дыхание, словно перестала дышать, как одна ее рука едва ощутимо прикоснулась к плечу роботической волчицы..       – Спасибо... спасибо за все, Рокси, – одними губами прошептала она, опуская взгляд.       Сознание настойчиво продолжало подпитывать ИИ волчицы – Кэсси не похожа на него. В ту последнюю проклятую ночь, когда Грегори ступил в комплекс, этот мальчик был намного более мстительным и эксцентричным – другие аниматроники узнали, что на своем горьком опыте теряют себя без вмешательства Фредди. Все осталось точно таким же, как во время появления другой ребенка: теперь другой аниматроник согласен жертвовать собой ради человеческой девочки с крашенными ногтями, смакуя доверие и «выполняя свои обязанности», пока Кэсси совсем не жалеет себя.       Нет, невозможно, Кэсси бесчисленное множество раз с любопытством наблюдала за работой отца – аниматроники пустые и беспамятные, без чувственности, без всякого дальнейшего предназначения, без планов, без будущего. Так почему ей сейчас начало казаться, что Роксана была рядом из безвозмездного желания помочь после того, как девочка попыталась дотянуться до протянутой ладони в этом странном промышленном разрушенном неоновом лабиринте?       Пусть будет так. Грегори обманул, стоит признать, сможет обмануть дважды, несмотря на нарастающую от осознания боль внутри, Кэсси больше не собиралась плакать.       Это не конец.       Не для нее. И не для него.       Еще не конец.. но доверие все еще существовало. Ей просто нужен был еще один толчок. чтобы сначала спасти себя от этой ложной ловушки развлечений, а затем напомнить Грегори обо всех хороших временах, которые они провели вместе.       Как друг, она должна узнать, что все же случилось с ним.