Часть 1

Дебора Прайор была старшой дочерью семьи Прайор, она со своим братом — Калебом и сестрой — Беатрис были тройняшки. Родившиеся в фракции отречения, в самой по мнению Деборы, убогом, несчастливом, захудалом, слабом и много ещё чего бы она могла добавить об этом месте и об его жителей, но пожалуй мы продолжим. Дебора ненавидела свою фракцию, кажется с самого детства. «В чём причина этой ненависти?» Спросите вы, я отвечу пожалуй: Для этого есть множества причин — из-за того что ни один член, из этого сообщества не мог постоять за себя или же хоте бы за своего ребенка. Они рожали детей, но никто их не мог содержать в нормальных условиях, ведь они сообщества бескорыстных и самопожертвованых людей, взрослые половину своего заработка отдавали на еду и одежду для афракционеров, при этом тратя многое время для помощи тем которые не могли прижиться в своих прошлых фракции. Дебора с самого детства видела как отречения забывала о своих потребностей и помогала тем, кто не ценил этого. Она знала с детства, афракционеры были злыми людьми, они не уважали никого, даже тех кто им помогал, если ты из отречения и отказал или не смог помочь с чем угодно им, то лучше беги, они были неуправляемы. И понимали лишь физическую силу. Из-за этого и боялись бесстрашных. Сколько раз я видела детей избитыми ими, но эти дети не жаловались, ведь мы не имеем права на это, по своим же законам жаловаться на кого-либо запрещено. Это меня пожалуй больше всего бесила, я отказывалась помогать этим выродкам не один раз, но мои родители всегда заставляли, ведь я обязана. Тогда я ещё была подвластна их приказам и давлению. Тогда я их любила без корыстно. Мы с сестрой и братом не были так уж близки, сестра всегда была в своих мечтании и очень редко говорила на общие нам интересные темы, мы были слишком разные, она не могла ответить не то что родителям, да даже собаки на улице. Боялась всех разочаровать. Я даже не знала, о чём она мечтает. Брат же был более задумчивым, он любил помогать людям, но ненавидел быть в центре внимания, боялся много чего и обожал книги, что я воровала из библиотеки у школы. Да воровка отреченая, пожалуй мне бы никто не поверил, конечно если бы я захотела признаться. Мы росли в более менее нормальной семье, по меркам отреченая. Пока я не попала с среднюю школу. Там я первый раз в близи увидела бесстрашную, до этого в мой класс они не попадали, вот у Калеба их было много. Да, родители решили после первого класса младшей школы, разделить нас в разные корпуса. Чтобы мы по их словам «легче нашли друзей». Вопрос «Как, если ты отреченая, те же другие члены этой же фракции, не хотят дружить с дочкой члена городского совета? " — «Хороший вопрос.» — отвечу я. Так вот Луиза была бесстрашный, очень крутой как тогда я думала. Я помню хотела быть как она, такой же уверенной в себе и в своих силах. Мы начали дружить, никто её не понимал даже сами отреченцы, ведь «Зачем дружить с убогой?». Когда мне исполнилось двенадцать лет, многое изменилось, я благодаря Луизе стала уверенной, из-за её гиперактивность я знала весь город и каждый его закоулок, ведь «Деби, ну пошли поднимемся на стену, увидим дом Мэри, той дружелюбной что одета всегда в оранжевый.» Или «Пошли наверх, от туда такой закат красивый " и так каждый раз, а Луиза прекрасно знает, что я не смогу отказать себе в прекрасном обзоре на город. Я обожала высоту. Я изменилась кардинально, постриглась до каре, что не разрешается в нашей фракции, начала сбегать по ночам, хотя отбой у нас в 21:00 — всегда и не на минуту позже. Больше не помогала афракционерам, не разговаривала с членами отречения. Из-за этого всего отец со мной не разговаривает, сестра тоже. Как я поже узнаю, она хотела быть такой же свободной, но опять же она до трясучки боялась, разочаровать родителей. Чего я не понимаю, почему мои поступки должны как-то повлиять на любовь родителей ко мне. Помню как в один день, я тогда ещё не знала, что этот солнечный день превратится в три сутки страха и насилия, самый страшный день в моей жизни. Началось утро как всегда — с голоса матери, она просила вставать, ведь могу опоздать. Ей не ведома, что я вернулась в пять утра и сейчас я мечтаю ещё поваляться, но Беатриса знает, поняла я, по тому как она смотрела на меня, коса весь завтрак. Я вышла первая из дома, мне же не нужно заплетать эту черту косу, что можно увидеть у каждой девочки из отречения. Мне, то есть нам только исполнилось по тринадцать лет и девочки из бесстрашия и искренности уже начали встречаться с парнями, в том числе и Луиза и сегодня она сказала, что меня ждёт приключение. Интересно какое. Я вышла из транспорта и пошла к входу в школу, ненавижу её. Первый урок была история, ну хоть что-то. Обожаю историю. После семи нудных уроков, этот ад приходит к концу. С Лизой мы сначала решили прогуляться рядом с зданием искренности, после двадцати минут ходьбы, она всё же не выдержала и признался: — Виктор, — начала она, но встретившись с моим вопросительным взглядом, уточнила. — Мой парень, ты его знаешь, предложил прогуляться по северу Чикаго, там где находятся катакомбы афракционеров, ты со мной? — спросила она волнующим голосом. Я в шоке остановилась на середине дороги, как мышь перед своим заклятым врагом — кошкой. И повернулась всём корпусом своего тела к подруге. — Что, ты хочешь сделать? — спросила я наиграна спокойным голосом. И сразу же продолжила. — Ты, хочешь пробраться на территорию этих… Но мою фразу подруга решила не дослушать и прервала меня. — Ойй… Да брось, будет интересно да и Виктор будет с нами. — сказала она голосом полного нетерпения и веселья. — Да, и что они смогут сделать? — и сама же ответила. Не дождавшись моего ответа. — Они не едят нормально и всегда болеют. И ты должна прекрасно это знать. Так что если мы почувствуем опасность, мы сбежим или нападем первые, как учил отец. — тараторила она ещё пол часа, пока меня не уговорила. Я решила согласиться, из-за детского желания доказать себе, что я не боюсь. Так через пару секунд мы были уже по дороге туда, Виктор уже ждал нас рядом с границей. Он был высоким парнем, старше нас на год, тоже бесстрашный с рождения. До тайной дыры в стене через которую мы должны пробраться в первое здание, что находится под управлением людей, что не пригодны ни к одной из Франции. В здании как не странно было пусто, по крайней мере в той я никого не видела. Виктор высокомерно высказывался, о убожестве что живёт здесь, как и всегда. Пожалуй никто не ожидал, что через пару этажей вниз — это здание стало жертвой землетрясения, она провалилась под землю и пятый этаж был на уровне земли, а первый второй и так далее были под землёй. — Мы встретимся лицом к лицу с четырьмя мужчинами, высокими, страшными и грязными мужчинами. Нам стало быстро понятно — они были пьяны, да они они соображали и быстро поняли по нашей одежде — мы не из их числа. Но двигались они медленней чём трезвый. Они и пытались нас остановить, если быть честными мы даже растерялись на первые пару секунд, пока они не начали бежать к нам. После мы как говорится дали деру. Но уже на пятом этаже нас поджидал ещё один мужчина, он как раз был рядом с той трещиной в стене, не зная как поступить, мы не выдумали ничего нормальной — как зайти в первую попавшую дверь, это оказалось какая-то комната, грязная и полная пылью с кроватью и столом. Но нам повезло здесь была окно, по очереди мы начали вылезать через неё, она была достаточно высокой, повезло в двойне что Виктор был той же самой высоты, он залез первый, после Луиза. Мы слышали как дверь выбыли из петей и в комнату ворвались четверо мужчин, кажется тот что нам помешал выйти по той трещины или нас не заметил или пошел за кем-то. «Я успею… " Подумала я, ведь Луиза уже помогала мне залезть, тянула за руки, но радость и облегчения была не долгим когда я уже одним коленом была на подоконнике, за другую меня потянули и я соскользнула Луиза держала меня за руку крепко и смотрела мне а глаза, я видела ее сумасшедший страх и не знания — что делать. Я держалась за её мокрые руки мертвой хваткой, за ногу меня тянули назад. Мужчины сзади спорили о чем-то и тянули сильнее. Я же смотрела на свою лучшую…единственную лучшую подругу с мольбой о спасении. Со слезами на глазах я прошептала; — Луиза, быстрее… прошу. Помоги. В следующей секунде я увидела в её глазах — вину и кажется она сказала: — Прости. После, сразу же отпустила мои руки, я упала и отключилась от удара об пол головой. Пришла я сознание через пару секунд, от боли. Меня тащили за волосы по лестнице на верх. Куда, я не знаю. Единственное слово что я прошептала была «мама» и после я опять вырубилась. Кажется на долго, потому что когда я открыла глаза было уже темно. Огляделась, я находилась на крыше под навесом из какой-то ткани, на улице да и на такой высоте было холодно, ещё и ранней весной. Я услышала как люк на крыше открылся, от этого звука по всему моему телу прошла дрожь. Мои руки были привязаны веревкой, как и ноги. Спиной я чувствовала приближения человека, я даже слышала его дыхание. От страха неизвестности, во мне стыла кровь. Он был уже очень близко, подошёл к моему лицу, и только сейчас я поняла, что нахожусь с закрытыми глазами уже пару минут. Он сел на корточки, я это прекрасно почувствовала, чтобы наши головы были на одном уровне — поняла я. После взял мои короткие волосы и потянул так, чтобы я подняла взгляд на него. — Открой глаза, сука. — прорычал он. Я подчинилась и посмотрела на него, только сейчас я поняла, что вижу только оного а где же другие троя. В попытке их найти я хотела повернуть голову, но не смогла только зделала себе больнее. Но он понял правильно мое недоумение, прошептал угрожающим голосом: — Не волнуйся, они будут. После чего поднялся с мерзкой ухмылкой на лице, ударил ногой по ребром, потом ещё и только после моего стона боли, прекратил. Он подошёл к какому-то то столу открыл коробу, что стояла на нём и взял от туда ножницы, простые ножницы. Вернулся ко мне и сказал с кровожадной улыбкой на устах: — Шлюха, обязана ходить без штанов. — сказал он с таким невозмутимым голосом, после начал резать мои штаны. Пожалуй я в первые раз, за всю свою жизнь была счастлива, что рождена в отречение, там девушка всегда должна носить платье, даже со штанами. Я начала вырываться, но когда он мне чуть ногу не придавил своей огромной рукой, мне оставалось только плакать и мяукать как уличный раненый кот: — Прошу, мы не хотели вреда. — говорила, нет молила я дрожащим голосом. — Мы хотели, просто посмотреть. Он же как будто не слышал. После того как от моих штанов осталось лишь пару тряпок, он начал лазить по моим бёдрам. Я начала вырываться ещё усерднее, крича на взрыв заикающимися голосом: — П-Прошу, мне тринадцать… Не надо… Про-Пр-Прошу. Он не слушал. Я заметила, что за этим наблюдает только когда услышала сумасшедший смех, но что больше всего меня напугало и поразило, наблюдающий была женщина, лет так сорока. Я не соображая, что делаю начала просить, кричать, умалять её остановить этого мужчину. Но она только цокнула языком, не замечая. После он решил меня раздет, я же истерически плакала прося остановится. Что удивительно, он раздевал меня очень осторожно, как будто боялся повредить, но с взглядом и улыбкой сумасшедшего. Женщина всё время наблюдала с таким вниманием, с маниякалным вниманием. Так как волк смотреть на свою добычу, перед тем как наброситься. Это меня ещё сильней напугали, так что начала дрожат и дёргаться как ненормальная в конвульсиях. От страха и понимание, что этого ужаса я не смогу избежать, я просто попыталась абстрагироваться, пыталась отвлечься небом что надо мной, мыслями о семье, но из-за них я ещё сильнее плакала. Я даже не заметила, как он меня положил на бетон, не заметила его пальцы у моего влагалище, но заметила боли, что с каждым его движениям пальцев нарастало. Я не заметила как начала считать считалку, ту что в детстве учила. Я её шептала как молитву, но женщина что следила за мной её услышала и как будто взорвался она прокричала насильнику «заткнуть её» что он незамедлительно и сделал, вошёл. Да, я перестала считать считалку, но я начала кричать, хрипеть от боли и унижение и грязи. Я больше не плакала, просто смотрела на женщину, что наблюдала за мной с нежной улыбкой. Такой материнской. Я запоминала её, всё её недостатки или особенности, чтобы после её найти и убить. Если выживу. От боли, я отключилась. Проснулась в крови, всё тело ломилась и болела как никогда. Проснулась я, под навесом на той же крышки. Был уже поздний обед, поняла я по расположению солнца. Я надеялась, что меня уже ищут. Что Луиза сказала родителям, что со мной случилось. Так погрузилась в свои мысли, что не заметила как снова вырубилась. На следующей раз меня разбудил подошва обуви, что приносила дискомфорт рёбрам. Я открыла глаза, увидев надо мной эту женщину, оторвав от неё взгляд посмотрела на небо, было уже середина ночи или около того. — Ты, такая слабая, прямо как я в прошлом. — с брезгливостью произнесла она. — Но ничего, со временем я тебя вылечу. Я хотела что-то сказать, даже сама не знаю чего. Может спросить зачем, почему. Я же всего лишь ребенок. Но поняла, что не могу, вчера или позавчера уже не важно, я из-за своего крика, кажется потянула связки. — Я тоже жила в отречении, но как видишь даже такие могут измениться. Желаю тебе подобного. Знаешь, ты мне кого-то напоминаешь? — она как будто специально не умолкала. Всё говорила и говорила. Я больше не смотрела на неё. Просто закрыла глаза и пыталась подумать о чем-то хорошем, допустим как я ей глотку отгрызу или повешу и буду наблюдать как она задыхаться. Но за это получила только пулю в руку, от этой боли я замычала и вырубилась от болевого шока. Проснулась в тот момент, когда эта женщина вышла, а в места неё зашли мужчины, но были они похожи больше на каких-то гиены, она дала им приказ «фас» и они ускорились. Я здоровой рукой прикрыла глаза, моля всевышнего убить меня. Мне было больно и унизительно, но страха больше не было. Эти трое мужчин так сильно заигрались через какое-то время, что решили меня положить на тот стол, ведь «Нам не удобно», положили или если быть точнее выбросили на стол где лежали ножницы. И я этим воспользовалась. Не знаю, на что я надеялась. Я прекрасно помню, как быстро взяла их, моментально врезала близкому ко мне мужчину острым краем в ухо, после в горло. Соскользнув со стола, я побежала на другую сторону крыши. Один из них кричал мать и обещал, что я умру как только он доберется до меня. Я же с безумными расширенными зрачками, искала выход, в руке у меня ещё были ножницы, но уже окровавлены. Не придумав ничего лучше, чём бросить в самого до меня близкого, я даже не надеялась, что они попадут. Но они попали прямо в глаз, он упал крича от боли. Я же продолжая искать выход, поняла, что есть только один, перепрыгнуть на другую крышу. Как раз рядом здания была очень близко и ниже чём та где находилась я. Я не думала — умру, не умру. Единственное о чем я думала, это выбротся. Я прыгнула, не замечая боли в руке, ниже пояса и рёбрах. Прыгнула с закрытыми глазами. Прыгнула. Когда я приземлилась, я расцарапала колени до мяса, но не чувствуя боли от адреналина, поднялась и побежала к выходу, прижимая к груди пристреленную руку, пытаясь хоть как-то остановить кровь. Домой я добралась уже в восемь утра, просто зашла на кухню и прошептала маме, что стояла спиной и готовила завтрак. Прошептала вроде «Мама, помоги.» После чего упала в обморок. Пришла в себя я только через неделю. В больнице эрудиции. Я смотрела в белый потолок и плакала, плакала в истерики. От облегчения и радости, что я жива. Что я дышу. Мне было всё ровно что у меня будут шрамы: от пули на руки, на коленях от неудачного приземление. Я просто улыбнулась. Помню ко мне зашёл брат с матерью, мама плакала, брат напуган, но счастлив что жива. Первое что я спросила была: — Папа наказал их? — с такой уверенностью и доверием к отцу. Мама не ожидая такой вапрос, растерялась и попросила брата выйти. Он не прирекаясь — вышел, у нас повторю не принято спорить с родителями. Хотя я знала, что он хотел послушать. После ухода брата, мама молчала, я не выдержала и спросила настырней: — Мама, папа же наказал их? Они мертвы? Она вздохнула и сказала: — Дорогая. Тебя не было три дня. И пришла ты грязная,… — шепотом продолжила — поручения. А ты, прекрасно знаешь, что в нашей фракции ты должна быть честа как душой так и телом. Мы решили с отцом, что мы не будем искать виновного так никто не узнает что с тобой случилось. — говорила она всё это спокойным голосом, продолжая. — Нам повезло, что друг твоего отца из эрудиции врач. Он не будет об этом говорить. Мне казалось, что я в тот момент падала. Падала с высоты, и мне было страшно, хотя я обожала высоту. Но это была другая, она была внутри меня и я не знала — какую травму я получу встретившись с дном, ведь я ещё не падала с такой высоты. Я смотрела на маму, она смотрела на меня с болью в глазах, но как будто пытаясь стереть со своих рук вину продолжила: — Дорогая, мы не уверенны что люди из нашего общества примут правду, что ты не виновата в том что с тобой случилось. Мы не знаем… Я не выдержала и прокричала, не замечая как по глазам потекли слезы, а голос дрожал: — Да, какая разница? — после пару минут молчания, я сказала тихим голосом, вытирая слезы. — Уходи. Этот голос был чужой, не мой весёлый, высокий, легкий, шумный, яркий. Нет он был наоборот — бесцветный, глухой, жестокий, металлический. Я отвернулась и посмотрела в окно, пытаясь не замечать боли в конечностях. *** Через неделю я была уже дома. Соседи думали что я упала с высоты здания, но всё равно задавали вопросы, не нужна ли мне помощь. Иногда мне хотелось накричать и послать их куда подальше, но я молчала. Мне было завидно, ведь другие фракции более етичные и не лезут как отречения. Отреченцы привыкли помогать без на той надобности и не спрашивать чию либо разрешение. Когда те же дружелюбные и искренние всегда спросят. Брат и сестра думали также, но брат после услышанной моей фразы, начал задавать вопросы. Нет, не родителям — мне. Я и ответила честно. Он в ответ в неверии посмотрел на меня, кивнул и ушел. Ему нужно было переварить, поняла я. Но уже через неделю, он не оставлял меня одну. Калеб. Тот человек которые любит одиночество больше чем родные книги. Это меня насмешила. Первый мои смех за три недели. Когда я вернулся в школу, для многих ничего не изменилось, но вот для меня многое, ну и конечно для моей соседки по парте — Луизе. Нет, конечно она хотела пересесть, училка не разрешила, после она пыталась со мной поговорить, после урока алгебры, зашла за мной в туалет, но получила фингал под глазам и осталась. Год, этот для меня был самым сложным, я в первые за многое время почувствовала себя одинокой без подруги, без общения да минимального, но общения с семьёй. У меня остался только брат, которые стал моим счётом от людей. Мои брат, которые ненавидел выделяется со мной был собой. Играл в шахматы, читал мне о психологии что была очень интересна, хотя в прошлом я думала что она скучна. Мы даже с ним залезали на здания, с каждым разом всё выше ведь он боялся высоты, как я падать. Так целый год, пока в день выбора Франции для шестнадцатилетних в нашей не прогремел скандал, сын Маркуса Итона, ушел в бесстрашия по всём телеканалов шла новости о том что может быть это не вымысел что он бил своего сына и умершую жену. Помню как сейчас мы были с братом в центре смотрели эту новость ведь у нас во Франции вообще нет ни связи ни телика. На нем показали фото сына и «умершей жёны». «Умершей жёны» была как неожиданно та самая женщина из моих кошмаров и грез, только в кошмар ах она была надо мной с пушкой и маниакальной улыбкой на устах, а в грёзах я смотрела, как она задыхаться от нехватки воздуха, подвешенная на верёвки. Когда я увидела её там, я обомлела в шоке стояла там, как приклеенная на земле ещё пару минут. После я ушла. Брат ничего не понял, может даже не заметил ничего. После той ситуации я начала думать. Думать, как действовать. Решать, что делать со своей жизнью. Через два года я должна выбрать фракцию. И если ещё год назад я знала куда пойду — конечно же в искренности. Там ты не должна врать и пресмыкаться и кланяется всём подряд, ты можешь стать кем-то… Кем за хочешь. То сейчас я понимала, что не смогу на обозрение всей Франции сказать, признаться в том что со мной сделали — что меня изнасиловали афракционеры. Да и отомстить, мне от туда будет сложнее. А я мечтаю о месте. Я думала, анализировала, решала. Через пару дней, я проснулась с одним лишь словом на устах, его я и прошептала сонным голосом: — Бесстрашие. Ведь он для меня был самым лёгким путем, благодаря Луизе, я знала что там будет за испытания и что за инициацию должны пройти новообращённые, чтобы стать членом фракцию Бесстрашия. Когда я стану полноценной бесстрашной, я смогу найти и убить женщину под названием — Эвелин Итон. После этого решения. Я начала тренироваться. Я хотела пройти инициацию быстро и безболезненно, а для этого нужно быть готовой. После полугода одиночных тренировок, ну или в компании с Калебом, поняла, что этого мало. Я решилась на очень странный поступок — найти среди отреченцов, того кто перешёл из бесстрашия. Но оказалась, что найти его очень непростое занятие. Ведь кто в здравом уме, перейдет из бесстрашия к убогим. Но удача решила, повернутся ко мне головой, после недели искании. И всё было бы легче если бы я начала искать этого человека среди старшего поколения а не молодняка. Я просто не подумала о взрослом поколении, ведь и среди них может быть тот, кого я искала. Я оказалась права, был старик который перешёл. Он выглядел со стороны таким старым, что я даже решила не пытаться подойти, но оказалось брат у меня золотой, и решение у него оказывается золотое — он меня толкнул в старика. Так что мне пришлось его просить, всё же хотелось удостоверится, что мой последний шанс провалился. Но нет. Через долгих уговоров, хотя бы попробовать он всё же сдался. И оказалось, что Филип Дик был очень даже крутым, нет он не был в хорошей форме, ему этого не надо всё же семьдесят четыре года, это не тридцать. Но у него были книги и истории, ещё с тех времён когда всё бесстрашные даже дети должны были быть в курсе способа как себя защиты. Ведь тогда афрмкцеонеров было меньше, но конфликты гуще и опасней чём сейчас. Оказалось он решил перейти к убогим из-за матери что выгнали из Франции. Поэтому он перешёл, таким способом он мог ей помогать и быть ближе. Здесь он и женился, стал отцом двух дочерей — Кары и Лоры, что в дальнейшем перешли в дружелюбие. Он помогал очень сильно. С каждым уроком я справлялась всё лучше и лучше. Он помогал не только с физической подготовкой, но и моральной. Рассказывал как себя вести как подать себя. Он стал нам с Калебом хорошим другом и незаменимом учителем. У Калеба стал появляться рельеф, хотя раньше я думала, что он так же останется палкой — длиной палкой. Да, он знал, что я хочу стать бесстрашной, всё же сложно скрыть от самого близкого человека в своей жизни такое. Но он не был против. Он даже признался в наш пятнадцатилетний день рождения, что хочет перейти в эрудицию. Я не была удивлена, но рада, что он уйдет из этого цирка под названием — фракция отречения. Когда нам троим исполнилось шестнадцать, родители решили отпраздновать где? — Дома, конечно же дома. Где же ещё. Был скучный ужин с улыбкой полной гордости отца в сторону младших детей и взгляд наигранной забот в мою. Мама смотрела на всех нас с любовью, но на меня очень редко, но всё же с любовью. Какая игра просто ухх. За душу прямо берет. Лицемеры. Беатрис как всегда взгляд из-под ресниц с улыбкой и кратким голосом «спасибо» я с братом переглянулись, закатив глаза. Нет, мы её любили, но она была слишком идеальна. Брату же кажется передался талант актерского мастерства от родителей. Всё же играть пай мальчика три года многого стоит. Он переиграл даже самого Маркуса Итона с его идеальной семьёй, да я была уверена, что он бил сына, ну а жену если и бил, то я не против. Но братом я поражаюсь и восхищаюсь — гордость семьи, даже по сравнению с Беатрис, он всё же выиграли, лучший. Всегда доброжелательный, идеальный, кароче золотой. А мы две девочки, его просто старшие сестры — так себе. А Брат же тот самый идеал может и в глаз дать и математическую проблему решить, кароче умеет вертеться в мире. Это был сарказм. В день теста на профпригодность, тот что помогает определить твою пригодность к той или иной фракции. Нас готовили как на войну, ну как: сестре заплатила мама косу, брату отец давал советы. А про меня как всегда — забыли. Ну я и ушла раньше, стала в очередь, была одна из первых, так что я быстро его прошла. В обед уже была на крыше какого-то здания и думала. О завтрашнем дне. Результат — Эрудиция. Но мне как-то было всё равно, я сидела на крыше и ждала брата. Он пришел через три часа, долго. Должно быть что-то случилось. Но нет он просто где-то по ел, хотя мы договорились что встретимся здесь ровно после теста. Вот жеежжж… — Ну какой у тебя результат? — спросил этот обжора. — Эрудиция. — сказала я а после спросила с интересом. — А у тебя? Он с ухмылкой смотрел в даль, произнёс: — Тоже, слушай давай сегодня пойдем к старику, всё же последний день? — как-то слишком настойчиво спросил он, так что я поняла, что если откажусь он меня потянет силой. Да, я и не хотела оказывать. — Хорошо. На следующей день я с самого утра смотрела на родителей с злобной улыбкой. Всё же двоя из их детей уйдут, как это будет выглядеть со стороны приятно думать. И заголовки газеты я тоже уже представляю — «Дети семьи Прайор ушли из Франции отреченая, чего нам ждать ещё внезапную смерть Натали Приор!» Или «Отречения, франция самоотверженных, так ли это на самом деле? " От этих мыслях с моего лица не может отойти улыбка. По дороге, я замечаю то что пожалуй меня волнует — впереди идёт сестра, как-то уж слишком неуверенно и молчалива, даже для неё. Я подбежала, сравнялась с ней шагом и спросила: — Ну и? — на её не понимающий взгляд, у меня закатываются глаза. — Беатрис, ты же не глупая. — Я волнуюсь. — но поняв, что я не отстану. — Я не знаю, как поступить? Я конечно не гений, но всё же я быстро соображаю и поняла. От этого у меня глаза чуть не выпали из орбит: — Да ты что? Ты хочешь перейти? — сказала я шепотом, чтобы родители не услышали. — Я не уверена. В здания мы зашли и сели на места, Беатрис тряслась, я с братом же спокойные как удав. Переглянулись и кивнув, взялись за её руки. Подержать. Ненавижу прикосновение. И началось: сначала конечно же речи, после имена и представления — кто-то хлопает, кто-то плачет итд. — Дебора Прайор. Я с сумасшедший от радости улыбкой, обняла и поцеловала в щеку, брата на глазах у всех. Так что все поняли — я уйду. Кто-то заохал, кто-то вскрикнул. Я же спускалась по лестнице с таким облегчением. Подошла к чаще, порезала руку и капнула на — Бесстрашие. Они похлопали, смеясь над моим представлениям Смотря на взгляд отца и следя за его эмоциями. Мама смотрела с болью, но мне было плевать. Как и им тогда. После ещё пару десятков минут: — Калеб Прайор. Он встал, начал спускаться с лестницы, сериозный как будто волновался но взглядом он смеясь. Я это видела. Капнув кровью он на воду — Эрудиция. Я же смотрел на картину, которая мне хочется отпечатать в мозгу: отца и мать пораженные, предательством гордости семьи. Я не смогла сдержать и единственная из всех кроме эрудиции похлопала. Брат прошел на места, сел с сериозный миной, но я видела, он сдерживал из последних сил свою улыбку. — Беатрис Прайор. — через пару минут прокричал мистер Итон. Вот здесь было даже слепому видно, что ей страшно. Парень что сидел рядом со мной спросил с издёвкой: — Она ещё не решила? — Агас… — ответила я, с вниманием смотря на её действия. — Бесстрашие. Рядом со мной встали люди, чтобы её поздравить. Я же поймала взгляд брата, мы оба понимали, что она не готова к этому. Был страх, что её выгонят. «Дура» уверена произнесли мы оба одновременно, хотя я не была рядом с ним, но я уверена, что мы сказали это слова одновременно. После чего с улыбкой, повернулись к родителем. А там есть на что посмотреть… Отец — сдерживает стыд и ярость, пытаясь не смотреть на людей. Мама — плакала. После того как вся эта вакханалия закончилась, бесстрашные выбежали из здания. Бежали они быстро, но парочку взрослых замедлялись, чтобы новичков не растерять. Я бежала спокойно, не выделялась среди первых. За Беатрис я не смотрела, мне было плевать всё же не мои проблемы, что она выбрала самою опасную фракцию. После некоторые начали карабкаться на металлические трубы, чтобы попасть на пути по котором едет поезд. Хорошо что я люблю высоту, да и карабкаться я люблю. Когда я добралась, увидела как некоторые начали прыгать в поезд, которые был на ходу. Кто-то крикнул вниз: — Давай быстрее, пропустите поезд и тогда вы попадете к изгоям. Я оглянулась, посмотреть где сестра, всё же не хочу увидеть её среди мразей. Увидев что она уже залезла, успокоилась и прыгнула в вагон, что как раз вовремя, был с открытой дверью. Поездка была долгой, может где-то сорок минут. Сестру я не видела значит она в другом вагоне, я не хочу думать что она не успела. Со мной в вагоне что странно был только один человек — бывший искренний. Он молчал всю поездку, что казалось странным. Ведь он все же искренний а они всегда болтают без умолку, но я не сильно интересовались всё же я тоже бывшая отречеоная, но не спешу же бегать и помогать всем вокруг. Вообще он был привлекательным, достаточно высоким спортивных и рельеф у него тоже вроде был, с зелёными глазами и чёрными волосами. Но глаза, у него были как будто пустыми: — Нравлюсь. — сказал он, повернувшись ко мне лицом с дерзкой самоуверенной улыбкой. «Зубы у него были белые.» удостоверилась я. Зачем? Не спрашивайте. Я взглянув в его глаза: — Да, достаточно привлекательный. — сказала я сухим голосом. — Достаточна? — спросил он. Но после продолжил. — Ты же убогая, а говоришь как бывшая искренняя.-- контактирует он факт. — Спасибо. — просто ответила я. Не успел он что-то сказать, ведь через секунду зашёл какой-то мужчина: — Так, не спите. Через пару минут прыгаем. — Куда? — спросила мы в один голос, но нам не ответили. После мы увидели, как люди из первых вагонов прыгают на крышу какого-то здания. Мы переглянулись не веря, но после искренний ухмыльнулся и прыгнул. Я же подождав когда он приземлиться — тоже прыгнула. Было не сильно больно, всё же с прошлого раза я потребовалась. Когда я встала, чтобы оглянутся, я увидела неожиданную особу рядом со мной — Луиза. Решив не обращать на неё внимание, подошла к толпе что стояла у одного края, где на возвышении стоял первый лидер Бесстрашия — Макс. — Неофиты. — подождав пока все соберутся, продолжил. — И так, вы неофиты. Только прибывшие и новообращённые. — Он не обращался к бесстрашным с рождения, держал он свои монолог с нами. — То есть до этапа когда вы уже будете считаться членами нашего общества вам ещё жить и жить. У вас только два выхода: стать бесстрашными или же уйти с позором к изгоям. Ааа… Стойте есть третий — сдохнут. И только от вас зависит ваше будущее. Сейчас вы должны спрыгнуть с крыши и попасть в наш мир. Это будет ваше первая испытания Всё он говорил со спокойным голосом, руки он сцепил за спину и смотрел он на нас с открытым презрением. Мне он не нравился, поняла я. Кто-то спросил что внизу ему ответил второй лидер — Эрик. — Спрыгни и узнаешь. — сказал он, хриплым голосом смотря на небо. Красивый, но в тоже время от его взгляда хочется спрыгнуть с самой высокой крыши мира. Страшно, но не мерзко как от Макса. Эрик был мне больше по вкусу, не знаешь что от него ожидать, но мне почему-то всё равно. Угадайте кто первый решился — правильно моя сестра. Божки, как же она выделяется, вот зачем?!. Ладно если бы ты была искренней они язык за зубами не могут держать, но ты же отреченая. Эххх Я не хотела прыгать, нет я не боялась высоты или самой травмы или смерть, что может тебя там поджидать. Всё же четыре года по крышам лазить, многого стоит. Но вот самого мгновение падения, когда ты просто летишь, париш и ты не знаешь что тебя ждёт внизу, если вообще там что-то есть. Хотя я понимаю головой — что должно. Мне падения напоминает то чувство что я пережила, тогда после слов сказанные матерю. Чувство — неуверенности в себе, предательстве. Страх самой не знаю чего. Очень похоже на паническую атаку говорил старик что выслушал меня пол года назад. И я с ним соглашусь. Но я понимала что мне придется прыгнуть. И я готова ещё раз пережить мгновение этого страха ради своего будущего. Я прыгнула девятой, это цифра будет меня окружат всю жизнь. Но это я пойму, чуть позже. Внизу меня поджидала сетка, но я не сильно соображала ещё пару секунд после, просто лежала восстанавливая дыхание и успокаивала дрожи во всём теле. Всё же я свои силы переоценила. А это ещё даже не первый этап. От своих мыслей меня отвлёк окрик. Я должна снова встать на твердую почву. Я вижу несколько рук, протянутых от края сети, хватаю первую, до которой могу достать, и подтягиваюсь. Перекатываюсь и чуть не падаю лицом на деревянный пол, но он ловит меня. Он — это молодой мужчина, обладатель руки, за которую я ухватилась. У него тонкая верхняя губа и полная нижняя. Его глаза посажены так глубоко, что ресницы касаются кожи под бровями; темно-синие глаза. Тобиас Итон — сын той самой. Вот кого я увидела перед собой впервые вступив на земли своей новой Франции. Неожиданно неприятно. — Как зовут? — грубо спросил он. За ним стояла молодая женщина. Она взглянула на меня, оглядев с головы до ног и прокричала насмешливо. — Второй сухар за год! Неслыханно. Я же пытаясь отдышаться и в то же время сказать имя, смотря лишь на лицо Тобиаса, выискивая схожесть с ней. Но всё же взяв себя в руки, прошептала: — Дебора. После он меня толкнул к другим новичкам, что стояли у стены помещения. — Девятый прыгун Дебора. Я оглянулась, поняв что глаза привыкли к темноте и теперь я могу нормально осмотреться. В помещении было много народу. Всё они хлопали, приветствуя. — Добро пожаловать в бесстрашие. — сказала женщина, что насмехалась чуть раньше. После я узнаю что её зовут Лорен, она будет заниматься с группой бесстрашных с рождения. Когда все неофиты снова стоят на твердой земле, Лорен и Четыре, это прозвище Итона ведут нас по узкому тоннелю. Стены сложены из камня, как и потолочные скосы, и в результате кажется, будто я нахожусь в пещере. Тоннель освещен через большие промежутки, так что в темных переходах между тусклыми лампами можно легко врезаться в кого-либо. За Беатрис я не следила, но видела как она пару раз чуть не убила себя об других. Господи, какая она неуклюжая. — Здесь мы разделимся, — говорит Лорен. — Неофиты, рожденные в бесстрашие за мной. Полагаю, вам экскурсия не нужна. Она улыбается и подзывает неофитов-лихачей. Они откалываются от группы и растворяются среди теней. Я оглянулась оставшихся — нас было десять. Я с сестрой из Отречение. Другие были из искренности и эрудиции. Не было ни одного из дружелюбия. Большинства что ожидаемо были рождены в бесстрашие, они всё ушли с Лорен. Мы остались на месте, четыре решил сказать маленькую речь о своей биографии и что он станет нашим инструктор на эти пару недель. Девушка, что стояла рядом с сестрой высказалась об его новом имени. Он закрыл ей рот. Кароче ничего интересного. И да он был похож на мать, если внешность не сильно то энергия очень даже устрашающая.» Похоже» подумала я. После он решил провести нам маленькую экскурсию — Яма — это большая открытая пещера в комплексе Бесстрашных, центр всей жизни Бесстрашных. Яма — это место, где находится Пропасть; большой подземный водопад, впадающий в подземную реку. Очень красивое место. Пропасть ещё её зовут Смерть бесстрашных ведь старики и калеки прыгают в пропасть в доказательство, что они не боятся смерти. Если же они не прыгнули то их изгоняю. Бесстрашие не держит неугодных и не способных защищать и атаковать. Я это знала благодаря Филипу, Беатрис этого не знала поняла я по её испуганному взгляду и вскрику. Я не сдержалась и закатила глаза, ну если ты не хотела оставаться в отречения, могла же выбрать дружелюбия. Дура. Другого эпитета нет. После мы пошли в тренировочной зал — это большая комната, в которой есть тир, мишени для метания ножей, боксерские груши и борцовский мат. Учебная комната — это место, где посвященные проводят большую часть своего времени перед второй стадией посвящения. Бесстрашные начинают спарринг в этой комнате. Здесь мы будем тренироваться для первого этапа. После как неожиданно — столовая. Когда мы зашли нам начали хлопать и кричат. Мы расселись, я попала за стол к взрослым бесстрашными. Мы знакомились и я рассказывала о себе как и они. Но я была достаточно близка к столу Беатрис, хотя нужно звать её Трис, ведь она имя поменяла. Я слышала весь её диалог с Крис и Фором. Ха, мне было смешно наблюдать за тем как он ей объясняет как есть еду. После в помещения зашёл Эрик, подошёл к столу к Беатрис и что-то сказал Фору, тот ответил и после я хорошо услышала: — Ого, Сухарь, — ухмыляется Эрик. Улыбка растягивает проколы от пирсинга в его губах– Посмотрим, долго ли ты протянешь. Я улыбнулась и подумала, что мне тоже очень интересно сколько протянет сестра. Эрик меня заметил. Сложно не заметить девушку в сером платье в кругу мужчин и женщин в черном. — О… Ещё одна. — мы пересеклись взглядами, он просканировав меня, но ничего больше не сказал и сел рядом с Фором. Они поговорили о чем-то связным с Максом, но после он ушел. Я перестала обращать внимание на сестру, но поняла что она переборщила кажется вопросами ведь Фор сказал: — Я думал, нелегко придется только с правдолюбами, которые задают слишком много вопросов, — холодно парирует он. — Теперь и Сухари подключились? — Наверное, это потому, что ты такой мягкий, — предположила сестра. — Ну знаешь, как кровать, утыканная гвоздями. Кажется на пару секунд на их столом обрушилась мертвая тишина, но я не выдержала и засмеялся. Фор перевернулся ко мне лицом и произнёс сухим голосом чтобы всё услышали: — Продолжим нашу экскурсию. — он думал что я успокоюсь, но я всю дорогу смеялась, даже не пытаясь сдерживаться. Спальня, была страшная. Мы будем жить всё вместе в комнате и будет делить один туалет. Классс. В спальне нас поджидал Эрик. Он начал свою речь сосредоточенным голосом: — Если кто не в курсе, меня зовут Эрик, — сообщает он. — Я один из пяти лидеров Лихости. Мы здесь очень серьезно относимся к инициации, поэтому я вызвался проследить за большей частью вашего обучения. Ооо будет интересно. — Несколько основных правил, — продолжает он. — Вы должны приходить в учебный класс к восьми утра каждый день. Обучение ведётся без выходных с восьми до шести, с перерывом на обед. После шести вы вольны делать все, что хотите. У вас также будет немного свободного времени между ступенями инициации. — Покидать лагерь разрешается только в сопровождении бесстрашных, — добавляет Эрик. — За этой дверью — Обратите внимание, что кроватей десять, а вас всего девять. Мы ожидали, что сюда доберется больший процент переходников. — Но сначала нас было двенадцать, — возражает Кристина. Я закрываю глаза и жду замечания. Ей надо научиться молчать. — Всегда есть по меньшей мере один переходник, который не добирается до лагеря, — отвечает Эрик, ковыряя под ногтями, и пожимает плечами. — Как бы то ни было, на первой ступени инициации мы держим переходников и неофитов-лихачей порознь, но это не значит, что вас и оценивать будут по-разному. В конце инициации ваши ранги будут определяться в сравнении с рангами неофитов-лихачей. А они уже выше, чем ваши. Так что я думаю… — Ранги? — переспрашивает эрудитка с мышиного цвета волосами впереди меня. — Но зачем нас ранжировать? Эрик улыбается. — Ранжирование преследует сразу две цели, — поясняет он. — Первая — определение порядка, в котором вы будете выбирать работу после инициации. Есть всего несколько по-настоящему хороших мест. Вторая цель, — произносит он, — состоит в том, что только лучшие 15 неофитов будут приняты в члены фракции. А вот это неожиданно. Очень неожиданно. — Что?! — вскрикнула Крис. — Неофитов-лихачей — одиннадцать, вас — десять, — продолжает Эрик. — В конце шесть неофитов будут отправлены к изгоям. На пару минут в помещении стало тихо, были слышны только охи каких-то девушек. Я же была спокойна и смотрела на улыбку Эрика. Довольная улыбка. Он рад и как будто впитывает наш страх. — Но это… нечестно! — кричит правдолюбка с широкими плечами, Молли. Несмотря на злость в голосе, она выглядит напуганной. — Если бы мы знали… — Хочешь сказать, что если бы знала это до Церемонии выбора, то не выбрала бы Лихость? — рявкает Эрик. — Раз так, убирайся немедленно. Если ты действительно одна из нас, тебе должно быть все равно, что ты можешь провалиться. А если не все равно, ты трусиха. Эрик толкает дверь в спальню чтобы выйти. — Вы выбрали нас, — говорит он. — Теперь наша очередь выбирать. Он дал нам время до завтра. Завтра начнутся тренировки. Я лежала на кровати в дальнем углу, рядом с дверью в ванну. Не могли уснуть, хотя нужно ведь завтра рано вставать. Но всё же в этой комнате были шесть девушек если считать со мной. И четыре парня. С одной стороны, Дебора ты в себя уверенна, ты умеешь себя защитить, но страх не уступает. Неожиданно я услышала всхлип, думала что плачет сестра. А оказался Ал — искренний. Смешно. Под его рыданиями, я и заснула. Утрам встала одна из первых, прошла в душ и умылась за четыре минуты и восемь секунд. Когда я вышла из уборной я уже была одета в черные длинные широкие шорты до колен, спортивный топ и батник тоже длинный. Всё конечно же черная. Вообще мне повезло, пошла на склад одна из первых после речи Эрика, пока другие отходили от неё. Там я выбрала самую удобную одежду, в мужском отделе нашла тоже пару хороших вещей. Кароче я везучая. По дороге в зал для тренировок я заметила сестру. Она шла впереди с Кристиной, они везде шли вместе. Ну может Крис её откроет с другой стороны. Главное чтобы не предала, как меня Луиза. В зале я стояла у стены и смотрела на Фора с пушкой в руке. Вот к этому я не готова. Да, было понятно что мы должны уметь стрелять, но я этого не ожидала с первого же урока. Хотя это и логично. — Первое, чему вы сегодня научитесь, — стрелять из пистолета. Второе — побеждать в схватке. — Четыре не глядя вкладывает пистолет на стол. — К счастью, поскольку вы здесь, вы уже знаете, как садиться на движущийся поезд и спрыгивать с него, так что мне не нужно учить вас еще и этому. Ха. шутка от комика. Дальше я не сильно слушала — думала. Пока не услышала голос моего саседа по вагону. — Но что… — Питер сопровождает слова зевками. — Что общего между стрельбой из пистолета и… отвагой? Четыре проворачивает пистолет на пальце, прижимает дуло ко лбу Питера и взводит курок. Питер замирает с открытым ртом, не завершив зевка. — Проснись! — рявкает Четыре. — У тебя в руках заряженный пистолет, идиот. Веди себя соответственно. Он опускает пистолет. Как только непосредственная угроза миновала, зеленые глаза Питера леденеют. Так же как в вагоне. Такой завораживающий взгляд. — Что касается твоего вопроса… намного меньше шансов, что вы не делаете в штаны и приметесь звать мамочку, если научитесь защищаться. — Четыре останавливается в конце ряда и поворачивается на каблуках. — Также эти сведения могут пригодиться вам позже на первой ступени. Итак, следите за мной. И после началась то что мне понравилось — мастер-класс. Фор решил покрасоваться и попал по всём мишеням. После он выделяет нам по пистолету и сказал стрелять. У меня если честно, так себе получалось 6/10. Ну хотя бы так. По пути на обед, я размышляла, о том как улучшить свою стрельбу. За стол я опять сёла к взрослой женщины, лет 24. Её звали Ники и она делала пирсинг, мы поговорили и я сказала, что прийду к ней когда-то на сеанс. После она меня спросила: — Почему ты, не сидишь с другими неофитами? Я оглянулась на стол Трис, что сидела в компании Крис, Ала и Уила, после на стол Питера и его компании. Просто сказала: — Мне с ними не интересно? — но получилось больше вопросительно чём утвердительно. Улыбнулась. После обеда мы пришли в другой зал. Было понятно что он для борьбы. — Как я уже говорил утром, — произносит Четыре, — далее вам предстоит освоить борьбу. Цель — научить вас действовать, научить ваше тело отвечать на опасности и угрозы, а это потребуется, если вы намерены жить в бесстрашие. После он показал приёмы который мы сегодня должны выучить и уже завтра показать при поединке с другими. Я делала всё правильно и не привлекая к себе внимание. И только сейчас я поняла что я невидимка. Нет, сериозно. Даже сестра за эти два дня не подошла ко мне. Другие вообще кажется не знают меня по имени. От этого мне стало как-то уж слишком и ненормально весело. Что я не смогла сдержать улыбку и тихий смешок. Через пару минут я заметила сцену Фора и сестры у груши. И во мне неожиданно проснулась злость, я начала бить грушу сильнее и сильнее с каждым разом. Пока меня не окликнули: — Ей, ты превратила свои руки в мясо. Сухарь, с тобой разговариваю. — произнёс Эрик. От его голоса всё прекратили тренироваться и взглянули сначала на него, после на меня. Я же успокоилась. Но не перестала бить, просто с меньшей силой. Да и Фор отцепился от Трис. К шести вечера мы закончили. По дороге в комнату, Крис меня неожиданно позвала в тату — салон. Я посмотрела на сестру та пожала плечами, но я была не против, всё же я дала слово Ники. Ночью я уже была со штангой в языке и что крайне неожиданно — я сделала тату, свою первую тату, но не последнюю. Тату двух ласточек на шее, удивительно но у сестры были три ворона на ключице. Всё же чем-то мы похожи. Я не представляла, что эта тату подарит мне второе имя, на завтрашний же завтрак Питер подошёл ко мне посмотрел на тату и сказал: — Ласточка. Будешь Ласточка. И всё ушел. Это было крайне странно. После все так начали меня звать. Им казалось моё имя слишком сложным. Я же была не против, мне самой понравилось. В зале нас было двенадцать. Неофиты и Эрик с Фором. Распределив нас по парам, сказав этим кто с кем драться будут. Ласточка / Трис. Они уже успели мне и имя изменить на доске. Я против сестры, мы переглянулись и я прошептала: — По ходишь с синяками, сестрёнка. Но нас всё услышали. Всё-таки я не подумала про эхо. — Так вы близняшки? — с ухмылкой произнёс Эрик. Я не успела ответить, как Питер сказал: — Нее, они тройняшки. Третий в Эрудиции. Я пыталась убить его взглядом. Но не сложилось. — Так, вы дети Прайаров. Интересно. — но после уже громче. — Готовьтесь. У вас есть час. От нас отстали. Но сестра: — Почему ты уверена, что сможешь меня победить. — в недоумении и неверии в мои силы. Сказала она. Я усмехнулась и прошептала: — Потому что я не ты и не капнула в первую попавшую чащу. — и ударила её пальцем по носу, как делал старик с нами с Калебом. Ушла в другой конец зала. В начале на ринг зашли парни, друзья Трис. Но я не смотрела на то как они дерутся, просто била грушу и слушала крики Эрика. Ха, он любил понаблюдать за жестокостью. Старик рассказывал про такой тип бесстрашных — они те что всегда чего-то достигают, им не нравится слабаки и всё что с ними связано. Обожают командовать да и получается у них лучше чем допустим у другого типажа — тот же Фор если и достигнет чего-то, он никогда не сможет это удержать, он всё равно внутри себя слаб. И не хочет меняться, он меняет под себя других, но не в лучшую для него либо для других целей. Он просто даже не знает что делать с этой самой властью. Сложно. Меня отвлёк от мыслей окрик: — Хватит! Я… — кашляет. — Я сдаюсь. Вот жеж… А мне казалось что она хотя бы может терпеть боль, раз перешла в эту францию. Взглянув на Эрика, пыталась найти решение что он принял на счёт неё. Сама виновата, он же говорил что ненавидеть трусов. — Вставай, — произносит он. Он говорит тихо и обдуманно. Хватает Кристину за руку, рывком поднимает с пола и тащит к двери. — За мной! — приказывает он остальным. И мы повинуемся. Питер и я переглянулись, поняв что сейчас будет представление. Не знаю когда, но мы кажется хорошо поладили. Хотя и пообщались очень мало. Но мы понимали друг друга по взгляду. После той сценки нас отпустили, я назвала её «Давай, Кристина» потому что за пять минут что она держалась за мост, Крис и Ал выкрикнули эту фразу раз так сто. В свободное время я пошла к Ники на работу и просидела с ней. На утро на доске было написано Ласточка/Кристина. Но Блять у меня вырвалась из-за Питер/Трис. Ну это будет избиение ребенка, как вообщем-то и у меня. Но я хоте бы сдержать себя попытаюсь. После того как Трис увезли, была моя очередь. Ну я справилась быстро, всё же у неё прошлые синяки не прошли, у неё всё болела. После боя, Эрик сказал: — Ну хотя бы одна убогая хороша. *** Через пару часов нас остановили от тренировок и Эрик сказал что мы свободны, но чтобы завтра были у поезда. Нас отведут осмотреть, что имеется ввиду под полномочия бесстрашных. Я в тот вечер думала как расслабиться ну и решила пойти в тату салон. Зачем? Не спрашивайте, вроде как не думала о тату до выбора Франции, но сейчас. Решила набить цветы на предплечье. Не понимаю почему всё выбирают что-то жестокое и тёмное. Ведь придумали цветные тату. На следующей день мы запрыгнули в поезде и поехали на стену. Ничего интересного кроме постоянных взглядов Трис на Фора. После я услышала что Фор был первым на его патоке и на вапрос Питера «И вы, выбрали это?» Я бы ответила «Просто он понимает, что если выберет стать чем-то большим, он не справится.» Слишком слабый психически. В ту же ночь нас огарошивает новость что мы будем проходить какой-то квест — весело. А я так хотела поспать. — Мы разделимся на две команды, чтобы сыграть в захват флага. В каждой команде будет равное количество членов фракции, неофитов-лихачей и переходников. Одна команда покинет поезд первой и найдет укрытие для своего флага. Затем вторая команда проделает то же самое. — Вагон качает, и Четыре хватается за край двери, чтобы не упасть. — Это традиция Лихости, так что советую вам отнестись к ней серьезно. Я в команде Эрика. Решили, под мою инициативу спрятать флаг под землёй, да просто под землёй под листьями и пару мусором в углу одного здания, наверху ближнего к нему строение ставим лучшего снайпера и хорошая в ближнем бою девушка должна быть неподалеку к флагом. После пару маленьких и самых слабых в беге и сноровки девушек как и Эрик, Питер и Эдвард как самые сильные в нашей группе убегают «типа искать флаг но так чтобы они были видны» я же с Кларк и Виозиом идём искать флаг, но более осторожно. В этот же день я начала общаться с Визиом, он был бесстрашный от рождения и как неожиданно младшим братом Виктора. Как и ожидалось — мы выиграли. В честь этого я Питер и Визиом решили прогуляться и выпить в городе, никто сильно в тот день не следил за нами. Проснулись я на следующей день в квартире Визиома, голая в обнимку с Питером. Пиздец. Но что сделано… Я решила не усугублять и просто приготовила воду и таблетку для головы на тумбочке и просто вышла из квартиры. Блять… как же неловко. Пошла в душ и на завтрак. Пришла я в зал для тренировок одна из последних, даже Питер уже присутствовал. Он всю водную часть пялился на меня. Я на него. Всё честно. Мдаа. После сцены на уроке по метанию ножей, мы тренировались молча. Устали ножи мне даются легче. 9/10. После ближе к девяти вечера я вышла из комнаты прогуляться и встретила как неожиданно Питера. — Может поговорим? — спросил он. Я кивнула и мы прошли на мост, смотря вниз на скалы и слушая звук бюший о них воду. — Я не хочу отношения с тобой, до того как стану полноценной бесстрашной. — сказала я сухим голосом, не смотря на него. Хотя я вру, я хочу с ним отношения, но мне страшно, что я не справлюсь и меня выгонят. Я не хочу остаться влюбленной в кого-либо, перед тем как покончить с собой. — Хорошо, но когда ты станешь бесстрашной, у тебя не будет других отговорок. — ответил он спокойным, даже ледяным голосом. Ушел. *** Начался второй этап. В первом я зашла в пятерку лучших. Нас семеро, четырех выгнали: - Эдвард — Питер — Франко — Майра — Ласточка — Крис — Трис Вторая ступень инициации началась. Мы сидели в очереди в тишине. Была слышна только дверь что открывается и закрывается. Ну и конечно бред того кто из неё выходит. Я вышла в тишине. В полнейшей тишине. Девять страхов. Быть изнасилованной, быть отреченой как родители, падения в неизвестность, стать изгоям, гореть в огне, насекомых в большом количестве, остаться одной (без брата, Питера) убить ребенка. И конечно Эвелин Итон. Когда Фор это увидел он был поражен, но не ошаращеным. Значит он знал, что она жива. — Да, Фор. Я убью твою мать. И вышла из комнаты. Через неделю была Комната моделирования страха. Но уже не одиночная а для третьего класса инициаций. финального теста мы прошли там. Остались только пятнадцать. Из переходников только шесть. Питер на первом месте, я на третьем, Трис на десятом. Визиом на пятом. Другие меня не волнуют. Я стала полноценной бесстрашной. В тот вечер в нашей Франции все гуляли и веселились. Я же найдя Питера, поцеловала его. Не помню как, но уже через пару минут мы были в моей новой квартире полураздетые. *** Через неделю нам сказали куда нас определили работать. Питер будет помощником Эрика и после того как Эрик станет полноценным лидером тот может претендовать на второе место. Это и случилось через трёх лет. Визиом решил всё-таки пойти в тату мастера он и сделал мою следующую тату — ветку с зелёными листьями на плече. Трис решила как и её муж Фор стать тренером для неофитов. Я за ней не сильно следила. Я же год искала Эвелин по всему городу. И всё-таки нашла через одиннадцать месяцев и четыре дня. Я её кинула под поезд после три пулевые ранения в плечо, бедро и лодыжку. После я подожгла её волосы как и её кожу на голове. Только после этого я с лёгкой душой её подкинула прямо на рельсы и ровно после двух её криков --"Пожалуйста… не надо» и «Я. все сделаю.» её приехало. Через пару месяцев Питер зделала мне предложение. Я согласилась. И когда он стал вторым лидером, я обрадовала его новостью — у нас будет ребенок. Савва родился весной. Через три года я родила ещё трёх детей — сын Элиот, дочь Энже и ещё один сын Феликс. Моя работа в бесстрашие была проста -- секретарша Эрика. Конечно не работа мечты, но так я буду уверена, что мои дети не натворили чего пока я на вылезки. Мой брат Калеб через семь лет женился на переходнике из искренности в эрудицию - Катрина, у них родился прекрасная дочь София. Трис же с Фором расстались через пару лет совместной жизни. У меня же большая семья, любимый муж и прекрасные дети.