Глава 30

Антон прилетает, когда на часах переваливает за десять вечера, а на город уже опустилась тёмная ночь. Этот европейский островок на территории России не мог похвастаться белыми ночами. И эта темнота давила на его плечи, пока он вызывал такси, стоя чуть поодаль от дверей аэропорта. Тёплый летний ветер забирался под одежду, одаривая кожу мурашками, к которым Антон, кажется, уже привык, поэтому даже не вздрагивал. Он вбивает незнакомый для себя адрес, но это единственное место, которое он знает в этом непонятном для него месте. Бежит куда-то, лишь бы не чувствовать эту пугающую неизвестность, слепо надеясь, что его примут. Но попробовать же можно? Такси подъезжает к аэропорту быстро, и Антон, не смея задерживать водителя, быстро минует расстояние между ними и садится в машину, перед этим закинув чемодан в багажник. И ему везёт: водитель попался молчаливый, который смотрит только на дорогу. Перед этим он уточнил, мешает ли Антону музыка, на что мужчина лишь отрицательно мотнул головой, даже не вникая в ноты, вылетающие из динамика. Сил ни на что не осталось. Ни на разговоры, ни на ответы, ни на какую-либо концентрацию на чём-то. Этот островок, куда он сбежал, представляет собой просто несколько крупных городов, соединённых между собой широкой трассой. Антон наблюдает за одинаковым пейзажем, особо не отражая в голове, что видит. Всё тёмное, лишь дорога освещена с двух сторон небольшими лампами. Он пытается отвлечься, смотрит, сколько осталось ехать, параллельно пытаясь предугадать реакцию тех, к кому он едет. Антон за пару дней нашёл квартиру в Калининграде. Это не так трудно в современном мире. Но он просчитался со временем, забыв о существовании часовых поясов. Поэтому ему нужно было где-то провести одну ночь, чтобы потом заселиться на съёмную квартиру. И Антону пришлось поехать туда, где ему вряд ли будут рады. Но он вновь думает о том, что другого выбора у него нет. Проходит от силы минут двадцать. И вот Антон уже стоит у безликой многоэтажки, окружённый тишиной опустившегося мрака. Внутренний двор освещён жёлтыми фонарями, а на детской площадке, у качель, ещё остались подростки, любящие ночные приключения. Как бы по-европейски не выглядел этот город 一 он по-прежнему был на территории России. И это давало совсем немного уверенности: Антон не чувствовал себя совсем одиноким. Он вдохнул в лёгкие ночной воздух, который всегда почему-то казался ему более чистым и свежим, и двинулся к нужному подъезду. Стоя в кабине лифта он пытался унять внутреннюю нарастающую панику. Колени немного подрагивали, а нижняя губа, кажется, была уже искусана в кровь. Кости в пальцах давно прощёлканы по нескольку раз, а возле ногтей появились небольшие заусенцы. Как же он нервничает. Никогда ещё Антон не чувствовал такое: словно его подвесили за ворот футболки на гвоздь. Шею сдавливает, а высвободиться, свободно вдохнуть, ослабить хватку 一 не получается. Стоит у тёмной двери, которая сверху освещается небольшой лампой. Единственная из всех на этаже, словно сама судьба смеётся над ним, едко сообщая: тебе больше некуда идти. Антон сверлит глазами золотые цифры на двери прежде, чем всё же собраться с духом и звучно постучать костяшками по поверхности. Нажать на звонок он не решился. Проходит немного времени. Но для Антона 一 целая вечность. И он находит в голове дурацкую причину, чтобы уйти, пытаясь игнорировать гложущее чувство вины. "Уже поздно. Они, наверное, спят.". Как же нелепо и тупо. Антон сам даёт такую же оценку своим мыслям в голове, медленно отворачиваясь от двери. Но останавливается, услышав поворот замка. Дверь открывается. Антон стоит на пороге с поникшей головой и поднимает свой взгляд, когда полоска тёплого, почти оранжевого света касается его ног. Перед ним Настя. Удивлённая, пытающаяся понять, что происходит. Видно, Антон застал её врасплох: у неё волосы собраны в небрежный хвост, а тело укутано в длинный шёлковый халат такого пудрового оттенка, и взгляд такой растерянный, бегающий. Сначала она замечает мужчину, затем его чемодан, стоящий рядом, а уже потом его убитую позу. 一 Антон? 一 она задаёт этот вопрос, чтобы убедиться в собственной нормальности. 一 Можно? Антон произносит это тихо, но Настя слышит его эхо, расходящееся по подъезду. Замечает его взгляд исподлобья, в котором слишком много боли, которую он так усиленно прячет. И сердце девушки пропускает удар. Она поджимает губы и отходит от двери, пропуская мужчину. Антон даже чуть вздрагивает, явно не ожидая подобного от Насти. Но, Господи, как же он ей благодарен. Он ощущает себя бездомным котом, который скитается по улицам сам по себе, ища помощи. И удивляется, получая её от тех, кто, казалось, по отношению к нему никогда её не дал бы. Он проходит в квартиру, сразу же чувствуя, как же тут тепло. Ставит чемодан у двери и тут же стягивает с себя худи, оставаясь в одной футболке. Бросает взгляд на небольшой комод, стоящий в коридоре, и смотрит на Настю, беззвучно спрашивая разрешения. Девушка лишь кивает, и Антон кладёт кофту на комод. Стягивает обувь и, поднимаясь, видит, как Настя уходит вглубь квартиры. Антон следует за ней, параллельно рассматривая то, что встречается на пути. Квартирка небольшая, с низковатыми потолками и немного узким коридором. В антураже он замечает много оттенков бежевого и зелёного, находя подобное сочетание привлекательным и достаточно уютным. И он чувствует, что тут живёт любящая семья. И его душа немного расслабляется, когда Антон понимает, что его дочь живёт в атмосфере любви и понимания. В той, какую они с Настей пытались построить, но не справились, лишившись той духовной связи, что удерживала их вместе. На светлых обоях мужчина замечает прикреплённые листы А4 с детскими рисунками: знаете, такие, где человечки размером с дом, у которого крыша треугольная всегда, а в углу обязательно большое жёлтое солнце. Он улыбается, замечая среди таких рисунков один. На листе бумаги нарисован мужчина с двумя голубыми точками вместо глаз и большой улыбкой на лице, а рядом маленькая девочка с длинными тёмными волосами, держащая его за руку. Это трогает. Нежно касается чувствительного сердца мягким белым пером. И сейчас Антон остро ощущает, как же соскучился по дочери. Он еле слышно вздыхает и проходит на кухню, где уже была Настя. Комната, погружённая во мрак, всё равно выглядела светлой из-за бежевых оттенков. Девушка не стала включать весь свет, оставив лишь одну лампу, от которой исходил желтоватый оттенок. Антон сел на мягкий диван, стоящий у стола, и теперь его лицо тоже стало освещаться, позволяя Насте лучше видеть его эмоции. У него в глазах пустота. И её это пугает. Ведь она никогда его таким не видела. Он разбит, скомкан, как бумага, испорченная чернилами и валяющаяся на улице у переполненной мусорки. Сидит, опустив голову вниз, смотря на собственные руки. Настя вздыхает и даже не решается хоть что-то спросить. Словно боится причинить ещё больше боли. И когда она стала волноваться за его чувства? Раньше Настя бы точно не удержалась от едкого словца, чтобы хоть как-то задеть Антоново самолюбие. Но не сейчас. В её жизни всё так поменялось, что теперь она просто не видит смысла в этой дурацкой мести за своё разбитое сердце. Чувствам свойственно исчезать, меняться, притупляться 一 это вообще такая странная субстанция, напоминающая не то воду, не то воздух. Сложные химические процессы с простыми названиями. И чувства человека 一 исключительно проблема человека, его мысли и предрассудки. И нет ничьей вины в том, что они меняются. Так работает время. Так работает взросление. Настя без слов достаёт стакан из ящика и наливает в него воды, нарушая нависшую тишину. Подходит беззвучно и садится рядом с Антоном, поставив его на стол. 一 Не волнуйся, я ненадолго, 一 тихо произносит Антон чуть хриплым голосом. 一 Чисто ночь перекантоваться. 一 А здесь ты, 一 аккуратно спрашивает Настя, 一 надолго? 一 выдерживает паузу, делая акцент на каждом слове, чтобы он понял, что она имеет в виду. И Антон понимает. 一 Я не знаю… 一 выдыхает он, поднимая голову и направляя свой взгляд в белый потолок. Настя замечает, как он быстро моргает, а кадык на шее чуть дёргается. Он кусает губы и старается справиться с нахлынувшими эмоциями. Антон бы сейчас всё отдал, чтобы не чувствовать эти острые когти, полосущие всё, что только есть под его кожей. Гадкое чувство вины и невозможность сделать что-либо мешаются в одно большое чёрное пятно, растекающееся во всём теле, погружающее сознание в пучину личного безумства. И Настя слишком хорошо знает это состояние. Ведь сама переживала его, когда решила всё начать с чистого листа и подала на развод, когда Антону нужна была её поддержка. Она ничего не говорит. Просто скользит руками по его плечам и мягко прижимает к себе, заключая в объятия. А Антон смыкает руки на её лопатках, утыкаясь лицом в её плечо. Настя чувствует, как подрагивает его тело, и она зарывается пальцами в его волосы, не давая отстраниться. Успокаивает, не задавая вопросов. Ей будто всё становится понятно и без его объяснений. Антону не нравилось, когда его жалели. Он всегда был сильным и уверенным, человеком, способным решить свои проблемы самостоятельно. Но людям свойственно ошибаться. Свойственно терять дух, терять себя, падать на дно и из последних сил пытаться выбраться из этой ямы. И порой так хочется просто бросить всё, заплакать, чтобы все эмоции наружу вышли и чтобы рядом был кто-то понимающий, который не будет давать какие-то советы. Он и так знает, что делать, просто нужно, чтобы выслушали. Потому что без людей никто не может. Тупая установка: "мужчины не плачут", которую постоянно вбивают в головы мальчикам. Кто это придумал? Нельзя стыдиться своих чувств, потому что люди 一 живые существа, а не бездушная гора металла. И Антон тоже живой. Хотя бы потому, что умеет любить. Но сейчас он убеждён 一 его любовь приносит только боль. Он не умеет биться насмерть с трудностями, ему нравится находить обходные пути, чтобы не сталкиваться лицом к лицу со страхом. Куда лучше отвлечь его и пойти дальше, своей дорогой, изредка оглядываясь назад. И как же поздно Антон понял, что не все проблемы решаются так просто. Он потерял единственного человека, которого по-настоящему полюбил всем сердцем. И, возможно, это бы не звучало так больно, если бы не факт того, как он потерял. У него никто никого не отнимал. Он сделал это сам. Тихонько, как самая настоящая мышь, пока никто не видит. Быстро сменил номер, быстро написал заявление, быстро купил билет в один конец без пересадок (чтобы, не дай Бог, не передумать). Даже не сообщил, куда он, где и что. Просто, чтобы она не искала его. Не бежала за ним, бросившись в омут с головой. Антон был уверен, что Маша бы так и сделала. Слишком она бесстрашна и самоотверженна. И, наверное, этому стоило бы поучиться у неё Антону. Но он опять выбрал обходной путь. Оставил её. И пока Антон всё это проворачивал, не было и минуты, когда бы он не подумал о ней. Мозг такая уникальная штука: как бы ты ни пытался забыть, он будет заставлять тебя замечать. И всякий раз, когда Антон пытался убедить себя, что поступает правильно, он всё равно бессонными ночами вспоминал все подробности их совместного прошлого. И понимал, что нихера это не правильно, но по-другому не может. Антон чувствует себя глупой ошибкой, которую люди совершают раз за разом, наступая на одни и те же грабли. Настя позволяет ему выплакаться, подставив плечо. Её слова о том, что он ей по-прежнему дорог, которые она произнесла в аэропорту той холодной зимой 一 не просто заученная реплика. Как бы она ни пыталась его ненавидеть, в голове всегда был голос здравого смысла. А, может, это просто прошлое, напоминавшее ей о минувших днях. Ненависть 一 чувство слишком сильное, оно присуще больше подросткам, которые находятся на стадии понимания мира и того, как в нём всё устроено. Настя не умеет ненавидеть. Она лишь поддалась своей обиде на саму себя, переложив её на Антона. Думала о справедливости, пока не поняла, что её нигде и в помине нет. Справедливость придумали люди, установив для себя определённые рамки. И они все разные. И никто не виноват в том, что не оправдывает тех ожиданий, которые мы установили. Настя Антона слишком хорошо знает. И знает, что, чтобы там у него ни произошло, он не хотел ничего плохого. Но Антона это не утешает. Как незнание закона не освобождает от ответственности, так и отсутствие злого умысла не освобождает от вины. И какое бы напряжение между ними ни было 一 Антон доверяет ей. И его прошибает осознание. Такое, что даже поток слёз останавливается, и он перестаёт дрожать в её руках, пока она гладит его по лопаткам. То, что Антон приехал сюда, по его словам, "чисто перекантоваться" 一 херня полная. Он сам попытался себя в этом убедить, но лишь сейчас понял, что это не нужно. Любая ложь 一 бессмысленна. А самому себе 一 тем более. Зачем делать вид, что ты сильный, в момент слабости? Зачем это скрывать? Антон осознанно поехал в этот дом, нутром чувствовал, что ему необходимо кому-то выговориться. Кто может его принять любым. И он точно знал, что в этом месте есть один человек, способный это сделать. 一 Ты одна? 一 тихо спрашивает Антон, украдкой утирая слёзы, делая вид, что ничего не произошло. 一 Даня в ночную сегодня, 一 отозвалась девушка, словно не замечая его слабости. 一 Лиза спит уже. 一 Я могу её увидеть? 一 он поднимает на неё взгляд и смотрит с последней застывшей надеждой в глазах. Настя без ответа поднимается со стула и уходит из кухни, беззвучно зовя его с собой. Антон чуть шмыгает носом и проводит руками по лицу, пытаясь убрать остатки своих эмоций. Кидает быстрый взгляд на стол и одним движением подхватывает стакан с водой, моментально осушая его. В горле чувствуется прохлада, и от этого будто становится легче. По крайней мере, он может дышать без мерзкого кома. Антон ставит стакан обратно и следует за ушедшей Настей. Он замечает её в том коридоре, где они были недавно. Она стоит как раз у того места, где на стене висят рисунки. Антон, когда проходил здесь, даже не заметил закрытую дверь. Настолько он был погружён в свои мысли. 一 Она там, 一 шепчет Настя. 一 Только тихо, прошу тебя. Антон кивает, мысленно благодаря её за эту возможность. Если быть честным, он даже и предположить не мог, что Настя пустит его в квартиру. Видимо, слишком рано он в ней разочаровался. Она понимает его. И принимает как раз в тот момент, когда ему некуда идти. Но Антон знает 一 это не из любви. А просто потому, что он был когда-то важной частью её жизни. Мужчина аккуратно нажимает на ручку двери, чтобы не издавать лишних звуков, и толкает дверь от себя, делая маленький шаг. Проходит в тёмную детскую комнату, где на большой мягкой кровати сладко спит его малышка. Настя прикрывает дверь, оставляя Антона наедине с дочерью, за что он ей благодарен. Детская выполнена в каких-то нежных сиреневых оттенках. В полумраке это не особо понятно, но он точно знает, что сиреневый 一 любимый цвет его дочери, поэтому догадаться было несложно. Окна зашторены, а у кровати стоит письменный стол, где разбросаны карандаши и листы бумаги. Его дочка, как и папа, любит рисовать, он это тоже знает. Его это трогает за самое сердце. Антон улыбается, чувствуя, как вновь подступают слёзы. Но он глотает их и проходит вглубь комнаты, пододвигая стул к кровати. Над ней горит небольшой ночник в виде котика, поэтому он может увидеть, как спит девочка. Антон замечает, как она, свернувшись калачиком, прижимает к груди мягкую игрушку в виде котёнка. Ту самую, что он подарил ей в аэропорту. И мужчина вновь улыбается, чувствуя, как по щеке вновь катится небольшая слеза. Как же он скучал. Малышка спит, глубоко дышит, будто чувствуя, что к ней пришёл кто-то родной. У неё ресницы чуть подрагивают, а на лицо упала тонкая прядь тёмных волос. Антон чуть наклоняется, тянется к ней и нежно, чтобы не разбудить, убирает прядку со лба. Он видит её спокойное лицо и чувствует, как его сердце успокаивается, а тупая тянущая боль немного отпускает. Антон осознанно приехал в этот дом. Здесь живёт человек, который принимает его любым. И это его дочь. Для неё папа всегда самый лучший. А даже если он делает что-то плохое, она всегда найдёт ему оправдание. Потому что 一 это же её папа. И если он оступился 一 она всегда поможет. Для неё в этом мире всё просто. И, наверное, так и надо жить 一 не заморачиваясь и не копаясь в собственном сознании. У Лизы в комнате большой шкаф стоит, который уже обклеен какими-то рисунками и стикерами. А на комоде лежит небольшое семейство игрушек. На полу ковёр мягкий лежит, где пару деталек от пазла валяется. И Антон понимает: здесь живёт ребёнок. Его ребёнок. И именно живёт, а не существует. Это позволяет ему легче дышать и забыть о своих проступках и ошибках. Лиза 一 его исцеление, его антидот на всю жизнь, его лучик света. Он так сильно её любит, что не может сдержать свой порыв. Поднимается со стула и подходит к кровати. Наклоняется и оставляет короткий поцелуй на её лбу, чувствуя родной запах дочки. Девочка чуть ворочается, но вновь замирает. И Антон замечает: её губы в небольшой улыбке растягиваются. Всего на мгновение, но этого достаточно, чтобы его сердце ожило в новом ритме, игнорируя свежие раны. Он ещё пару минут смотрит на свою дочь, чувствуя успокоение души. Ощущает, как нежный стебель надежды оборачивается вокруг трещины в его ребре. И это даёт силы. Антон вздыхает еле слышно и тихо выходит из комнаты, потому что опасается разбудить Лизу. Прикрывает за собой дверь, ощущая чужое присутствие рядом. 一 Я там тебе постелила в зале, 一 шёпотом произносит Настя, привлекая его внимание. 一 Тебе нужно поспать. 一 Сомневаюсь, что это получится, 一 тихо произносит Антон сквозь грустную усмешку. 一 Как ты? 一 спрашивает, наверное, чисто для галочки, потому что и так знает ответ. 一 Лучше, чем было, 一 вздыхает он. 一 Спасибо тебе за всё. Настя смотрит на него и легко улыбается, чуть поджав губы. Антон кивает ей и проходит мимо, направляясь к единственной комнате, из которой по полу скользит полоска света. Девушка провожает его взглядом прежде, чем удалиться на кухню. Она ополаскивает стакан под тонкой струёй холодной воды и убирает его обратно, но уходить из кухни не спешит. Опирается бёдрами о столешницу и прокручивает то, что сейчас произошло, наивно пытаясь сделать какой-то анализ. Но разве это нужно? Настя давно поняла, что Антон из её жизни никогда не исчезнет, как она пыталась сделать это раньше. Он подобен персонажу второго плана в сериале: имеет свою сюжетную линию, но так или иначе принимает участие в судьбе главных героев. И у Насти в сердце он занимает отдельное место. Как бы она ни пыталась отрицать 一 она его любит. Но не так, как это принято считать. Это скорее привычка, старая связь, у которой нет каких-то возвышенных чувств. Антон 一 отец её ребёнка, надёжный друг и неплохой человек. Он навеки связан с ней судьбой. Она знает его тысячу лет и уверена: Антон не навредит ни ей, ни дочери. А этого достаточно, чтобы оставить для него место в своей жизни. Настя уверена, что у Антона произошло нечто шокирующее. Но она не спрашивает его об этом. Не лезет в его душу. Надо будет 一 сам расскажет. Когда придёт время.

***

Маша выбегает на улицу и со всех ног бежит на ближайшую остановку, одурманенная кортизолом. У неё сердце сжимается от боли, а в голове одно отрицание 一 не могло это всё так закончиться. Она крепко держит телефон, набирая один и тот же номер. А в ушах звучит один и тот же холодный женский голос, который плевать хотел на разрывающие грудную клетку чувства. "Набранный Вами номер не обслуживается…" 一 Да твою мать! 一 кричит девушка, резко останавливаясь у нужной остановки. Своим голосом она привлекает к себе несколько взглядов от прохожих. Но всего на мгновение 一 её боль никого не волнует. Маша быстро утирает слёзы, но на щеках тут же появляются новые. Она не верит. Всё это просто очередной кошмарный сон. Сейчас она проснётся и увидит перед собой родные голубые глаза, ощутит тёплые касания на коже, услышит бархатный голос. Но этот кошмар так похож на реальность. Маша мотает головой, пытаясь убедиться в собственной нормальности, и чуть не пропускает свой автобус, который едет прямо до академического района. Ехать ей долго, но она готова подождать ради встречи с ним. Маша даже немного улыбается, понимая, что сейчас они, наконец, поговорят обо всём, найдут какое-то решение, что Антону не придётся так скоро уезжать. Конечно, так и будет, ведь для той любви, которая у них, чистой и возвышенной, нет ничего невозможного. И она встаёт у окна, хватаясь дрожащими руками за поручень и сжимая его со всей силы, когда вновь слышит из трубки заученную фразу робота. Она не помнит, как доехала почти до конечной остановки. Не помнит, как быстро выбежала из автобуса, чуть не сбив какого-то парня с ног. Не помнит, как забежала во двор и каким образом попала в нужный подъезд. Скорее всего, ей повезло: человек выходил, и она успела поймать дверь. Но это сейчас вообще не имеет значения. Ей нужна встреча. Нужно увидеть его. И лишь сейчас Маша ощущает острую нехватку его объятий, его касаний, да простого взгляда, которым он смотрел только на неё. Нутром чувствует, как ей необходим его запах, который уже в кожу впечатался намертво, смешался с её кровью, проходя по сосудам точно через сердце, которое даже с огромной дырой бьётся в бешеном ритме. Маша добирается до нужного этажа. В лифте связь не ловит, и она с трудом находит, на чём сконцентрировать свой бегающий взгляд и как унять подрагивающие пальцы. У неё внутри небольшой уголёк начинает искрить, посылая в мозг импульсы паники и тревоги. У неё предчувствие плохое, но девушка глушит его так тщательно: прячет под рёбра, куда-то в лёгкие, пытаясь ровно дышать. И ей действительно становится спокойнее, когда она замечает знакомую дверь. Девушка помнит, что происходило за дверью этой квартиры. Господь наградил её превосходной памятью. И сейчас она не понимает: хорошо это или плохо. Маша легко улыбается, наблюдая за появляющимися всего на секунду картинками прошлого в сознании. Нежные касания, долгие взгляды, ссоры, примирения, объятия, подарки, пару скуренных сигарет на балконе, первый поцелуй, первый секс, признание 一 всё это 一 за этой дурацкой дверью. И Маша уверена 一 Антон тоже там. В мгновение сокращает расстояние и припадает к холодной поверхности, начиная неистово колотить в неё кулаками. Ждёт чего-то. Или кого-то. Но ничего не происходит. И с каждой секундой ей всё больнее и больнее. Она снова и снова бьёт в дверь, подключает к рукам ноги, впечатывается плечом, пытается попасть туда. Туда, где было всё спокойно. Где любовь была светлая, где она чувствовала себя под защитой. Маша кусает губы, не может сдерживать слёзы и прижимается к двери плечом. Стучит ладонью, медленно сбавляя амплитуду. Скатывается по поверхности, садясь на подъездный кафель, обнимая колени руками и утыкаясь лбом в них. От двери веет холодом, словно за ней просто пустота. Как и в душе у девушки. Она вновь глотает боль, игнорируя острые иглы, воткнутые в лёгкие. Пытается отогнать дурацкие мысли о том, что вновь ошиблась, вновь наступила на те же грабли, вновь доверилась не тому человеку, оголив перед ним чувствительное сердце. А он загнал туда пулю, когда она совсем не ожидала этого. Ещё и со спины. Так подло и мерзко. Её отвлекает звук поворачивающегося замка. В её глазах загорается надежда, и Маша быстро поднимается на ноги, отходя от двери. Зачем-то отряхивается, расправляя чуть помявшуюся рубашку небесно-голубого цвета. И терпеливо ждёт, когда откроется дверь. На губах нервная улыбка появляется, а в голове проносятся тысячи букв, из которых она пытается составить хоть какие-то слова. 一 Эй! 一 слышит Маша голос за спиной и резко разворачивается, 一 это ты здесь расшумелась? На неё смотрела низенькая старушка, седая прядка упала ей на лицо, и она поправила немного спавшие очки. Видимо, Маша случайно её разбудила, от чего она виновато закусила нижнюю губу. Появившаяся на мгновение надежда испарилась. 一 И-извините, 一 чуть заикаясь, произнесла она тихо, 一 я не хотела. Просто я хочу попасть в эту квартиру, а мне не открывают, 一 девушка нервно усмехается, кидая взгляд на дверь за спиной. 一 Да в ней уж два дня никто не появляется, 一 отвечает женщина. 一 Тут же этот жил, как же его… 一 она одной рукой потирает лоб, пытаясь вспомнить имя, вертящееся на языке. 一 Ну, он ещё учитель вроде. 一 Антон? 一 глотая ком в горле, уточняет Маша. 一 Да! Точно, 一 хлопает она себя по лбу. 一 Я его уже два дня тут не видела. 一 А не знаете, куда он делся? 一 девушка закусывает губу, пытаясь унять свои дрожащие колени. 一 Не знаю, деточка, 一 мотает она головой, 一 Соседи говорят, что по срочным делам уехал, а как надолго 一 не знают. 一 Ладно, спасибо Вам, 一 Маша поджимает губы и кивает, подходя к лифту и нажимая на кнопку вызова. 一 А ты кто? Чего пришла то к нему? 一 не унималась старушка, на что Маша в ответ лишь смеётся через боль и заходит в лифт. 一 Поверьте, Вам эта информация не понадобится, 一 успевает она произнести перед тем, как двери закрылись. Её организм, видимо, настолько долго находился в стрессе, что просто перестал на что-то реагировать. У неё внутри какая-то пугающая тишина. Такая бывает перед ураганом или ещё какой-нибудь катастрофой. Такое состояние, когда находишься совсем один на большом поле, где нет ни одного дерева, и чувствуешь привкус металла на языке 一 признак, что вот-вот ударит молния. А спрятаться негде. И вместо какого-то побега просто стоишь на месте из-за паники и шока, сковавшего тело. Она щекой прижимается к грязному стеклу автобуса, считая в уме остановки. Этакий метод отвлечения, чтобы хоть чем-то заполнить пустоту внутри. Зачем-то предпринимает последнюю попытку услышать его голос, хоть и заранее уже понимает, что это бесполезно. Вновь достаёт телефон, набирает номер, знакомый уже до боли, дрожащими пальцами. И вновь слышит новость о том, что такого номера не существует. Как и не существует больше её 一 той, что светилась от счастья, тупо шутила и смеялась со своих же шуток, рисовала дурацкие скетчи в потрёпанном блокноте. И она не знала, что с этим делать. Маша выходит на своей остановке и быстро доходит до общаги. И когда это весь мир в одно мгновение окрасился в чёрно-белый? Она мотает головой, отгоняя навязчивые мысли, и доходит до своей комнаты. Она тёмная. Шторы задёрнуты, а у стола горит одинокая лампа. Видимо, Маша опять забыла выключить её перед выходом. Но на это сейчас всё равно. Прикрыв дверь она вдруг ощущает это давящее, ужасно душащее чувство 一 одиночество. В поле зрения сразу же попадает этот букет, который месяцами стоит на её столе. И прошибает осознание 一 её бросили. Просто оставили, не сказав ничего. А перед этим пели сладко о сильной любви на ухо. Да так убедительно, что она поверила. Ложь, предательство, гнев, страх, вина 一 всё мешается в один комок бешеных чувств, и она не выдерживает. Рычит страшно, кричит, а из глаз моментально бегут слёзы. В пару шагов минует расстояние от двери до стола, скидывает с него все вещи на пол. Кидает стул куда-то в сторону, и он бьётся о дверь, а грохот отскакивает от стен. С полок летят какие-то книги, а плакаты рвутся в порыве гнева. Господи, как же больно. Пожар в сердце горит, сжигая всё на своём пути. Лёгкие чернеют от золы, а на рёбрах появляется серый пепел. Она сталкивает стеклянную вазу с цветами, а та разбивает на несколько больших осколков. Хватает этот небольшой букет, рвёт цветы точно так же, как они рассыпаются в её душе. Кидает смятые бутоны к осколкам и случайно режется ладонью об один из них. И это будто приводит в чувства. Ярость и гнев перерастают в тихое рыдание и неконтролируемую истерику. Она упирается затылком в кровать, сидя на полу, прижимает колени к груди и попадает под власть собственных эмоций. Глотает острый комок в горле, чувствуя горячую кровь, стекающую по запястью. Ничего не сравнится с той болью, какая сейчас в её сердце. Пуля неожиданного предательства не прошла насквозь 一 она осталась внутри и теперь гниёт слишком быстро. Кровь будто застывает, а всё тело дрожит. Статистика говорит, что любая эмоциональная боль проходит всего двенадцать минут. А остальное 一 это лишь надумки и психосоматика. Истерика Маши утихает, и сейчас она осматривает комнату равнодушным взглядом. Внутри вновь пустота осталась. Она ощущает себя мятой картонной коробкой, которую оставили на мусорке. Либо наивным ребёнком, поверившим в доброту людей, когда ему предложили конфетку, а потом избили. Маша забирается на кровать и сворачивается калачиком, чувствуя холод ткани. Там, где он касался её руками, до сих пор разряды идут, импульсами отдавая куда-то под кожу. И она помнит, как он касался её. Как целовал. Как обнимал. И это так тяжело 一 иметь хорошую память. И Маша никогда не признает то, что это всё 一 наглая ложь. Невозможно так искусно врать о своих чувствах, чтобы даже зрительный контакт не прерывать. Невозможно так касаться её тела, чтобы до мурашек прошибало. И невозможно так смотреть, когда в одном взгляде смешивается любовь, восхищение, желание, забота и страсть. Дверь тихонько скрипнула. Маша знает, кто это. Она помнит, что Олег хотел зайти сегодня, чтобы узнать, как же его подруга защитила свой проект. Но он прикрывает дверь и останавливается. Девушка на него не смотрит, замечает только его ступор по затаившемуся дыханию. 一 Маш… 一 осторожно зовёт он её. 一 У тебя тут ураган случился? 一 отшучивается он, пытаясь прощупать почву. 一 Олег, уходи, 一 шепчет она дрожащим голосом, и друг понимает, что дело 一 дрянь. 一 Марусь, 一 он аккуратно проходит вглубь комнаты, обходя разбросанные вещи, и садится на кровать, 一 что случилось? 一 мягко касается её плеча, но та дёргается, скидывая его руку. 一 Олег, я сейчас вообще не в состоянии разговаривать. Парень, вопреки её просьбе, продолжает сидеть на кровати и просто ждёт. Его подруге плохо, и он не может так просто оставить её, даже если она этого сильно попросит. И он не лезет к ней с расспросами, выбирая самый лучший способ поддержки 一 просто молчит, терпеливо выжидая, когда она сможет выговориться. Маша ему доверяет. А потому времени проходит совсем немного. 一 Он уехал, 一 тихо говорит она. 一 Бросил меня, не сказав ни слова. Олег поднимает голову, смотрит в потолок и на мгновение зажмуривает глаза. Чувствует её боль на сердце и всё равно принимает, намереваясь биться вместе. Потому что уверен 一 вместе они обуздают её. Он без слов гладит её по плечу, пытаясь успокоить, ибо, что бы он ни сказал ей сейчас, это всё не поможет. Всё, что в его силах 一 просто находиться рядом и принимать её вместе с этой болью. А Маша молчит, хоть Олег и понимает, сколько крика в этом молчании. Он бросает взгляд на своё запястье и замечает небольшое красноватое пятно, а у ног сразу видит осколки от разбитой вазы. Парень тихо вздыхает и поднимается с места, начиная рыться в её рюкзаке, брошенном где-то у двери в порыве гнева. Быстро находит там влажные салфетки и один пластырь и подходит назад, вновь падая на кровать возле девушки. 一 Руку дай, 一 тихо говорит он, протягивая ей ладонь. И Маша слушается его. Позволяет ему заботиться о себе, мысленно благодаря его за молчание и за эту такую нужную немую поддержку. Олег аккуратно протирает её ладонь салфетками и слышит, как девушка еле слышно шипит себе под нос от саднящей боли. Шок только сейчас отступил, и она теперь чувствует и физическую боль. 一 Извини, 一 шепчет он, разбавляя давящую тишину, 一 надо было обработать. 一 Я понимаю, 一 отзывается Маша, слыша, как Олег распаковывает пластырь. 一 Ты извини за этот внезапный пиздец… 一 Не извиняйся, 一 перебивает он её, заклеивая небольшой порез. 一 Ты поддалась эмоциям 一 это нормально. Тебе нужно отдохнуть, солнце. 一 Как тут отдохнёшь, если мне больно, 一 нервно усмехается она. Олег поднимается с кровати и подходит к шкафу, выуживая оттуда лишний пакет. Пытается подобрать слова, собирая в мешок осколки разбитой вазы. А Маша терпеливо ждёт, потому что её другу всегда есть, что сказать. 一 Не тебя одну это шокировало, Марусь, 一 отвечает он, вздыхая. 一 Но, я уверен, тебе хватит сил избавить себя от боли, 一 парень поднимает на неё взгляд, заглядывая в карие глаза, 一 и тебе обязательно станет легче. А я тебя обниму. И Маша верит ему. Принимает его слова, складывает возле тлеющих листьев где-то внутри себя. И только в этом моменте за весь сегодняшний день ей становится легче. Даже лёгкая улыбка на губах появляется. 一 Спасибо, 一 тихо произносит она, потянувшись рукой и коснувшись его плеча. 一 Давай, я тут пока уберу всё, 一 он оглядывает комнату, потирая затылок, оценивая масштабы катастрофы. 一 А ты отдыхай, 一 Олег поворачивается к ней, немного поджав губы и чуть потрепав её по волосам. 一 Сон 一 лучший клей для разбитых сердец. Маша грустно улыбается, безмолвно соглашаясь с ним. Она бы могла ему возразить, попросить не убирать этот бардак за неё, но сил, действительно, совсем не осталось. И она прикрывает глаза, ощущая на своём плече поддержку лучшего друга.