Часть 2

Я впервые выехала за пределы Капитолия в двадцать два года. Все произошло случайно: несколько студентов должны были отправиться в Первый Дистрикт, чтобы посмотреть на то, как снимают рекламу драгоценностей. Никто из нас не хотел ехать – Дистрикт представлялся нам грязным, неухоженным и скучным местом. В конце концов пятерых «добровольцев» просто предупредили о том, что через несколько дней они отправляются в путь. Утром перед поездкой я отчего-то проснулась с мыслью о том, что сегодня важный-важный день. За желтыми шторами светило яркое летнее солнце, и мне хотелось одеть что-то подчеркивающее принадлежность к Капитолию и вместе с тем не слишком броское. До сих пор помню, что в ту поездку на мне было розовое платье с рукавами-фонариками и зеленые туфли на невысоком, устойчивом каблуке. Когда я уходила из дома, мама поцеловала меня в щеку и протянула пакет с едой – ее единственная дочь не должна была отравиться тем, что могут предложить в «этом негигиеничном месте». Интересно, мои родители когда-нибудь покидали Капитолий? На платформе мы с однокурсниками много смеялись и подшучивали друг над другом, но в поезде беспокойство постепенно нарастало, и диалог прервался. Мое первое впечатление от мира вне Капитолия можно описать словом «тусклый». Все вокруг было каким-то пыльным, и мы в этой серости стали вдруг нелепыми, вызывающе-яркими. Помню, что нас встретила девушка, каких, как я сейчас знаю, много в Дистриктах – она очень старалась понравится важным-важным нам, но уже на следующий день я помнила только ее помаду совершенно потрясающего серого цвета. Мы пробыли в Первом Дистрикте два дня, и в первый день не увидели ничего по-настоящему важного: нам показали несколько жилых районов, ратушу, академию по подготовке трибутов и дом, в котором нам предстояло остановиться. Вечером, засыпая на чистых, отглаженных простынях, я хотела поскорее вернуться домой – в этом тоскливом месте было совершенно нечем заняться. На следующий день нас привели на сьемочную площадку, где я наконец почувствовала себя на своем месте. Да, группа студентов никого не интересовала; да, мы долго слонялись без дела – но вокруг наконец были Капитолийцы! Наша одежда была уместной, все вокруг стало привычным, встало на свои места. Ближе к обеду на площадку вышел ОН – человек, которого я до этого видела только по телевизору, великолепный Цезарь Фликерман. Вместе с Цезарем на площадке появился загорелый мужчина, сразу же показавшийся мне слишком склонным к самолюбованию. Позже мне сказали, что это Велорум Лэтмор, победивший на Играх задолго до описываемых событий. Велорум не заинтересовал меня, а я не заинтересовала его. Во время сьемок бывший трибут примерял и показывал украшения, а Цезарь задавал вопросы, шутил и отпускал остроумные комментарии – не дольше пары минут на изделие! Честно говоря, я до сих пор считаю Фликермана непревзойденным мастером своего дела и весьма интересным человеком, к тому же прекрасно выглядящим для своих лет. Этот день стал одним из самых запоминающихся в моей жизни – взять хотя бы первый обед на съёмочной площадке! Обратно мы почему-то ехали вместе со съёмочной группой – я была счастлива убраться из Дистрикта и еще более счастлива пить чай в компании людей, которые казались мне почти небожителями. Не знаю, о чем думал тогда Цезарь, но через несколько дней мне пришло предложение поработать в его команде на ближайших Голодных играх. Мелькнула и погасла мысль о том, что подумают родители – такой шанс выпадает раз в жизни, и я согласилась в тот же день.