the decision that changed the fate

В камине играли огоньки пламени. Звук потрескивающих дров, на удивление, был единственным, что разносился по поместью семьи Блэк в тот тихий вечер. Только не подумайте, что и день тот был таким же тихим, никак нет. Всего несколько часов назад истошные крики доносились из подвала здания, достигая самых верхних этажей и распугивая птиц на карнизах. Крики нестерпимой боли с отзвуком злости и отчаяния. На улице моросил дождь. Будучи в большой гостиной, Сириус выглядывал в окно, за которым раскинулись ветки голых деревьев, почти сливающиеся с тёмно-свинцовым небом. Блэк заметно дрожал и нервно тормошил пальцами бархатные шторы. Накинутая рубашка не скрывала ярких шрамов на его бледных руках и шее, а из-под подвернутых брюк на ногах виднелись полосы засохшей крови и синяки. На серых глазах, словно отражение капель на стекле, застыли слёзы. Юноша дёрнулся и резко обернулся, когда услышал приближающиеся шаги. В комнату вошла Вальбурга. Казалось, она поначалу не заметила сына и удивилась, увидев его, стоящего и дрожавшего, поскольку её глаза чуть расширились. — Сириус, я велела тебе ждать в твоей комнате. Её тон несколько отличался от того, как он звучал обычно. Не слышалось привычной холодности, строгости и отвращения, но в нём присутствовало что-то похожее на… усталость? — Я знаю, я просто… — Сириус мямлил, глядя в пол. Он чувствовал себя маленьким беззащитным мальчиком, которого уже ничто не могло спасти. Он чувствовал, что был потерян и обречён. Что-то в его голосе заставило брови Вальбурги изогнуться. Всегда державшаяся прямо и твёрдо, она чуть расслабила плечи. — Я хотел немного прогуляться прежде, чем они придут. Они. Пожиратели Смерти во главе с Тёмным Лордом. Придут через несколько часов в дом Блэков, чтобы провести церемонию вступления Сириуса в их ряды. Пытка заклятием «Круциатус» не заставила Сириуса изъявить искреннее желание добровольно получить чёрную метку, поэтому Орион решил, что присутствие самого Волан-де-Морта в их доме повлияет на старшего сына. В противном случае, юноша будет отмечен против своей воли. — Нет, это исключено, — отрезала Вальбурга. Сириус кратко кивнул, внутренне оплакивая его лучшие годы, проведённые в Хогвартсе с друзьями. Затем он посмотрел на мать и ему впервые в жизни показалось, что она выглядит обеспокоенно. Причём она стояла неподвижно, ни единый мускул не дрогнул на её лице, ни единый палец не теребил подол длинного платья, но её по-прежнему чуть расширенные глаза излучали некое волнение. Вальбурга будто что-то обдумывала, готовясь принять решение, которое может изменить чью-то судьбу. — Ты никогда не будешь выполнять приказы Тёмного Лорда, — наконец сказала она, заглядывая сыну в глаза. — Ты скорее умрёшь, чем предашь кого-то из своих друзей. Сириус не понимал, к чему она клонит. Он лишь смотрел на неё в ответ, затаив дыхание и со страхом выжидая, что она скажет дальше. Но Вальбурга вновь замолчала. Она перевела взгляд на окно и несколько секунд наблюдала за скользящими по стеклу каплями. Затем она чуть приоткрыла губы, втянула воздух и, посмотрев на юношу, сказала: — Хорошо, можешь прогуляться. Ранее прищуренные глаза Сириуса в миг расширились. Он не поверил словам матери и продолжил стоять, боясь шелохнуться, потому что понимал, что если уйдёт «прогуляться», то больше никогда не вернётся в это место. Однако Вальбурга тоже это понимала. — Убирайся из моего дома! — вдруг рявкнула она. Для Сириуса эта фраза послужила спусковым крючком. Он метнулся в коридор мимо матери, распахнул входную дверь и бросился вниз по ступенькам. Он бежал по мокрым дорогам Лондона, чувствовал, как тяжёлые капли падали на лицо, и жадно вдыхал запах дождя. Быстрее, только быстрее, — лишь думал Блэк. Насквозь вымокший, босой и изнеможённый этим трудным днём Сириус на мгновение остановился, чтобы перевести дыхание и оглянуться. Поместье осталось далеко позади, но этого было недостаточно, чтобы он чувствовал себя в безопасности. Юноша обратился псом и помчался к Годриковой Впадине. Дверь ему открыла Юфимия, чьи брови тут же взметнулись вверх от увиденной картины. — Входи, дорогой, скорее входи, — она ласково погладила Сириуса по руке. Он постарался не морщиться от подступившей боли, поскольку миссис Поттер провела точно по свежим шрамам. — Что произошло? — Небольшие семейные разборки, — Блэк заправил выпавший мокрый локон за ухо. — Можно я поживу у вас некоторое время? Вы не будете возражать? — Конечно, нет, дорогой, что за глупости! Оставайся столько, сколько захочешь, — Юфимия проводила его в гостиную и усадила на диван. — Сейчас я принесу тебе сухой одежды и заварю чаю. — Благодарю вас. Миссис Поттер ласково улыбнулась, но Сириус не мог не заметить, как к её впалым глазам подступили слёзы. Женщина направилась к лестнице, но юноша услышал, как она пробубнила себе под нос: — Это сущий кошмар. Тело бедного мальчика полностью искромсано свежими шрамами. Мерлин — свидетель, если я увижу Вальбургу или Ориона Блэк, я им так просто это с рук не спущу, — после она, уже громче, окликнула своего сына: — Джеймс, дорогой, спустись в гостиную, пожалуйста. Джеймс появился в пороге, когда Сириус рассматривал фотографии на каминной полке. С волос и одежды Блэка по-прежнему капала вода, но он не был готов оголить своё тело, даже учитывая тот факт, что белая рубашка прилипла к торсу и рукам и никак не скрывала факт наличия шрамов. — Бродяга, что случилось? — потрясённо спросил Поттер. Лёгкая улыбка, с которой он вошёл в комнату, в миг сошла с его губ. — Мои родители провалили задание «отметь своего сына чёрной меткой», — горько усмехнулся Сириус. Юфимия принесла сухие штаны и футболку. Блэк переоделся, преждевременно попросив своего лучшего друга и его мать отвернуться. Предплечья, засеянные шрамами и синяками, покраснели, поэтому Сириус любезно принял целительную мазь из рук миссис Поттер, после чего женщина удалилась на кухню, чтобы заварить горячий чай и подогреть ужин. Джеймс сидел на диване, напротив друга, и оглядывал его, обеспокоенно сдвинув брови к переносице. Закончив наносить мазь, Сириус рассказал ему обо всём, что произошло за этот день. — Я думаю, в тот момент, когда она молчала, она пыталась всё взвесить. Она понимала, что если разрешит мне «прогуляться», я больше не вернусь. Возможно, она даже хотела, чтобы я ушёл, — подытожил Блэк. — Даже если и так, один её хороший поступок ничего не меняет. Она и твой отец пытали тебя непростительным заклятием, Бродяга. — Знаю. Просто это так странно — Сириус вздохнул. — Она никогда не проявляла сострадания ко мне. — В любом случае, всё плохое позади и теперь ты будешь жить с нами, — улыбнулся Джеймс. — Думаю, моим родителям стоит застраховать дом на всякий случай. — Неплохая идея, — кивнул Блэк в знак согласия, а потом, помолчав, добавил: — Спасибо, Сохатый. — Всегда рядом, дружище, всегда. Пойдём, мама уже, наверное, тебе запеканку разогрела и чай налила. Теперь настал черёд Сириуса улыбнуться. Он похлопал друга по спине и направился вслед за ним на кухню. Когда Блэк сел за обеденный стол, он наконец ощутил то чувство безопасности, за которым так долго гнался. И он понятия не имел, что после того, как он выбежал из дома, Вальбурга, прежде чем пойти и закрыть входную дверь, ещё некоторое время стояла в гостиной, а по её щеке, впервые за долгое время, скатилась одинокая слеза.