DLC - Операция "Алексеев". Часть 4

Звук завывания «Белой бури» и биения сердца Регенсбург, вдруг перебил другой. Тоже гул. Но механический. Командующий тут же развернулся и, уперевшись руками на перила носовой кормы своего судна, устремил взгляд в горизонт. Механический гул нарастал, постепенно перерастая в нечто очень и очень знакомое… Командующему понадобилось несколько секунд, чтобы распознать этот гул и на его лице сперва промелькнуло чувство нервного успокоения, а потом и гордая улыбка. Вот только Регенсбург так и не могла понять, что является источником столь зловещего и жуткого звука, ассоциирующегося у неё с летунами Сирен. — Что это за звук? — напряглась Регенсбург и, прищурившись, попыталась что-то разглядеть на горизонте сквозь порывы «Белой бури». Но она явно смотрела не туда. Смотреть нужно было не на горизонт. А выше. В небе, чуть левее от ИС-2002, к корабельной эскадре приближалась тройка вертолётов! Да, это были вертолёты! Регенсбург только-только завидела их, как в груди боевой девы воспылало чувство восторга, пополам с завистью… Да, она знала что такая техника активно применялась в том же «Королевском флоте» или «Союзе орлов», однако они были черезвычайно дорогими и редкими для массового применения. Тем не менее, вертолётов ТАКОГО типа, никто из девушек-кораблей не видел. Но видел Командующий. И видел он их на чертежах «Титаниды», пока те еще были в начальной стадии разработки четыре года назад. Это были «МИ-2.400». Штурмовые вертолёты, которых в рядах армии «Северного парламента» уже прозвали «Крокодил». Белоснежная броня, многочисленное, мощное вооружение и грозный внешний вид — не самые значимые особенности этой новейшей боевой машины. Самое интересное в ней, это техно-магическая силовая установка, скопированная с силовых установок «Чёрных летунов» Сирен. Это чудо техники, перенятое у самих Сирен конструкторами «Северного парламента», обеспечивало для МИ-2.400 не просто неисчерпаемый запас энергии для полётов, а, фактически, бесконечный топливный бак и аккумулятор в одном флаконе. Помимо всего прочено, эта установка питала ВСЁ вооружение МИ-2.400, кроме ракет и прочего тяжелого вооружения. Однако, спаренный бронебойный пулемёт и криогенную пушку, установка Сирен обеспечила совершенно неисчерпаемым боезапасом. Во всяком случае, так планировалось. — Товарищ Командующий, на связи третья воздушная группа, двадцать второй Гвардейской механизированной армии. Рады Вас снова видеть, товарищ! — послышался в рации офицера не менее знакомый голос. — Скворец! Ох, слава Богу… Живой! — радостно отозвался Командующий, услышав голос пилота, сражавшегося вместе с ним на «Красной аллее», во время операции «Рокоссовский». Тройка МИ-2.400, пролетев над ИС-2002, сделала круг над судном и завила над носовой частью слева по борту. — Жив, здоров, товарищ Командующий. Как я вижу, Вы к нам с гостями? Стало быть, слухи не лгут, и Вы взаправду привели к нам две вражеские и две «партнёрские» группы девиц? — окинув взглядом с высоты всю эскадру, проговорил пилот вертолёта. — Ты кого «вражеской» девицей назвал, комар безносый?! — закричала Регенсбург, замахав кулаком в грозном жесте. Регина, вооружение Регенсбург, тоже недобро фыркнула в сторону вертолёта, а потом и яростно продемонстрировало свои клыки с мощными пушками. — Хе-хе-хе-хе. — хихикал пилот, глядя на сие выступление, — Следуйте за нами, товарищ Командующий. Мы проведём Вас через «Белую бурю». Впереди будет снегопад, видимость ни к чёрту. Товарищ Адмирал уже ожидает на полигоне, у нас приказ довести Вас и ваш «прицеп» в целости. — Понял тебя, Скворец. — показал большой палец пилоту Командующий, — Следуем за тобой. — «Прицеп»? Это я — «прицеп»?! Да я тебя сейчас… — только-только Регенсбург хотела приказать Регине дать залп на «упреждение», как Командующий взял её за руку и как непослушную девушку повёл с палубы внутрь помещений ИС-2002. — Рулевой, на связь! — всё еще держа Регенсбург за руку, как отец капризную дочку на фестивале фейерверков, офицер связался с мостиком своего судна. — Слышу Вас, товарищ Командующий! — отозвался рулевой. — Следуй за сигналом МИ-2.400, прямо по курсу. — приказал юноша, — Пилоты сообщили, что впереди сильный снегопад, видимость будет критически низкая. Приказ команде радиосвязи, выйдите на контакт с ведущим группы вертолётов! Не хочу, чтобы судно влетело в случайный айсберг… — Приказ принят, товарищ Командующий! — отозвался уже голос радиста мостика, — Скворец на линии… Через пять часов мы пересечём охранный периметр полигона. — Принято. Держите курс. — переключив рацию на канал групп охранения конвоя, Командующий сообщил, — Внимание командам внешнего охранения! Приказываю снять всех кансен с патруля, девочки впереди сильный ураган, такого мороза вы не вынесете… Заходите на борт ИС-2002, отогревайтесь, охрану конвоя возьмут на себя суда вспомогательного флота и радиолокаторы. Курск, Тренто, Советский Союз, вас троих это в первую очередь касается! Подтвердите! — Поняла. Снимаюсь с патруля. — ровным и ни капельки не продрогшим голосом, отозвалась Курск. — Я буду на мостике, товарищ Командующий. — вызвалась «ледяная богиня», — Наблюдение за движением и радарами я возьму на себя. — Хорошо… Буд-д-дет сдел-лано… — стуча зубами от холода, сообщила в свою очередь МЕТА-Тренто, — Сейчас бу-бу-буду у Вас в ка-кабинет-т-те… — Отставить. — приказал Командующий, который за это время уже сам дошел до своего кабинета, всё так же держа Регенсбург за руку, пастух козочку на привязи, — Отправляйся в офицерские каюты, отогрейся и отдохни со всеми остальными как следует. — Хорошо… — слегка потеплевшим, от хорошей новости, голосом, отозвалась МЕТА, — Спасибо, Командующий. — И как вы, русские, только умудряетесь жить в таких условиях?.. Это же невозможно!.. — дрожа как осиновый лист, Регенсбург плотнее укуталась в ярко-белый медвежий плащ Командующего, когда они оба оказались в его рабочем кабинете, являющимся и его личной, капитанской, каютой на дредноуте. — День за днём, Регенсбург. — с улыбкой сказал Командующий, налив в две кружки крепкого, горячего чая из подготовленного заранее, ручками МЕТА-Вестал, самовара. После чего, юноша предложил Регенсбург присесть на широкий диван, стоящий напротив искусственного камина и протянул ей одну кружку, от которой исходил сказочный аромат трав и даже каких-то ягод, от которого у девы-корабля едва не потекли слюнки. Регенсбург, проглотив выражение: «Ты предлагаешь мне чай, но ты делаешь это без уважения!», приняла кружку в стальном подстаканнике и, слушая треск огня в камине, сделала пару глотков. В самом деле. Травяной чай был сдобрен сладостью ягодного вкуса. Да еще каких ягод! Вот же хитрая мелкая проныра эта МЕТА-Вестал! Как знала, что Командующий будет поить этим чаем в своей каюте кого-то из кансен, а потому подмешала какие-то специальные травы и ягоды, от которых, на физическом уровне, каждая из девушек-кораблей просто начинала млеть. По телу и по душе Регенсбург пронеслось ощущение блаженства... После жуткого мороза, на котором она продрогла до костей, она сидела в тёплом, уютном, тихом помещении, где полумрак тяжёлых, серых, почти-что чёрных, облаков, развеивался не менее тёплым и ярким светом огня в камине. — День за днём... — повторил Командующий, тихим шепотом, но уже для себя. Офицер тоже сел на диван, рядом с Регенсбург, но на почтительном расстоянии. С противоположной стороны, короче... Судно, по ощущениям офицера, ускорилось. Если раньше дредноут шёл со скоростью в двадцать девять узлов, то сейчас машинисты добавили оборотов и сейчас судно шло со скоростью в тридцать пять, тридцать восемь узлов. Погода, судя по усилившемуся мраку снаружи, ухудшилась. Бегло посмотрев в окно, Командующий увидел лишь крупные хлопья снега, почти такие-же, какие были в "искусственной буре", созданной Тираном, перед налётом на его цитадель. Но на этот раз, буря была настоящая. — Ты был искренен? — внезапно, как атака "Железной крови" на форт "Брестова-013", в тишине каюты Командующего, раздался голос Регенсбург, которой от крепкого, горячего чая и теплоты огня в камине, опять в голову зашли какие-то мысли. — Уточни, в чём именно? — попросил Командующий, тоже сделав пару глотков чая и посмотрев на огонь в камине. И всё таки, огонь - это красиво. И не важно, какой. Будь то огонь войны, огонь в камине, или огонь в сердце... — Ты сказал, что смог простить меня за то что я... — осеклась Регенсбург, вспоминая, как сражалась против "Северного парламента", во время операции "Баросса", спланированной Бисмарк. — Это война, Регенсбург. — откинувшись на спинку дивана и за пару больших глотков допив чай, офицер отложил кружку на столик и закинул ногу на ногу, став говорить более жестко, — Если бы не Сирены, и их угроза всем и каждому из нас, что я, что Верховный совет, поступили бы намного жестче. Но сейчас... Сейчас не то время, чтобы низвергать своих врагов, как говорил Тиран. — То есть... Ты пощадил меня и моих сестёр лишь из-за общего врага? Я в это не верю. — заявила Регенсбург, тоже откинувшись на спинку дивана и закинув ногу на ногу, только более соблазнительно. — А во что ты веришь? — переведя взгляд с огня камина на девушку, поинтересовался Командующий. — В искупление. — односложно ответила девушка, но за этими словами скрывалось нечто большее, что "Чёрный дракон" не сказала вслух, — Я признаю, что во многом ошибалась. В этих морозах я многое переосмыслила... А под твоим командованием, я нашла многое из того, что искала под знаменем "Железной крови". — Превосходство над другими? — с долей сарказма спросил Командующий, на что Регенсбург, сбросив со своих плеч медвежий плащ, вкрадчивым шепотом ответила: — Больше. Регенсбург, как и прежде, нахально и напролом, сблизилась с Командующим, который, как и прежде, стойко и сдержанно, не сдвинулся с места. Как кошка, Регенсбург переместилась со своей стороны дивана к Командующему и, как настоящая "госпожа", забралась на него едва-ли не верхом. Но на этот раз, как "любезная госпожа", а не "жестокая госпожа". Руками она обхватила голову офицера, который вообще замер на месте, как настоящий паук, которому в сети попала птица, на которую у него не то что яда, паутины не хватит, чтобы удержать! И вообще не ясно, кто тут чей ужин? Но у паука всегда есть если не запасной план, в случае угрозы жизни, так хотя-бы возможность ужалить эту птицу как можно больнее... А то уж больно эта птица нахальная. — Я нашла цель. — посмотрев своей жертве в глаза, сказала Регенсбург, — Я не хочу того пути, по которому меня вела Железная кровь. Я хочу большего. Я хочу только лучшего для себя. Я хочу... Тебя. — "Ну хватит!" — вскинулся Командующий, ибо лучше лишний раз регенсбург не позволять такие вольности, ибо это чревато! Офицер перехватил руки борзой птички, которая, ожидая сопротивления, сжала его торс своими ногами, цепляясь к нему крайне сильно. Но Командующий был сильнее и сделав мощный выпад вперёд, со всё еще сидящей на нём Регенсбург, поднялся на ноги. По инерции офицера понесло вперёд, к камину, но офицер, сделав полшага в сторону и придав себе ускорения, впечатал Регенсбург спиной в ту самую стену, отчего дева издала стон. не то от боли, не то от наслаждения... — Попался! — победоносно воскликнула Регенсбург, когда они оба оказались на одном уровне! Регенсбург, чьи руки всё еще были у офицера в захвате, подалась вперёд и успешно впилась в его губы. Поцелуй был горяч. На губах Регенсбург всё еще остался сладковатый, ягодный привкус, а тело было горячее чем огонь в камине! Попытка вырваться из цепкой хватки этой кансен привели лишь к усугублению ситуации, на радость Регенсбург. Командующий отпустил её руки, в попытке оттолкнуть её от себя, но в тот же миг, как руки Регенсбург ощутили свободу движений, она снова обхватила Командующего за шею и голову, прижавшись к нему лишь еще сильнее! Но дальше началось то, чего Командующий опасался... Он стал стремительно слабеть. Его выдержка и уверенность в том, что этой чертовке следует оказать более яростное сопротивление и, в идеале, отправить её на гауптвахту, эдак на две-три недели, тоже активно затуманило чувство нарастающего возбуждения... Понимая, что в этой схватке он ей не соперник, ибо сопротивление лишь усилит желание Регенсбург, равно как и раззадорит... Будет лучше дать ей то, чего она хочет сейчас, а взять с неё плату и как следует "воспитать", уже в следующий раз. Когда Командующий будет "на своём поле боя". Регенсбург начала свой "Блицкриг"! Ощутив ослабевшее сопротивление, она опустила свои ножки на пол, которыми всего секунду назад обнимала Командующего за торс, и, положив ладонь на его грудь, вальяжно, не разрывая поцелуя, прошла с ним до дубового, рабочего стола юноши, на котором еще в первые дни своей службы, хотела с ним переспать... Да, именно на этом самом столе... Она толкнула его в грудь, повалив на стол, а сама насела сверху, одной рукой держа офицера за подбородок, а второй ловко расстёгивая крепления и миниатюрные замочки на своем облегающем комбинезоне. И даже не замечала, что своими рожками изрядно подпортила стол своего офицера. Как только облегающий комбез лишь слегка приоткрылся, обнажая гладкую, светлую кожу Регенсбург, заблестевшую в тусклом свете огня камина, офицер однозначно закрепился в мысли, что сейчас он во власти "Чёрного дракона", бесспорно. Инстинкты стали брать верх, еще когда она целовала его... В этой битве - она победитель. Но в войне, победу одержит именно он. Так же, как это было во время операции "Октябрьский". Следуя зову возбуждения, Командующий вступил в игру по правилам Регенсбург. Юноша потянулся руками к плечам девы, с которых рывком сорвал едва держащийся комбез, открыв себе всю прелесть тела Регенсбург. Она была не такой, как Мусаси, Синано, Курск или Вестал. Регенсбург была более утончённой... Милое личико, тонкая талия, небольшая, но упругая грудь и сильные бёдра, делали её идеалом арийской внешности. И Регенсбург знала это лучше всех.