DLC - Операция "Алексеев". Часть 12

Мусаси оказалась в полигонном госпитале, где её лечили местные врачи. Чёрная лисица, в момент когда её доставили в госпиталь, потеряла много крови и ей мерещились привычные образы родины... Здание госпиталя, скромное снаружи, словно древний храм в горной долине, таило внутри безупречный порядок «Северного парламента» — холодный, точный, но удивительно комфортный. Стены были выкрашены в белый цвет с чёрными метками и обозначениями, а свет ламп напоминал Мусаси мерцание бумажных фонарей в вечерних сумерках. Врачи двигались бесшумно, их белые халаты напоминали чёрной лисице одеяния монахов, а инструменты — ритуальные принадлежности... Адмирал строго запретил маленькой монахине МЕТА-Вестал приближаться к Мусаси, аргументируя это тем, что у неё есть более важные дела: "Пусть готовит остальных к последним манёврам". Однако благодаря оперативным действиям Адмирала и высокому профессионализму врачей, Мусаси быстро восстановилась. Даже МЕТА-Вестал была поражена слаженностью и эффективностью работы подчинённых Адмирала. Ведь остановка кровотечения у кансен Империи Сакуры после того, как ей отрубили хвост, — это задача не из лёгких. Врачи работали как мастера икебаны, чьи руки создают гармонию даже из раненого цветка... После успешной операции, когда Мусаси получила первоклассную медицинскую помощь, у медицинского центра собралась вся команда Империи Сакуры. Они пришли навестить свою старшую сестру, не просто как старшую кансен своей команды, но хранительницу их общего духа. Их силуэты вырисовывались на фоне закатного неба, окрашенного в оттенки увядающей сакуры: от алого до бледно‑золотого. Неожиданно Адмирал разрешил им увидеть Мусаси. День уже клонился к вечеру, и никаких новых задач перед девушками-кораблями на этот день не было. Мусаси было стыдно... Перед своими сёстрами, перед всей "Империей Сакуры"... Но больше всего, Мусаси было стыдно за себя. Слова Адмирала в её разуме, словно оставленные раскалённым клеймом, навечно отпечатались в её душе, и жгли ничуть не слабее, чем раскалённый металл. Она не могла смотреть в глаза Акаги, Каги, Тайхоу, Ибуки и Синано. Даже когда белая лисица, Синано, обняла свою сестру, Мусаси с большим трудом сдержала слёзы. Её сердце сжималось, как лист бумаги, на котором написаны сожаления, — хрупкий, готовый рассыпаться от малейшего прикосновения. В её голове словно произошёл критический сбой и механизм пересобрался заново. Мусаси приняла слова Адмирала, поняла его и осознала - что он поступил правильно, когда жестоко одолел её в поединке и показал наглядно, что "честь" не в хвостах, не в культуре, не в убеждениях, не в поединках... А в деяниях. Даже если он — человек иной культуры, отличной от «Империи Сакуры», он говорил верно. На руках Мусаси есть кровь людей. Невинных. И тех, кто просто защищался от неё и «Империи Сакуры». Защищался сам и защищал других. Её мысли текли, как река, размывающая берега прошлого: «Мы сражались за славу, за традиции, за гордость… Но разве это оправдывает боль, которую мы причинили? Разве честь — это только верность знамёнам, а не верность самим себе?» Она закрыла глаза, и перед её внутренним взором пронеслись образы: вспышки залпов, крики, лица тех, кто смотрел на неё и её сестёр с ненавистью и страхом. Словно она перенеслась туда, в прошлое Империи Сакуры, обагренное кровью. Мусаси вслушалась в окружение, и людей, которые излучали ауру ненависти к ней... И среди них, она увидела лица... Лица её сестёр, их вера в неё, их надежда. «Я больше не буду прятаться за тенью традиций. Моя честь — в том, чтобы искупить. Чтобы защитить тех, кто не может защитить себя. Даже если для этого придётся отказаться от всего, что я знала…» Чёрная лисица открыла глаза и улыбнулась. Как воин, принявший в себе кровавое прошлое и полный решимости вернуть свою честь на поле боя с истинным врагом — с Сиренами. В глазах Мусаси уже не было стыда. Только решимость — холодная, как сталь, и чистая, как вода горного источника её родины. Сердце забилось ровно, дыхание стало ровным, а взгляд устремился за окно палаты, где она лежала. Там солнце уже уходило за горизонт, оставляя за собой тёплый, умиротворяющий отблеск - словно прощальный поклон ушедшему дню. — Это был ценный урок для меня… — прошептала Мусаси сама себе, закрепляя для себя уверенность в убеждениях. — Спасибо Вам, Адмирал. Чёрная лисица снова закрыла глаза, проведя пальцем по шраму на щеке, который ей оставил Адмирал. Удобно устроившись на ложе, Мусаси уснула. Без тяжёлых мыслей, без беспокойства. Но с принятием.

***

— Это неприемлемо! — не стесняясь повышенного тона, обратился к Адмиралу Командующий, как только он услышал о дисквалификации группы Империи Сакуры из тренировочных манёвров. Тем более, на завершающем этапе операции "Алексеев"! — Это тренировки не за баллы и не за оценки, товарищ Адмирал! Они должны учиться работать вместе! — повысил голос Командующий. Адмирал стоял у панорамного иллюминатора, за которым пейзаж полигона медленно но верно подготавливался к новому дню тренировочных манёвров, рассечённый кильватерными следами боевых кораблей. Силуэт Адмирала чётко вырисовывался на фоне закатного неба... Он не обернулся — лишь слегка повернул голову, и в его глазной маске отразились отблески закатного неба. — Можешь считать это уроком для себя, Командующий. — совершенно спокойно и уравновешенно ответил Адмирал, — Чёрная лиса совершила ошибку, которая лишила тебя целой боевой группы. У тебя был шанс уберечь её от этого шага. Ты им не воспользовался. Теперь - сам отвечай за своё решение. В помещении повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом генераторов и шелестом циркулирующего воздуха. Где‑то вдалеке, за переборками, раздавался мерный стук механизмов — ритм, под который жили все корабли «Северного парламента». Командующий бессильно сжал зубы и кулаки до боли в костяшках. Его ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы ран — едва заметных, но кровоточащих. Он чувствовал, как внутри него бушует вихрь эмоций: гнев, стыд, горечь поражения. Перед глазами мелькали образы девушек-кораблей "Империи Сакуры", их гордые силуэты, их вера в своего командира… И провал. Неожиданно для Командующего, Адмирал тяжело вздохнул. Это был знак смирения — редкий, почти невозможный жест для человека его ранга. Даже если ему приходилось действовать жёстко, он не отступал от своего решения. Но… В то же время он понимал цели, намерения и планы Командующего. Понимал, как понимает отец ошибки сына, зная, что через них приходит мудрость. — Хорошо... — вдруг обернулся Адмирал, — Я допущу группу "Империи Сакуры" до твоего финального испытания. Завершение операции "Алексеев" уже через два дня. За это время, найди замену на пост старшей кансен группы, если чёрная лиса не поправится на тот момент! — Так точно! — мгновенно отдал честь Командующий, и в его груди стало немного теплее и светлее. Напряжение, сковывавшее его тело, начало отпускать, словно ослабла туго натянутая струна. Командующий частично обрадовался. Да, исключение "Империи Сакуры" из тренировочных манёвров, вплоть до финального испытания - это тяжёлый удар по его планам. Но такова цена ошибки. Ошибки Мусаси, которая переоценила свои силы. Ошибки Командующего, за то, что не остановил её. И Адмирал в этом плане был абсолютно прав... Допусти Командующий такую ошибку в реальной боевой обстановке - он лишился бы не только Мусаси, но и всей группы "Империи Сакуры". — И ещё… Спасибо Вам, товарищ Адмирал, — искренне поблагодарил учителя Командующий. В его голосе звучала не только признательность, но и новое понимание - понимание того, что жёсткость Адмирала была не жестокостью, а необходимостью. — Заруби себе на носу, что их личные интересы и убеждения порой могут вредить как общей цели, так и тебе. Поэтому, советую не давать им больше свободы, чем требуется. Понял меня? — голос Адмирала был спокоен, холоден но не злобен. Он переживал за Командующего, как за своего ученика, так и как за человека, за которым обещал присматривать. — Да... Так точно, товарищ Адмирал. — кивнул офицер. — Иди, — подвёл черту Адмирал и снова повернулся к панорамному иллюминатору лицом. Услышав, как Командующий ушёл из его кабинета, Адмирал улыбнулся под своей маской - едва заметно, почти неуловимо. — «Он точно твой сын, друг мой… Такой же упрямый», — думал Адмирал. Его мысли были обращены к памяти его друга. Отца Командующего. Воспоминания, как зимний ветер, коснулись Адмирала. Тот же взгляд, те же порывистые движения, та же вера в идеалы, даже когда реальность била наотмашь.

***

Предпоследний день проведения учений Адмирал решил отвести под поединки "один на один", между особо отличившимися девушками-кораблями. Остальные, те кто не достиг определённых оценок в листе успеваемости, были назначены на прохождение одиночных манёвров против условных противников. Данные манёвры одобрил Командующий, который тоже желал увидеть, как его подопечные будут действовать в одиночку. Тикондерога, Новый Орлеан и Рено, из группы "Союза орлов", были назначены на одиночные манёвры. Иорктаун-2, Бремертон и Нью-Джерси, в свою очередь, были зачислены в поединки против других девушек-кораблей. Ин Свей и Чао Хо, из группы "Империи Драконов", возглавляли список состава для одиночных манёвров, а Чи Ан, была зачислена в поединки. Один, Принцесса Адальберт, Гинденбург, Август фон Персеваль и Питер Штрассер от "Железной крови" были зачислены в манёвры. Регенсбург и Фридрих дер Гроссе перешли в состав групп для поединков. "Королевский флот" держал, в основном, крепкий средний балл. Сириус, Сцилла, Тесей и Плимут были назначены на одиночные манёвры. Остальные, Альбион и Неумолимый, смогли пробиться в список дуэлянтов. Команда "Империи Сакуры", к сожалению, не была допущена до поединков. Однако, Адмирал не позволил им сидеть без дела. Дабы было чем занять лисиц и не позволять им прозябать в унынии, Адмирал приказал им целый день провести в лекционных залах и сдавать зачёты по теоретическим курсам. Акаги, Каге, Тайхоу, Ибуки и Синано пришлось, в принудительном порядке, заниматься теорией и писать зачёты. Акаги была в бешенстве. Её взгляд мог бы расплавить броню крейсера, а фразы вроде «Я ненавижу этот учебник!» звучали всё чаще. Кто-то даже слышал, как она частенько заходила в свою комнату, чтобы "успокоиться"... Правда звуки её успокоения звучали как стоны наслаждения. Кага пребывала в смиренном гневе... Она кипела внутри, но внешне сохраняла ледяное спокойствие. Её ответы лектору были точны, лаконичны и холодны. Сталь катаны казалась не такой острой, как поведение Каги. Однако, одна катана ничего не сделает целой орде "железных лекторов". Тайхоу, на удивление, с энтузиазмом зарылась в библиотеку. Библиотекари и дозорные только и слышали речи, вроде: «О, тут же есть раздел про авиагруппы! И схемы запуска! И… ой, а это что за литературный томик?!». Её глаза горели ярче сигнальных огней. Ибуки несколько раз бунтовала. То пыталась сбежать то по одной, то по другой причине. Но каждый раз получала лёгкий, но убедительный подзатыльник от Каги, с последующим угрожающим шепотом: «Сиди и учи, а то в следующий раз назначу тебя ответственным за чистку орудийных механизмов!» Синано… спала. Спокойно, безмятежно, с видом медитирующей девы-лисицы. Но стоило лектору произнести её имя громогласным тоном, как она мгновенно просыпалась, хлопала ресницами и выдавала что‑нибудь вроде: «Да‑да, я внимательно слушала…".

***

Пока лисицы "Империи Сакуры" сражались с тестовыми задачами, на полигоне развернулось основное веселье. Поединки "один на один" среди девушек-кораблей, проходили сурово, но крайне интересно. Условия поединков тоже менялись. Девушек-кораблей либо выводили на полигон без основного вооружения, с условием рукопашного боя. Либо им выдавали вооружение, с ограниченным боезапасом, или же, напротив, с полной загрузкой боекомплекта. Особые поединки развивались между такими парами как: Нью-Джерси и Фридрих дер Гроссе. Иорктаун-2 и Альбион. Неумолимый и Чи Ан. Регенсбург и Бремертон. Эти девушки-корабли, по оценке Адмирала, заслужили особое внимание. И именно на них он сосредоточил больше всего испытательных поединков, меняя условия дуэлей. К концу дня девушки-корабли, сражавшиеся в поединках, были измотаны до крайности. Более того, каждая из них получила повреждения своего вооружения в процессе дуэлей. Однако, боевой дух, настроения и моральный фон девушек-кораблей были на высоте! Больше всех была довольна Бремертон. И сильнее всех измотана... Однако же, у неё были причины и поводы для подобного. Именно Бремертон больше всех участвовала в поединках и к концу дня её счёт сражений перевалил за три десятка. Адмирал был откровенно честен, выставляя ей оценки, которые уже были выше всех девушек-кораблей из всех групп, вместе взятых. Те группы, которые были приписаны к одиночным манёврам, так же показали себя с лучшей стороны. Наставления Командующего пошли им на пользу, и они успешно проходили испытания Адмирала. В таких манёврах особо отличилась Неумолимый. Хоть в конце дня она, буквально, потеряла сознание от нагрузок и тяжёлых испытаний. Монахиня показала наилучшие результаты в одиночных операций. Она раз за разом вступала в бои, где против неё выступали аналогичные противники как во время "вступительного" испытания. И она, пусть и с трудом, но эффективно подходила к решению любой боевой ситуации. Адмирал заслуженно высоко оценил её действия. Корпус МЕТА в этот день тоже сиял эффективной работой. МЕТА-Соурю и МЕТА-Хирюу, как операторы проводимых учений, записали огромное количество выдающихся видеоматериалов. Даже они получили от Адмирала несколько одобрительных кивков, ведь он наблюдал за тем, как они управляют своими самолётами и насколько изобретательно действуют в условиях неограниченной свободы манёвра. МЕТА-Вестал не спала уже на протяжении нескольких суток. Она приводила в порядок раненых и покалеченных девушек-кораблей. Она вправляла кости, накладывала фиксирующие повязки и раз в час делала по десять-двенадцать обезболивающих инъекций. А вот на МЕТА-Тренто у Адмирала уже были особые планы... — На этом всё? — с надеждой обратился Командующий к Адмиралу, который делал завершающие заметки в свой журнал, стоя на наблюдательном пункте. Единственное, что выбивалось из обстановки пункта наблюдения сегодня, это присутствие на нём, вместе с Командующим, МЕТА-Тренто и Адмиралом, девушки-корабля - Советский Союз. Она, как полноправный офицер-инструктор, должна была наблюдать за манёврами девушек-кораблей, составлять отчёты и передавать их Адмиралу, но сегодня - она целый день провела на наблюдательном пункте, подле Адмирала. Командующему это показалось странным, но он промолчал. — Нет. — решительно сказал Адмирал и захлопнул свой журнал, — Я хочу провести еще один поединок. — Хорошо. Кто против кого? — с интересом спросил Командующий. — МЕТА-Тренто против Советский Союз. — как из пушки, в упор, сказал Адмирал. Командующий испытал секундный шок, настолько необычным было заявление Адмирала. Советский Союз и МЕТА-Тренто... Две девушки-корабля, соперничавшие за должность "телохранительницы" для Командующего. И, по какой-то причине, Командующий был уверен, что именно Советский союз выступала инициатором в этом вопросе. А Адмирал, как человек крайне заинтересованный в безопасности Командующего, и эффективностью МЕТА-Тренто в бою, был только за. Командующий даже не стал думать о каком-либо протесте. Как ни крути, но Адмирал на этом полигоне главный... — Я согласна. — первой отреагировала МЕТА-Тренто. — Это не просьба. Это приказ. — холодно отозвалась Советский Союз. Полигон уже погрузился в сумерки. Командующий и Адмирал остались на наблюдательном пункте, пока участницы последнего поединка готовились к бою. Особых ограничений и правил Адмирал не вводил. Использование вооружения, ближнего боя и особых магических приёмов - не было запрещено. Адмирал хотел лично посмотреть на то, кто из этих двоих девушек-кораблей более достойна быть для его ученика телохранительницей. Особенно, когда уже завтра планируется завершающий этап операции "Алексеев".