Первые шаги

      Отдых был прекрасной частью этого мира. Особенно, когда он наступал после тяжёлого задания, где пришлось несколько раз поупражняться в челночном беге, сделать пару незапланированных кувырков и скинуть тем самым тройку килограмм с боков. Но теперь задание было закончено, награда была получена, и можно было насладиться треском костра и распространяющимся теплом.       Рука машинально поглаживала дремавшего Хеппи на коленях. Люси слышала, как природа вокруг дышала, как трещали сверчки, оглашая приход позднего вечера, и как мурлыкал ветер, ненавязчиво играясь с волосами.       Было спокойно, потому что рядом копошился тот, кто защитит её. Хартфелия с лёгкой задумчивостью наблюдала, как Нацу по своей очередной бредовой идее пытался соорудить что-то из мелких веточек, напоминающее шатающуюся избушку. Он сидел у её ног, с огромным старанием выкладывая деревяшки в непрочную конструкцию, даже не задумываясь, насколько близка его постройка к огню. Лёгкое дуновение ветра, и она могла быть разрушена или же опрокинута в объятья огня. Однако он был не из тех людей, кто обдумывает последствия, отдавая предпочтение удовольствию от своей шалости.       Он всегда был таким, чрезмерно дурным в обычной жизни, но стоило чему-то пугающему произойти, как он становился самым надежным и верным другом, готовым пойти на крайности ради достижения цели. Ведь цель была всегда одна — сберечь что тебе дорого.       Люси улыбнулась своим мыслям, нежась в тёплых воздушных поцелуях костра.       Такая жизнь её устраивала. Ей не нужны были дворцы или дорогие платья, почёт и слава. Достаточно было путешествовать вместе с дорогими людьми. Улыбаться глупостям и разделять радости улыбками, плакать вместе над трудностями, подниматься и преодолевать их. Таков был путь настоящей Люси Хартфелии.       — Нацу, — тихо позвала Люси, теснясь улыбкой от мысли, давно затаившейся в её голове.       Волшебник не сразу откликнулся на её зов, сильно увлечённый процессом импровизированной стройки. Но стоило нескольким «брёвнам» обвалиться и ознаменовать провал проекта, он с минутной досадой опрокинулся назад на руки.       — Сильно печёт? — сразу побеспокоился Драгнил, чувствующий на своей коже знакомый жар собственного огня.       — Нет, всё хорошо, — Люси подтянула спящего Хеппи ближе к себе, от чего сонный кот лишь потянул лапки и вновь провалился в мир грёз. — Ты думал о том, что будет дальше?       — Надо будет утром пораньше выйти, вечером же будет толпа в гильдии, — он пожал плечами, чувствуя, как встревоженные дневными побегами мышцы всё же просят необходимый и целительный сон. Быть честным, Нацу был в шаге от того, чтобы уснуть, но Люси не спалось. Было бы неправильным с его стороны оставлять её одну без присмотра в диком лесу.       — Не настолько банально, — усмехнулась Люси. Огонь всё же завораживал, он танцевал свободно и привлекательно, утягивая взгляд за собой. Неизменный и надёжный, он всегда согревал независимо от ненастья вокруг.       — Тогда не понимаю.       — Я про будущую жизнь. Даже не год или два, что будет через пять лет?       — Тоскливо о таких вещах думать, — он улыбнулся, не понимая наводящих вопросов Хартфелии. Она всегда была той, кто неустанно смотрит вперёд, планирует, достигает целей. Пусть малыми шагами, но она шла к своей мечте, и это вызывало улыбку, делая Люси той самой Люси.       — Почему же? Не думал, что будет дальше?       — Та же гильдия, те же друзья, задания и новые приключения, — с надеждой, что этот ответ удовлетворит Люси, Нацу повернулся к ней. Она смотрела на него с непривычным интересом, от чего хотелось отвести взгляд.       — Только гильдия? Все в этой гильдии семья, это правда, но, — она чуть замялась, прочерчивая узоры за ухом Хеппи, — все они нашли маленькие семьи для себя. Грей и Джувия, Леви и Гажил, даже Эльза и Джерар.       — Они всё равно моя семья, — он по-детски улыбнулся, как всегда это делал.       — А ты сам не задумывался о своей семье? Ведь когда-нибудь и ты встретишь ту самую.       Люси знала, что не дождётся от Нацу никакого ответа. Он был другим, слишком любящим друзей вокруг. Он не был способен сконцентрироваться на одном человеке, чтобы отдавать ему всю любовь, такой уж был Нацу Драгнил. И, скорее всего, остался бы таким, дарящим всем своё тепло, подобно костру.       — О таком не думал, — чуть нахмурился Нацу, — когда-то Лисанна говорила о чём-то похожем. Почему ты об этом говоришь?       От его глаз не хотелось прятать тайны, будет стыдно, если она соврёт или слукавит.       — Я думала, что всё же через несколько лет я встречу того особенного, с кем пожелаю построить свою маленькую семью. Всё же, я бы хотела этого.       — Мы же останемся друзьями? — чуть боязливей потянул Нацу, почувствовав, как Люси будто бы выскальзывает из его рук. Она мягко улыбнулась, как и всегда отвечала на его вопросы.       — Конечно, даже тогда мы будем близкими.       Её слова успокоили. Но не до конца.       Люси ушла немного погодя, подхватив с собой Хеппи и сладко зевая. Из палатки ещё некоторое время доносились возмущённые голоса о каком-то беспорядке, Нацу как всегда пропускал их мимо ушей. Только вот сон сам не находил на него. Теперь.       Драгнил подтянул к себе ноги, устало умастив голову на колени. От слов Люси веяло грустью, которую он не мог понять. Всё же будет хорошо через несколько лет? Они будут теми же Нацу и Люси, наслаждающимися своими приключениями. Или же они уже не будут такими хорошими друзьями, разошедшимися по разным сторонам, как это было с другими?       Отвратительное липкое чувство поселилось внутри. Всегда ли Люси будет той самой Люси? Или всё же она ускользнёт от него… ***       Старая шумная компашка радовала сердце. Люси с восторгом вдохнула хмельной воздух гильдии, наполненный разговорами и спорами. После некачественного сна в мелкой палатке, в которую после ночью без манер ввалился Драгнил и уснул, заняв почти всё пространство, Хартфелии потребовалось несколько часов спокойного сна в собственной квартире с заранее запертыми окнами. В её жизни было многовато посетителей.       Её быстро подхватила Леви, как только увидела свою подругу, что-то нашёптывая про книги, а между строк кидая пикантные подробности личной жизни. От таких новостей Люси краснела, стараясь не обращать внимание на неуместную обёртку в виде последней сводки журнала волшебников. Перед тем, как её окончательно украли за маленький столик, наполненный сплетнями, Хартфелия поймала розовую макушку, скользнув на не сразу заметившие её глаза. Но стоило Нацу увидеть Люси, как он тепло улыбнулся, что-то кинув ей через огромную толпу. Конечно, она не услышала его, но улыбки было более чем достаточно для приветствия. Он вернулся к какому-то обсуждению, а Хартфелия не могла пропустить самые «важные» новости, которые утаскивали её за руку куда-то в сторону.       Леви расцвела. Их роман с Гажилом быстро вскрылся после войны, всё же она кидала очень откровенные слова. И какого было удивление Люси, когда Леви, заливаясь улыбкой, ненавязчиво приобнимала свой живот, почти не замечая этого. В их паре, настолько странной и противоположной, царила гармония и уют. Она светилась от счастья, рассказывая, какие занавески решила приобрести на кухню, а какие — купить в новую спальню. Джувия, также вовлечённая в романтические дела, активно отвечала Леви, рассказывая про возможный свой выбор.       Они даже не заметили толику грусти на лице Люси. Ей нравилось слушать их истории, прикасаться к ним, разделять радость и негодование только вот… Её история никак не могла начаться. И она спокойно приняла этот факт, что в будущем она встретит того самого, кто сможет подарить ей больше, чем безграничную дружбу. Она хотела тепла и уюта семьи, закреплённых топотом маленьких ножек. Как и любая другая мечтательная девушка.       — …всё же помнишь данное мне обещание? — настойчивый голос Лисанны ворвался в её окружение, пускай она сидела через несколько столов. Волшебница вела с кем-то спор.       — О чём ты? — чуть опешив, ответил Нацу, желающий вернуться к беседе с Греем. Только вот Лисанна решила в этот раз не заканчивать свой разговор так быстро.       — Ты обещал вообще-то жениться на мне, Нацу, — она слегка посмеялась, прикрывая улыбку рукой. На щеках горел румянец от выпивки. Каждый раз, когда она выпивала сверх своей нормы, её язык уводил в сокровенные темы и сплетни. И это был не первый раз, как она припоминала Нацу старый грешок.       — Это было давно, — буркнул Драгнил.       — Однако обещание есть обещание. Не задумывался, что тебе придётся его исполнять? — она вновь смеялась, для неё эта тема была лишь чтобы в очередной раз вогнать в краску Нацу. И у неё вышло, ведь теперь он выглядел подобно запутавшемуся котёнку, не находящему ответа на важный вопрос.       — Я… не думал о таком, — смутился Нацу, уводя взгляд в сторону.       Он краснел перед ней, смущался её настойчивости, даже дарил ей цветы на праздники. Люси, сомкнув пальцы в кольцо, глянула одним глазом через импровизированные рамки. Они ведь были не такой уж и плохой парой с долгой историей прошлого. Лисанна была красивой и в меру настойчивой, что и нужно было для ребяческого Нацу, не готового мешать личное с общим. Кто-то должен был смело взять его за руку и провести в мир, наполненный не только безграничной дружбой, но и серьёзной телесной любовью. Ведь в голове Люси не укладывалось, что когда-то Нацу станет таким, как и все вокруг — желающим кого-то.       Он был слишком хорош и искренен для пошлой любви.       Поэтому… Люси улыбалась. Всё же пара Нацу и Лисанны могла стать реальной в обозримом будущем, оставляя её с бескорыстными мыслями тепла и уюта. ***       Вечер надвигался на город медленно и лениво. После волнительных речей Леви о предстоящем будущем, Люси будто была окрылена мечтами. Она представила себе, как в будущем она станет мамой двух прекрасных сыновей и одной хрупкой дочери, и обязательно заведёт небольшую личную библиотеку, в которой будет засыпать на широкой лоджии в окружении своих любимых детей и книг. Как будет расчёсывать их запутавшиеся от непоседливой жизни волосы и петь им колыбельные на ночь, трепетно целуя в лоб. Только вот она не могла представить, кто будет рядом с ней. И на кого будут похожи её дети.       Её маленькие сокровенные желания разбивались о реальность. Она устало размешала чай ложкой, стараясь напрячь свою голову и выдумать своего идеального суженого. Когда в её списках лидировал Джерар, он был тем, на кого хотелось положиться, галантным и внимательным к деталям. Только такой мужчина был достоин волевой и непреклонной женщины, вгоняемой в смущение от мимолётных намёков.       Люси хотела бы, чтобы её муж был надежным и искренним, тот, за чьей спиной ей не пришлось бы волноваться о своей безопасности. Холодный и скромный характер Грея ей был не по душе, ведь было куда теплее, когда на лице грелась улыбка. Она хотела бы…       Люси смущённо уткнулась лицом в ладони, вновь и вновь приходя к одному ответу.       Она хотела бы, чтобы волосы её детей отливали горящим розовым, подобно закату. Люси приходила к этой мысли каждый раз, когда задумывалась о будущем. И каждый раз старалась отогнать от себя подобные мысли. Однако… как же ей хотелось бы быть всегда рядом с Нацу, слышать его подбадривающий голос и широкую согревающую улыбку. Он всегда подавал ей руку в минуты её отчаянья, спасал её от демонов прошлого и волновался за её жизнь.       И в то же время ей не хотелось разрушать беззаботную и детскую дружбу с Нацу Драгнилом. С парнем, сохранившим в своём сердце радующегося мальчика.       Поэтому она смирилась, что не позволит себе как-то испортить такого замечательного Нацу. Ей будет достаточно видеть его улыбку спустя долгие годы, даже пусть рядом с ним будет не она. Люси не хотела разбивать шарм невинности, всегда витающий между ними.       Знакомый шорох. Хартфелия отвлеклась от своих мыслей, поймав пальцем не сорвавшуюся слезу. В этом доме окна всегда были открыты нараспашку.       По старой привычке готовя очередные возмущения в сторону незаконно вторгнувшихся, Люси вышла в проём комнаты, уперев руки в бок. Но её негодование и заготовленная речь быстро оборвались, когда она заметила другого Нацу, остановившегося на подоконнике.       — Что-то случилось? — с настороженностью спросила Люси, медленно подходя к окну.       Нацу всегда вбирался в её дом, грубо нарушая её личные границы, и вальяжно располагался уже на присвоенном кресле. Но в этот раз он не осмелился войти больше, осев на окне. Он приобнял свои колени, о чём-то задумавшись.       — Да как-то… не очень, — он пожал плечами, не находя подходящих слов для собственных переживаний.       — А где Хеппи? — отсутствие синего горластого кота трудно было не заметить.       — Сегодня ночует вместе с Венди и Шарли.       — И ты грустишь поэтому? — Люси усмехнулась, насколько его эмоциональный диапазон был прост.       — Нет, не совсем, — он всё же ступил внутрь квартиры, но так и остался стоять у окна. Озябший и скомканный из-за собственных сомнений, не поднимающий взгляда. Люси, не зная причины его подавленности, хотела просто поддержать Нацу и найти способ поскорее согнать грусть с его лица. Ведь это чувство совершенно не соответствовало Нацу Драгнилу, шутящему и смеющемуся жизни впереди.       — Можешь мне рассказать, — Люси подошла ещё ближе, стараясь заглянуть в лицо Нацу. Ей казалось, что она читала его подобно открытой книге (и это была забавная аналогия), однако сейчас её чутье было полностью сбито.       — Меня обеспокоили твои слова.       — И?       Нацу опять замялся, нахмурившись.       — Ты кого-то встретила, наверное? — Хартфелия улыбнулась, от неловкости прикрыв улыбку ладонью.       — Нет, с чего ты так подумал?       — Ну ты же сказала про семью и всё такое. А если ты так говоришь, то значит, ты, наверное, влюбилась в кого-то.       — Нет. Но даже если так было, почему бы тебе не порадоваться за меня? — Почему он сейчас так беспокоился? За этим должна быть глупая и детская причина, она знала это.       — Если у тебя кто-то появится, наши приключения закончатся. Я бы не хотел этого. — Наивно. И в стиле Нацу. Это вызывало лишь умиление у Люси, поэтому она аккуратно оттянула сконфуженного Нацу от окна чуть ближе к себе, положив руки на плечи, чтобы добиться большего доверия её словам.       — Не беспокойся, что наши приключения закончатся. Мы всегда будем лучшими друзьями, ты мне очень дорог, — в его глазах читались подозрения в правдивости слов Люси. Но теперь вместе с лёгкой обидой в них проскочила грусть, отдалённая и нетронутая.       — Я бы не хотел терять тебя, — с еле заметной улыбкой кивнул Нацу, уводя глаза в пол. Что-то всё же за его образом было, заставляющего дальше стоять, не принимая чужое тепло. Он с опаской шёл на разговор с Люси, понемногу вытесняя свою грусть. Только вот было её куда больше, чем можно было ощутить с первого взгляда.       — Когда ты поймёшь, что захочешь прожить с человеком дальше?       — Ты же понимаешь, Нацу, что мы сейчас говорим о любовных отношениях? — на всякий случай уточнила Люси, но после уверенного кивка Нацу она смутилась. Ощущалось, как лицо покрывается красными пятнами под пристальным и сомневающимся взглядом Нацу. Хартфелия отвернулась к окну, стараясь найти в нём самые подходящие и завуалированные ответы.       Может, ей стоило хоть раз был искренней с ним?       — Сложно сказать точную формулу, но думаю, захочется всегда быть с этим человеком, быть близко с ним.       Она чувствовала, что Нацу не отводил от неё взгляд, скованно пряча руки в своих карманах, чтобы воздух обжигал как можно меньше тела. Руки Хартфелии волнительно перебирали низ майки, пытаясь выплести самые подходящий и ненавязчивый ответ.       — Когда захочется прикасаться и целовать человека, и никогда не отпускать его от себя. Наверное, в такой момент можно понять, что тебе дорог человек не только как друг, но и как кто-то больший.       Люси краснела и была жутко благодарна тому, что вряд ли Нацу возьмёт её смущение на свой счёт. Всё же она столько раз краснела перед ним, что вряд ли его глаза смогут распознать настоящие чувства волшебницы. Она только услышала тяжёлый выдох. Нацу всё ещё был потерянным и скованным.       Неужели… Он задумывался о Лисанне? Точно, она же сегодня смутила его своими вопросами, так может, он решил дать ей окончательный ответ. И, конечно же, за советом он пришёл к Люси как к самому близкому другу.       Лишь другу в его бесконечно добрых глазах.       — Никогда не отпускать… — задумчивей произнёс Нацу, тоже выискивая что-то на полу.       — Думаю, если ты был очень долго рядом с человеком, знаешь его многие годы или десятилетия, этого желания не избежать. Важно понимать, что ты хочешь построить с ним настоящую семью, — смирившись, продолжила Люси. Ей не видать Драгнила в своём будущем, она не была такой наглой и смелой, чтобы утащить его за собой вперёд, чтобы прогнуть его под собственными желаниями. Ведь именно он всегда утягивал их вперёд навстречу совместным приключениям.       — Может, чаю? — попытавшись разбить глубокое молчание, предложила Люси. Она не выдержит так долго стоять, а после слышать собственный приговор в рассуждениях о любви и партнёрстве.       Ей стоило сказать Нацу, что она нашла кого-то. Так было бы проще для неё.       За разговором Нацу быстро приободрился, они вновь обсуждали какую-то ерунду, Люси успела перекинуться с ним интересными сплетнями из дамского круга, когда он поделился с ней парой слухов. Хартфелия впитывала улыбку и тепло друга, которое скоро перестанет принадлежать только ей.       Махнув на постоянное присутствие гостей, Люси возмутилась ещё на что-то невнятное, уйдя спать. Может, Нацу останется у неё и быстро уснёт, тогда вряд ли ей видать сон под его храпом, либо же он всё же уйдёт из её квартиры, что было бы лучшим вариантом. Ведь к горлу подступала обида.       Она была разбита собственной беспомощностью и бездействием. Сколько раз она могла оттянуть его руку к себе и сказать о своём странном и тайном желании, которое даже не знала, как воплотиться в жизни. Но вновь и вновь она надеялась, что он поймёт её чувства, увидит в глазах что-то большее, нежели дружеское тепло. Однако, не она была той самой, кому он будет дарить свои поцелуи.       Уткнувшись в одеяло, Хартфелия стихла, чтобы услышать, как уйдёт Нацу, чтобы позволить сорваться со своих глаз нескольким слезам.       Он всё стоял у окна, вновь запутавшись в своих мыслях. Всё было куда проще, чем он мог подумать, но результат всё равно не находился среди сомнений. Сколько раз он был рядом с собственным чувством и позволял ему ускользнуть от него, развеявшись во всеобщей радости. Всё же это сокровенное нужно было разделить сначала с самым близким человеком, чью руку не хотелось отпускать на протяжении грядущей жизни.       И их приключения не могли так быстро закончиться.       Найдя единственный правильный ответ, который ещё следовало несколько раз осмотреть со всех сторон чуть погодя, Нацу улыбнулся.       — Наверное, я люблю свою Люси, — шепнул он перед тем, как исчезнуть в окне.       Сердце Хартфелии вбивало её в кровать. Она не могла пошевелиться, думая, что ей померещились такие важные слова. Он всё же сказал нечто сводящее её с ума и заставляющее расплываться в блаженной и напуганной улыбки, пряча лицо в подушке.       Тот, кто был всегда рядом с ней, и дарил своё тепло. ***       День был другим. Мира с улыбкой смотрела на сконфуженную и сбитую Хартфелию, над чем-то долго раздумывающую. Она не слышала, как Леви позвала подругу за чай, не увидела чуть ли не прилетевшую в её голову бутылку, не ответила на колкости Грея. Хартфелия сидела лишь в своих мыслях, переваривающая чужие оборванные слова.       Может, там было обращение? Но «свою» будто било по сердцу, заставляя его набирать двойные обороты. Так много тепла было лишь в одном слове, что Люси не могла отпустить его всю ночь. В какой момент она стала настолько любящей дурочкой?       — Хей, — Хартфелия подлетела от знакомого голоса, с опаской оборачиваясь назад.       — Привет, Нацу, — она постаралась скрыть свою смущённость, ведь официально она не слышала ничего вечером.       — Пора бы поработать, а то я вновь с Хеппи проштрафился за разрушенные здания, — он подложил листовку с заданием, но в этот раз в нём читалась лёгкая скованность. Он тоже отводил от неё взгляд, хоть и казался старым Нацу.       — Да, я не против, мне всё же платить за квартиру, — быстро подобрав прядь за ухо и подтянув к себе листовку, отчеканила Люси. Ничего необычного, очередная работа.       — Хорошо, тогда в путь!       — А где Хеппи? — только сейчас Хартфелия заметила очередное отсутствие летающего спутника.       — Ах, он, — чуть растерянно подхватил Нацу, — он приболел после вчерашнего.       Нацу виновато отвёл взгляд, будто бы дело было не в болезни. И это ещё больше смущало Люси, чуть ли не вгоняя её вновь в краску. Только не на глазах у всех, она не готова была краснеть перед Мирой.       — Чур в этот раз не в палатках останавливаемся, моя спина ещё ноет, — Люси пригрозила пальцем, стараясь свести их разговор в знакомое русло.       — Хорошо, выбор за тобой, — подхватил Нацу.       От его старой улыбки стало чуть проще. Однако Люси чувствовала, как весь день будет ощущать себя покинуто и неловко. ***       Тяжёлый выход. Всё же Драгнил не умел выбирать лёгкую работу, поэтому Люси могла поклясться, что словила парочку синяков на своих ногах и коленях. Хотя стоит отдать ему должное, что поимку разбойников он взял полностью на себя, ей просто не повезло оказаться не в то время и не в том месте.       Он вновь куда-то пропал, что-то кинув вслед про еду. И Люси осталась одна в номере с двумя кроватями у стен, разделённые длинной перегородкой. У каждого был свой угол, но стоило смириться, что ночевать придётся чуть ли не вместе.       Вместе.       Вновь щёки загорели от мысли, что сейчас они были лишь вдвоём без лишних глаз. Не важно было, как скоро Нацу признается в своих словах, может быть, любовь для него легла совсем иным чувством, всё же, Люси готова подождать. Тепло от самой идеи, что она может дождаться ответа от Нацу, согревала её сердце.       Она, утонув в своих мечтах, где уже расчёсывает непослушные розовые волосы, присела на диван. Время пролетело быстро. Люси вспоминала каждый момент, когда Нацу поддерживал её и одаривал своей улыбкой, когда в трудную минуту именно он становился тем крепким плечом, в котором она нуждалась.       Он был нужен ей. Со своей наивностью, со своей справедливостью, с присущим только ему трепетом.       Дверь скрипнула, но Люси не отвлеклась от своих мыслей, рассматривая узор покрывала. Лишь когда знакомые шаги оборвались рядом с ней, она решила вновь одарить Нацу своей дурной улыбкой. Весь день она лишь улыбалась и таяла в своих мыслях, навязчивых или не очень. Не важно, ей просто нравилось тепло, которое разливалось по телу.       Хартфелия тут же удивилась и смутилась, как и сам Нацу, поймавший её взгляд.       — Просто там так хорошо рекламировали, — начал он, оправдывая себя. Потому что в его руках был небольшой букет ромашек, на которые засматривалась Люси. Она тогда ещё сказала, как ей нравятся такие простые цветы, думая, что Нацу пропустил всё мимо своих ушей. Хартфелия аккуратно поднялась, теряясь в собственных предположениях.       — Они же тебе понравились, — мягче продолжил Нацу, которого не отпускало смущение. Но теперь на первый план вылезла доброта, озаряющая пыльную комнату.       — Да, очень нравятся, — Хартфелия аккуратно обхватила букет, ненароком соприкасаясь с горячими пальцами Нацу, от чего сама на несколько секунд застыла.       Маленький подарок, разжигающий большой костёр.       И в его глазах, с которыми она столкнулась изначально с опаской, читалось не только смущение и лёгкий страх, но и что-то всепоглощающе тёплое, что давало ей силы вновь и вновь подниматься в трудную минуту.       Они оба замолчали, надолго потерявшись в родных взглядах.       — Обычно в таких случаях дарят цветы.       — В таких случаях? — потерянно начала Люси, но её сбили руки, нежно охватившие её плечи. Набрав в лёгкие воздух, на несколько секунд Нацу оставил Люси в неведении, однако она давно уже решила, что готова ждать вечность.       — Я хочу от тебя детей, — выдохнул Нацу.       — Так сразу? — засмеялась Люси. Он был тем самым Нацу, неловким и неуклюжим в делах любовных, но всегда вызывающий у неё улыбку.       — Разве не так признаются в любви? — чуть смущённо подхватил Нацу, заметив смех Люси.       — Нет, просто говорят, — она положила кисть поверх чужой руки, придавая уверенность, которой была готова бесконечно делиться, — я люблю тебя.       Было видно, как остатки напряжения и смущения покидают волшебника, позволяя спокойно выдохнуть и почувствовать себя уверенным. И счастливым.       Он чуть подался вперёд, чтобы аккуратно соприкоснуться лбами с Люси, заставляя ту пропустить пару ударов окрылённого сердца.       — Я люблю тебя и хотел бы прожить с тобой твоё будущее, — его невесомые прикосновения к плечам были лучшим подарком, от которого Хартфелия таяла. Его дыхание, знакомое и горячее, согревало лучше пламени. Его слова вдохновляли.       — Наше будущее, — улыбаясь подтвердила Люси. Её глаза жгло.       Она коснулась рукой его щеки, чуть подтягивая к себе, чтобы вновь заставить Нацу смутиться. Ведь именно она сорвёт с его губ первый поцелуй в их крепких и долгих отношениях, длиною в целую жизнь. Лёгкое и ненавязчивое прикосновение, не более, но столь желанное и долгожданное для Люси, что она не заметила, как по щеке скользнула одна единственная слеза.       Нацу лишь вновь смутился, отводя взгляд.       — Любовь ведь желание прикасаться, — оправдала свою спешку Люси.       А после ещё нескольких секунд сомнений, она позволила себе нырнуть в чужие объятия, знакомые и тёплые, те, что она готова была ждать целую вечность. Его запах всегда успокаивал её, крепкие объятья, вжимающие в себя, позволяли почувствовать себя защищённой и желанной. И его дыхание, спрятанное в золотых волосах, всегда будет согревать Люси.       Как и их бьющиеся в такт сердца.