Втоптанные в землю

When the Gods wish to punish us, they answer our prayers — «Идеальный муж» Ветер проникает под рукава и, скользя по голой коже будто пальцами, выводит узоры на спине, сжимает в холодных тисках бедра, подымая подол истёртого платья… Девушка, закрыв глаза, беззаветно отдается ему, кружась в танце на краю обрыва. Помыслы её уничижительны, поэтому она словно нарочно не смотрит под ноги. И летит, как отчаявшаяся, раненая птица. Вниз. Мирабель приоткрывает глаза лишь в тот момент, когда пульсация от удара о твердые, влажные камни утихает. – Снова я осталась жива… но если не моя смерть, то что снимет проклятие с Марти?.. – собирая в объятия густые лохмы рыжих волос, рисковая девушка потихоньку встает. Под ней растекается тёмно-кровавое озеро, в то время как треснутые кости черепа немедленно зарастают. – Ничего! Завтра попробую снова! Не может же всё вечно зарастать! Страдалица привычно забирается в узкий туннель, выдолбленный водой в скале и ведущий на поверхность, – нашла она его при первой же попытке убиться. Стоит носу показаться из норки, как в поле зрения появляются чёрные сапоги из кожи быка. Эту обувь Мирабель узнала бы из тысячи, ведь самолично выжигала на них головы волков, скалящихся на добычу. – Я надеялся, что не найду тебя на обрыве, – раздаётся над её головой. – Марти… – Бель, хочешь бросить меня одного? – лицо Марти закрывают поля чёрной шляпы, но в голосе его слышится столько надломленности и боли, что у Мирабель наворачиваются слёзы, а щёки горят, как если бы сотни игл вонзались в кожу одновременно. Она не смеет смотреть на возлюбленного. – Н-нет же! Я.. Хочу спасти тебя. С каждом днем ты старше на год! Сейчас тебе сорок восемь, так что, через месяц мне могилу копать?! Молодой человек берёт её за руку и молча ведёт домой. На вопрос он отзывается, когда они подходят к запряжённой кобыле, привязанной к дереву у сельской дороги: – Подумаешь, двадцать четыре года прибавил за последнее время. У меня хотя бы всё натуральное, в отличие от наших соседей. – Нашёл, над чем шутить! – взревела девушка. Марти смеется: – Я никогда не понимал, почему отец беспокоился о седых волосах. Но увидев их сегодня в зеркале, понял. – Марти, но почему я не старею, как ты?! Почему… почему… почему я застряла в теле куклы?! Не могу умереть… Мне не нужно дышать, не нужна ни вода, ни еда… Ведьма правда хотела, чтобы я наблюдала за тем, как ты умираешь на моих руках?! – Мирабель, – Марти внезапно останавливается. Чёрный плащ, накинутый на его плечи, в эту секунду будто обращается крыльями, несущими кончину, – Всё хорошо. Я не боюсь смерти. К тому же, старость заберёт всех рано или поздно. – Но не меня, идиот! – Посмотри на это под другим углом. У тебя же вечная жизнь. Сможешь есть пирожки с вишней до скончания веков, мир объездить… а, может, проклятие спадёт, когда уйду я. – Хватит! Не могу больше слушать!!! – она всхлипывает, – Я сгину следом, если ты умрешь! – Бель, не драматизируй. Так делают только безумцы. Давай проведем оставшееся время вместе, ладно? Не делай себе больно снова… – Твои больные колени, руки мастера-ремесленника, которые не способны более держать резак!.. Ведьма пришла за мной, ты просто оказался не в то время, не в том месте… За что, о Боги?!.. – а Мирабель как будто и не замечает чужих слов, у неё в голове каша из нитей судьбы – одна трагичнее другой. – Ты не виновата. То была нелепая случайность. Ведьма сама виновата, что похитила девочку. Естественно, что пленница хотела сбежать. – Марти нежно обхватывает Мирабель за талию и без усилий сажает в седло, а сам запрыгивает за возлюбленной, – Поспи пока, мы поедем медленно. – Марти, не дав ей и слова вставить, насвистывает колыбельную под мерный топот копыт. В скором времени Мирабель и правда удаётся заснуть. Они едут одни, вокруг поют птицы, журчит река. Всадник сдувает с глаз возлюбленной прядь: – Как бы я хотел, чтобы время не кончалось. ※※※ Пара бесшумно приезжает в город. Поселение их небольшое, но довольно развитое. Фасады зданий отличаются своей оригинальностью и яркостью на фоне однообразных полей и холмов, коих в округе много. Каждое крыльцо имеет резные поручни, крышу с символикой фамилии жильцов и цвет – жёлтый, красный, зелёный… Всевозможные оттенки. И лишь мастерская Марти и Мирабель невзрачная, как мышка. Но они живут в ней вдвоём, и им комфортно, не смотря на отличия от остальных. Марти относит возлюбленную в мастерскую – к тому времени она уже просыпается, сонно осматриваясь по сторонам. – Дома? – Да. Садись на стул. Я сейчас вернусь. – Ладно… – Мирабель послушно устраивается за столярным столом и ждёт. Через минуты три Марти возвращается с сумкой, в которой лежат медикаменты и хлопковые обрывки старой одежды, выстиранные дочиста. – Наклони голову, я сотру кровь. – Он нежно гладит любимую по волосам, аккуратно стирая корочки с зажившей кожи. Из-за того, что шляпа мешает обзору и постоянно съезжает, мужчина кладет её на тумбу. – Марти… – внезапно всхлипывает Мирабель. – Что? – Что проклятие сделало с тобой… – раненая, проглатывая нервный комок в горле, изучает родные черты лица: кожа морщинистая, иссохшая, на лбу – первые морщины, а среди чёрных густых волос она видит те самые белые пряди. Но главное изменение касается глаз. Марти, казалось, несёт на своём горбу бесконечную печаль и одиночество, покинутый самой близкой для него душой. – Прости меня! Я… я была не права всё это время… Хнык… Оставила тебя один на один с горем… хнык… Прости меня… Прости… – Бель! – выронив из рук грязную тряпку, Марти крепко обнимает девушку за плечи, сжимая так крепко, как могут только родные сердца. – …Н-нам всего д-двадцать четыре, п-почему мы должны так страдать?.. Хнык… Прости меня, Марти, я больше не буду прыгать… Прости меня… – Мирабель вцепляется в его рубаху, как изгой за доброе слово, рыдая всё громче и громче, уже не сдерживая голоса. Марти смотрит безмолвно, а затем наклоняется и целует её в лоб, затем покрывает поцелуями щёки, снимая украдкой губами солёные капли слёз. – Всё будет хорошо. Мы справимся. – Д-да! Определённо есть какой-то способ! Я… я буду молиться Богам! Они нам помогут! Я… сейчас же стану на колени и буду молиться!.. – Хорошо, – он гладил её по голове, – Но давай завтра? Сегодня поздно, пора спать. Под убаюкивающей силой, Мирабель утыкается носом ему в шею и мгновенно засыпает. А Марти продолжает сидеть так, оберегая сокровище на коленях от кошмаров, и глядит на взошедшую луну: «О Боги, если вы правда меня слышите, пожалейте Бель. Я заплачу любую цену. Только помогите нам». ※※※ Во сне Мирабель который раз снился тот роковой день, когда она накликала проклятие. Солнце стояло в зените, запахи хвои переплетались с ароматами трав и цветов, едва заметных глазу. Бель отправилась собирать эти «спрятанные сокровища» для чая – они с Марти планировали романтический вечер, и это спустя недели непрерывной работы, а потому девушка добивалась идеальности в каждой мелочи. Перебирая ногами по земле, Бель не сразу заметила, что к переливистому щебетанию птиц и шуму ветра добавился ещё один звук. Детский, невинный голосок, то ли смеющийся, то ли плачущий от боли. Настолько странный, пугающий, но одновременно манящий, отдающийся жгучими вибрациями в груди. – Кто здесь? Мирабель не сразу двинулась к нему, прислушиваясь к лесу. Может так кричала подбитая охотником птица? Или олень, невольно попавшийся в капкан? – Кто кричит? Мирабель, сама того не осознавая, пошла на зов. Девушка не обращала внимание ни на ветки, царапающие ноги сквозь платье, ни на ободранные руки, следуя за манией в сердце. – Эй, ты тут? Я пришла. Где ты? – Мирабель остановилась у многовекового дуба с гниющими корнями. Горожан предупреждали не приближаться к нему, так как оно могло упасть в любой момент, а спиливать его было бы крайне тяжело и муторно, поэтому оно оставалось не тронутым. Как и во всяком старом дереве, в этом находилось дупло: по сравнению с размерами ствола, совсем небольшое. Мирабель положила ладонь на край дыры и заглянула внутрь. Темнота. – Ты тут прячешься? Выходи! Я не страшная! Я помогу тебе вернутся домой! Ты же из города, что на холме, верно? Но вместо ответа дупло распахнулось, как пасть дракона, и засосало её внутрь. – Ты правда отведешь меня домой? Мирабель тяжело приходила в себя, словно на неё кинули мешок с картошкой да так и оставили. – Почему не отвечаешь? Наконец, Бель увидела «нечто», мешающее встать. Игривая девчонка лет двенадцати с волосами цвета каштана, заплетёнными в косы, смотрела на неё как на спасительницу. – Кто… ты? – слова давались Бель тяжело, ведь идя на зов она не ожидала в самом деле встретить его обладателя. Думала, что ей чудится. – Не помню! Я потерялась. Ведьма приютила меня. Не помню! – незнакомка слезла с неё и помогла подняться, сияя ярко-голубыми глазками, – Папа пошёл на охоту, а я давно хотела с ним, вот мы и пошли вместе, а потом что-то случилось, папа ушёл, и я здесь. Вот. Ведьма сказала, что я должна жить тут и не выходить, иначе будет плохо. Но ты не думай! Ведьма меня очень-очень любит, она всех любит! Правда зверушки, уходящие отсюда, меня ни разу не навещали потом. Мирабель получила фонетический урон от сбивчивой речи, от абсурдности всей ситуации, что из истории о походе за чаем это превратилось в ожившую сказку со всякими непонятными ведьмами, заточёнными девочками и прочее, и прочее… Но всё же попыталась поддержать диалог: – Э-э-э, разве ты не пробовала сбежать? – Пыталась. Но тогда ведьма быстро вернулась и остановила меня. Бросила туда кролика, а он пух! Сказала, со мной будет тоже самое. – Что ты имеешь в виду под «пух», милая?.. – Ну как же! – девочка раскинула руки в стороны, – Пух – и всё! Как песочек! – Что за… – Мирабель осталась на фразе «что за чертовщину ты глаголишь», – Эм, покажешь, где выход из пещеры? Мне любопытно… – Ты что, хочешь исчезнуть?! – голубоглазая бестия искренне возмутилась, что её благие предупреждения проигнорировали. – Как ты собираешься отвести меня домой, если даже не слушаешь?! – Может я придумаю новый способ, если взгляну на старый? Как думаешь? Я же… – Мирабель обвела взглядом сталактиты и сталагмиты, торчащие отовсюду, и приметила в углу маленький деревянный домик, видимо, дом ведьмы и девочки, – Я же не знакома с этим местом, нужно осмотреться. – Я… – малышка не знала, что сказать, – Я отведу тебя туда, но будь осторожна, сестрёнка! Что, если ты развалишься?! Несмотря на внутренние смятения, девочка всё же исполнила просьбу. Ведя Бель потайными коридорами, она вывела её к выходу. И вроде бы снаружи должен быть тот самый хвойный лес, из которого случайная гостья пришла, но нет. Вместо деревьев за запретной чертой распростёрлось море цветов, над ними порхали бабочки, пели птицы, в небе висела поражающая своей красочностью радуга, уходящая за горизонт. – Словно рай… – невольно вырвалось у Бель. И с этим словом «рай» у неё будто в голове перемкнуло что-то, тело уже не слушалось доводов разума и двинулось на свет. – Ага! Я тоже так подумала, когда… Эй! Что ты делаешь?! Мирабель зажмурилась, переступив границу. Появилось чувство, что разрушается некая иллюзия, когда райский пейзаж перед глазами расплывался, сменяясь родной хвоей. – Не-е-ет! Тебе нельзя превращаться в песочек!!! – но Бель не рассчитала одну переменную, не догадалась о возможности, возможности, что… подопечная ведьмы попытается спасти её. Последнее, что Мирабель помнила – это небесно-голубые кристаллы, отражающие её перепуганное лицо, и что после соприкосновения с ней детских ладошек, как по цепочке рассыпалось остальное тело. Девочка исчезла – «пух!» и всё. Бель смутно помнила, как в ужасе осела наземь, а потом стремглав побежала домой, к Марти. Возлюбленный выслушал её сбивчивый рассказ, обнял, успокоил, накрыл на стол свежих ягод и фруктов. Оба верили, что всё закончилось. До одного момента. Тем же вечером пришла ведьма. Лицо её закрывала птичья маска, вместо рук – крылья из громадных шипов, как у дикобраза, за место ног – тёмные латы. – Ты забрала моё сокровище и смысл жизни. – рассмеялась она хриплым баритоном, даже слишком по-человечески, – Значит займешь её место. – Пара словно приросла к полу, наблюдая, как ведьма отрывает от себя шип и колет им Мирабель. Две капли алой крови упали на пол – а следом за этим рана начала зарастать прямо на глазах. Сквозь маску было заметно, как ведьма довольно сощурилась. Затем, повернувшись к Марти, существо издало нечеловеческий вопль, похожий на карканье вороны, и прокряхтело: – Кто же заменит меня-я-я, а, Лес?! Выбирай… аха-Ха-ха! – смеялось создание безудержно, не остановившись даже когда с тела начали опадать иглы, когда из под маски вместе со слюной потекла чёрная, вязкая кровь… И с дуновением ветра ведьма рассыпалась в прах. С того дня время для возлюбленных движется странно. Бель словно и не живет вовсе. Марти же стареет на год каждый прожитый день. И этот кошмар, казалось, никогда не закончится. ※※※ Спина её пропитана потом, ноги сводит в судорогах, поэтому Мирабель крепко цепляется в дымоход печи, не сводя взгляда с кипящего внутри котла с отваром. Шип с крыла ведьмы, пепел покойной, кожура молодого картофеля и кровь пышущего жизнью человека – Мирабель добавляла всё, что говорили Боги. Но едва ли девушка надеялась на успех. Да, с того вечера, как Марти упомянул про Богов, прошло ещё двадцать четыре дня. Возлюбленный её теперь слаб и немощен, уже не может самостоятельно ни ходить, ни есть. Бель целыми днями молилась, горестно плача у подножия их кровати. И вчера к ней наконец пришло послание свыше – этот рецепт. И всё. Никакой инструкции, ничего, кроме ингредиентов, но Мирабель радует даже такая мелочь, ведь счёт идёт на секунды. Через время, за которое догорает свеча, в нос ударяет резкий запах. Скользнув на язык как вода, он растекается вниз и падает в горло, а за ним, словно иней на окнах, ползёт сеть. Она удлиняется, сплетается, оставляя вязкость на щеках, за зубами, на губах… и в этот момент Мирабель замечает, что начала стремительно теплеть. Кости ног хрустят, как побеги бамбука, руки наливаются влагой, отчего по коже бегут мурашки, и грудь вновь становится полной, округлой, мягкой. Мирабель, пребывая в горячке, корчится на полу, покуда жар не отступает. – Я… я смогла!.. Марти, надо скорее дать его Марти… – Мирабель хватает под руку два отвара: со своей кровью и без, потому как чётко не знает, работает ли зелье с любой кровью или только с той, кто проклятие снимает. ※※※ Мирабель приносит отвар в конец ослабевшему Марти, добавляет его крови в жидкость и поит. – Нет! Почему не сработало?! Как же… Выпей же моего! Скорее! Нет! Что-то здесь не так! Мне же помогло, так почему на тебе не сработало?.. Пей, пей мой!.. Осунувшийся старик послушно выполняет все указания с лёгкой улыбкой на лице: – Успо… койся. Я, кха-кха, в порядке. Глав.. ное, что ты остане… кха... шься жива. Сейчас… выпью… кха… И тут действительно начинаются метаморфозы: из приоткрытого окна налетают листья, оборачиваясь вокруг Марти. Стоит им соприкоснуться с телом, как зелёное покрывало превращается в кокон из белых пушистых перьев. Как вода, они легко просачиваются под кожу, а между тем мужчина молодеет на глазах! – Бель, смотри! Я стал таким, как прежде! Но, повернувшись в сторону любимой, Марти замирает. Никто не нависает над его кроватью, не кидается с распростертыми объятиями. Вокруг безмолвие, подобное чёрной дыре, высасывающей все жизненные соки. – Бель? Марти наклоняется и смотрит на пол. – Б-бель!.. На досках лежит его женщина с пробитой головой, синяками на руках, с выпирающими белыми обломками из скрюченных ног. Её, словно ангельский ореол, окружает спекшаяся кровь, а конечности источают трупный запах. – Нет, нет… Боги, за что вы так жестоки со мной?! Бель, Бель, очнись!!! Очнись же! Бель, родная, я сделаю тебе пирожные с вишней, твои любимые, то… только… в… вставай… же… Эй… Хей… родная… Он страдал от боли в сердце: в грудной клетке как будто бились голодные пираньи, откусывающие его мякоть по кусочку. Изнутри рвалось нечто болезненное, громкое, как гром или буря – Марти не разбирался в этих звуках, он был глух к белом свету и буквально увядал на глазах. Под светом керосиновой лампы сверкали его вмиг поседевшие локоны. Но кого волнует цвет, когда любви рядом нет? – Какая же ты красивая в лунном свете. – он убрал слипшиеся пряди с её щёк, – Я люблю тебя. Молчание. – Я люблю тебя. И снова тишина. – Когда я говорил это в последний раз, помнишь? И я нет. Хах. Столярный стол разлетается в дребезги. – Я просил, чтобы она жила!!! Вы, твари, почему это случилось?! Кто позволил вам сидеть наверху и насмехаться над нами?!! Марти равнодушно посмотрел на разодранный кулак, из которого торчала сотня заноз. – Будьте прокляты. Будьте прокляты все в этом «ярком» городе. За спиной шептали, какие же мы, приезжие сироты, уроды, но приходя в лавку, лобызали за наши изделия. Бель, почему мы просто не ушли? Почему ты так верила, что они изменятся, что примут нас? Если бы ушли, ты бы не пошла в том день в лес… Бель… я… я… что мне делать, Бель? Марти всю ночь проводит над её телом, держа хладный труп за руку теплыми ладонями. И всё пытается проверить: согреется или надо греть лучше? А на утро заматывает возлюбленную в мешок и несёт в сторону леса. Когда поселение остается позади, он осторожно достает тело Мирабель и прижимает её к груди, качаясь из стороны в сторону, как сломанный маятник. – Новый… Хранитель… Сюда… И тут в уши его проникает таинственный шёпот. – Разве Бель не так же нашла пещеру ведьмы? Следуя за голосом, я спасу её… Он мало что соображает на тот момент, поэтому двигается интуитивно. Но труп из рук не выпускает, как бы тяжело не было. – Хранитель… Леса… Сюда… Мост остался без хозяина… Души теряются на пути в новую жизнь… Хранитель… Сюда… И действительно, голос приводит его к дуплу. Вспомнив сбитый рассказ Мирабель о том, как она заглянула внутрь, а очнулась уже в пещере, Марти думает о возможности. – Бель, я сейчас прыгну. Возможно тебя потрясёт немного, извини. И прыгает. Очнувшись уже внизу, рядом с собой он замечает ничего не понимающую возлюбленную, живую и невредимую. – Ох, где мы? А?! Проклятие спало?! – девушка обнимает лицо любимого, – Я во сне видела ингредиенты, которые нужны для этого… Неужели всё ещё сплю? – Не спишь, – Марти ненасытно впивается губами в раскрытые руки Мирабель, отчего та растерянно замирает, удивлённо воззрившись на мужчину. – Отведи меня к выходу из пещеры. – Это… точно не сон? Он трётся носом о её тёплую шею, чувствуя, как бьётся там артерия, что по ней течёт горячая кровь, и сказал: – Конечно. И проклятие снято. Всё хорошо, видишь? Как я и говорил. – О, эм, да? Странно, что так легко закончилось… И почему мы в пещере, не понимаю… А-а-а! Не важно! Пойдём за мной! Ты всегда знаешь, что делаешь! Они идут теми же тропами, что когда-то проделывали девочка и Бель на пути к «раю». Марти недолго смотрит на него со стороны, прежде чем ступает одной ногой наружу, стоит так какое-то время, а затем шагает назад. – Бель, давай останемся здесь? Тут не так уж и плохо. Я, кажется, видел в углу пещеры светлячков. Давай? Только мы вдвоём. – Марти оттолкнул любимую от края и крепко-крепко обнял её. – Я исчезну, если переступлю, да? Марти нехотя кивает: – Лес… когда мы шли сюда, он сказал, что эта пещера – нечто вроде моста, откуда души уходят в новый цикл. – С тобой говорил лес? Ах, кажется, вспоминаю что-то… Я умерла, да? Отвар… может, это было не благословение Богов, а насмешка над моей глупостью? Да… теперь, когда ты сказал об этом, я припоминаю, что перед смертью ведьма кричала о лесе и о выборе «нового»... Ох, голова раскалывается… – Не говори ничего лишнего. Я ни о чём не жалею. Мне хорошо здесь, с тобой. Всё будет хорошо. – Да… Я, знаешь, Марти, я так и не успела сказать, что люблю тебя… ну, перед смертью. – Я тоже. – он сильнее сжимает её, и в этот же миг стены пещеры будто резонируют с его эмоциями – камни бурлят, барахтаются, когда на свет вылезают костяные шипы, как те, что были у ведьмы, тёмные латы на ноги, а на лицо ложится кристально-белая маска. Мирабель, уставшая удивляться, с трепетом протягивает руки к нему: – Если я её сниму, то увижу тебя прежнего?.. Слава Богам, глаза всё те же. Разве что форма носа и губ изменилась, но так тоже ничего. – Она щупает маску, – Такую же носила ведьма. – Не женщина. Мужчина. Он был прошлым Хранителем моста и… отцом той девочки. Маска передала воспоминания прошлых владельцев. Они наткнулись на диких кабанов. Девочку… проткнули клыками прямо перед ним. Она выпрыгнула из укрытия, чтобы закрыть отца от удара. Мирабель поджимает губы, кинув быстрый взгляд на «рай»: – А затем лес призвал его в обмен на то, что дочка будет жива? Марти несколько рассеянно проводит пальцами по девичьим плечам: – Да. Прежний кандидат был одинок долгие годы и грозился перебить всю живность, если его не заменят. Разве это уже важно? – Нет, наверное. – Девушка вздыхает. – Они мертвы и, надеюсь, снова вместе… Эм, не хочешь пойти в дом? Надо хотя бы обустроиться. Ах, а если я мертва, значит есть не надо?! Марти улыбается, глядя ей вслед: – Не надо, но никто не говорил, что нельзя. Что ты будешь? – Лепёшку с мокрицей! Я видела, что она растёт во-о-он там! – Какая ты молодец. Смех, отражавшийся от стен пещеры, наполнял мрачную серость яркими красками радости. Как говориться: «Счастье не покинет тех, кто ищет его в мелочах». Конец.