Боль перемен

      Кристина свыклась со своим пребыванием в мрачном поместье. Девушка была пленницей уже… недели две? От отца никах вестей, хозяина дома она так и не видела, мисс Аннет заботиться о ней, как родная мать — единственное, что утешает Даэ.       Слезы катились из нежно-голубых глаз по щекам и спускались прямо на воздушное платье. От чего-то ей было так больно и обидно. Все слишком быстро поменялось. Жизнь больше не будет прежней. Кристина вдруг осознала, что беззаботные дни кончены, она взрослеет и больше несет ответственности за свое существование. От этого ей становилось так горько. Вот только недавно светловолосая малышка носилась вокруг своего отца, помогая ему с теми или иными делами по дому. Даэ была слишком привязана к отцу, дому, друзьям. А сейчас её лишили этих радостей. Осталась пустота, серые стены комнаты, жгучее чувство отчаяния и ностальгии. Время от времени девушка то успокаивалась, то наоборот начинала еще активнее всхлипывать. Кристина совершенно не знала, что за ней могут наблюдать. Она лишь хотела в свой теплый дом, где запах булочек с молоком и ласковые объятия отца. Ей снова хотелось сидеть в библиотеке часами с Мег или же гулять с ней по улицами Парижа. Но суждено ли этим желаниям сбыться? Сможет ли она вновь быть счастливой? Кристине казалось, что нет. Так девушка не замечала, что уже совсем рядом с ней слышались чьи-то шаги. — Мадемуазель, я настоятельно рекомендую Вам покинуть холодную землю. Застудитесь. — недовольно фыркнул высокий бледный мужчина лет сорока, пригладив чёрные волосы, аккуратно собранные в хвост. — Я постелила плед. — процедила Кристина сквозь слезы и испуганно обернулась на собеседника. — Ваш плед промок, тем более тучи уже заполоняют небо… Кристина, я наблюдаю, как вы рыдаете под моим окном уже час. Сколько можно? Девушка надулась от боли и обиды, которые между прочим причинил ей как раз тот, кто сейчас отчитывал её. Та с укором глядела на Эрика, который похоже понял о чем говорит этот болезненный и разочарованный взгляд. Мужчина все же не собирался терпеть характер своей юной пленницы и, накинув на её плечи пальто, подталкивал мадемуазель к поместью. Кристина от такого напора немного опешила и покорно поддалась к входу в дом.

***

      Эрик растапливал камин, пока Кристина сидела на одном из диванчиков под одеялом. Но тут звук хныканья вновь пробрался к нежному слуху мужчины. — Кристина, прекратите мучать меня бесконечными всхлипами. — повелительно сказал тот. — Но по вашему я должна быть счастлива? Мой больной отец в одиночестве и ему нужна помощь, а я его дочь сижу взаперти! — неуверенно сказала девушка, дрожа от гнева и несправедливости. — Ну ну, прекратите так строжиться. Вашему отцу давно пора устроить встряску. казалось от забыл, что значит быть мужчиной. Он ведет себя как трус. — не правда! — фыркнула та сквозь слезы и встала, топнув ногой. Эрик ухмыльнулся и повелительным жестом указал ей сесть обратно. Ноги девушки подкосились и та правда волшебным образом упала на диван. — Может чаю? — мужчина сверкнул ей желтыми глазами — чаю с меллисой. — утвердительно сказал тот, не дожидаясь ответа. Кристина поежилась и покрепче обняла одну из подушек. Эрик вернулся и к сел рядом с ней. Он заметил, как девушка отодвигается от него. — Что вас особенно сильно тревожит? — спокойно спросил тот. — мне больно, гадко и обидно. — хныкнула та в подушку. — я хочу домой. Вы так подло поступили по отношению ко мне. — Ну что я могу сказать, привыкай. В жизни тебя будут не только гладить по головке. Нужно быть готовой даже к самым кардинальным переменам. — Эрик тяжелым и сочувственным взглядом рассматривал свою пленницу. — Но. так нельзя. вот так резко не бывает — тихо произнесла девушка, сильнее прижимая к себе подушку. — И не так бывает поверь мне — Эрик поднялся и уже через мгновение вернулся с чаем. Кристина удивилась такому быстрому возвращение. Он как будто вернулся из ниоткуда. Нежные руки девушки аккуратно взяли фарфоровую чашечку с чаем. — Спасибо Вам. — единственное, что тихо прошептала девушка. — не за что. — Коротко отрезал мужчина и с тяжелым вздохом ушел к себе. Вот так произошел их первый и неожиданный разговор по душам. Хозяин дома уже потихоньку начинал таять к девушке уже после первого знакомства.

***

      Густав никогда не думал, что ему придется так унижаться перед Де Шаньи. Но что ему оставалось? Мужчина ненавидел пользоваться какими-либо связями для достижения цели, считал это свинством. Но когда же дело касалось его маленькой Кристины, самого близкого человека в его жизни, на принципы стало плевать. Вот Даэ уже сидел перед Филиппом. — О, Даэ, давно не виделись. неожидал увидеть вас в моем доме. — Граф постучал пальцами по богатому красному кресло и откинулся на него. — Может вина? — Спасибо, но я не за этим пришел. дело касается моей дочери — уныло начал тот. Филипп усмехнулся. — Кристины что ли? А что с ней? Не может околдовать моего глупого младшего брата? Что ж, я вас обрадую, еще как может… — Шаньи старший хотел уже продолжить, но Густав резко перебил его. — Да нет же! Её похитили! — фыркнул тот. Как он мечтал дать графу по лицу, уж больно раздражала его тщеславная физиономия. — Ах. какая жалость. И чем же я могу вам помочь? — чуть ли не с усмешкой начал тот. — Мне известно, что вы имеете связи с Эриком Гоэтти. мне нужно, чтобы я мог с ним переговорить. — Не смешите меня, где вы, а где он? — тот поднял бровь и отпил вина из хрустального, вымытого до блеска, бокала. — Я готов стать даже вашем слугой. толтко позвольте сделать хоть что-нибудь — Густав начал умолять и унижаться. — Не нужен мне слуга — Филипп вальяжно стряхнул что-то со своего фрака и поправил свои блондинистые, по моде стриженные волосы. — но как ты унижаешься я бы посмотрел. Густав и сам не понял, как согласился на это гнусное условие. Он вышел, шатаясь, и направился домой. Отойдя от поместья, Даэ начал разрываться кашлем. Кое как пересилив желание упасть в первые же кусты, мужчина дошел до дома, пробормотав. — Сволочь! Прости меня, господи.

***

      Чуть позже к графу зашел его младший брат, который слышал все. Рауль явно не разделял отношения Филиппа к Густаву Даэ. Мужчина был мальчику, как второй отец. Маленький Де Шаньи часто гостил и ночевал в доме Густава и Кристины. Даэ часто читал ему и своей дочери сказки, которые они так любили и каждый раз выпрашивали еще. Особенно Рауль любил, когда месье Даэ играл им на скрипке или же пел колыбельные. Мальчик только в их семье чувствовал себя любимым и нужным, ему даже казалось, что Кристина ему родная сестра, а Густав Даэ отец. Но сладостное счастье младшего Шаньи заканчивалось, как только он возвращался в графское поместье. Филипп мечтал сделать из него настоящего мужчину, военного офицера, талантливого вообще, поэтому дома Рауля ждали лишь критика, строгий распорядок и вечная учеба.       Юноша размышлял, пока его не одернул брат.