Скорбь минувшего дня

– ...! Кто-то только что произнёс его имя. Блейд зажмурился от лучей света, падающих с ближайшей звезды и озаряющих один из шести флагманов Сяньчжоу. Разве он только что не был вместе с Кафкой на жарком Солярисе по поручению Раба Судьбы? Тёплые лучи не были похожи на бесжалостный жар обжигающей планеты, а принадлежали месту, которое Блейд мог узнать среди тысячи, как бы сильно не стёрлась память – тренировочный плац неподалёку от одного из штабов Комиссии по балансу. Он был на Лофу Сяньчжоу. "Ясно, так это сон." Блейд зажмурил глаза и приподнял голову, подставляя лицо тёплым лучам. Несмотря на боль в затекшем плече, на душе было удивительно спокойно. Когда он чувствовал такую лёгкость в последний раз? Повинуясь внутреннему чутью, Блейд схватил лежащую рядом острую ветку, впил в кожу и провел ей до основания кисти. Новая рана отозвалась вспышкой острой боли. Блейд наблюдал, как капля за каплей стекает его кровь. Одну минуту. Две минуты. Порез не затянулся, а, более того, стал выглядеть ещё ужаснее, чем был. Но это была приятная боль. Боль освобождения. – Инсин... Вновь услышав прежнее имя, Блейд широко распахнул глаза, натянул рукав и обернулся в сторону зовущего. – Цзин Юань!? – необычно жёстко произнёс Блейд, разглядывая подростка, который прежде спал, бормоча и обхватив руками его тело, а теперь проснулся и осоловело озирался по сторонам. – Инсин, что случилось? Отшатнушись от генерала Лофу, Блейд попятился в сторону и инстинктивно потянул руку в сторону клинка, но нашупал лишь пустоту. Древнего меча, его верного союзника с недавних пор, с ним не оказалось. Цзин Юань перед ним выглядел младше на несколько сотен лет. Одетый в ученическую форму и с собранными в хвост непослушными волосами, он казался совсем ещё неопытным зелёным юнцом, каким был, когда Цзинлю не поразилась Марой, а Дань Фэн ещё являлся не свершившим грех Пожирателем Луны и Верховным старейшиной видьядхара. При воспоминании последнего у Блейда закипела кровь. Обида от предательства даже сейчас всё ещё выжигала его изнутри, хотя эффект проклятия пропал. Юань напротив него понемногу стал пробуждаться и всё осозненнее разглядывать друга, который завёл за спину два стиснутых кулака, по одному из которых стеклала кровь. – Инсин? – Твои глаза... – заметил Блейд. Красные и опухшие, с фиолетовыми подтёками. – А? – Цзин Юань поднял руку притрагиваюсь к глаза, а затем, не верно истолковав его странное поведение, торопливо поднялся и весело улыбнулся. – Всё уже в порядке. Умоюсь холодной водой, и они будут в норме. Блейд фыркнул. Юань ни капли не изменился и всё также боялся показать себя слабым. Блейд ещё в те давние годы научился определять фальшь в улыбке младшего ученика, так что знал, что сейчас он врёт. Но разбираться с юнцом Блейду не хотелось. Вместо этого мечник весь ушёл в чувства. До чего же приятно было после стольких лет чувствовать свободу от оков дурманящей вечности! Мир имеет привычные цвета и не окрашивается в кроваво-красные цвета. Нет мерзкого привкуса металла во рту, за которым следуют бесжалостная битва, смерть и воскрешение. Вместо них Блейд ощутил дуновение тёплого ветра, которое ласково ласкало его тело, слышал шелест вечнозолотых листьев, которые падали с деревьев... и ощущал на кисти боль от пореза, который не затягивался. "Удивительно реалистичный сон." Эти приятные мгновения прекратил Цзин Юань, неловко пробормотав: – Спасибо... Спасибо, что провёл со мной эту ночь. Спасибо, что провёл со мной эту ночь. Эту ночь... Всего несколько слов хватило, чтобы всколыхнулись волны памяти в голове Блейда и подняли давние воспоминания. За долгое время снова появился пораженный Марой. К шоку Цзин Юаня, им оказался Лю Синь, его друг из Комисси по Алхимии, с которым он поддерживал связь в течении нескольких десятилетий. Лю Синь убил шестерых, среди которых оказалось четверо маложивущих и двое долгоживущих, которые в последствии переродились. Наставница Цзинлю поручила ученику лично разобраться с заразившемся. "Пусть не дрогнет твоя рука," – жёстко произнесла она, направляя ученика в бой. Блейд, носивший имя Инсин, тяжело вздохнул, понимая, что для парня будет не лёгким. Так и произошло. В конце битвы Лю Синь пришёл в сознание и присмирел, но друг не успел оставить атаку. Это было первое убийство Цзин Юаня. На глазах окружающих он держался отлично, ни чем не выдавая себя, но стоило сумерком начать сгущаться, как после вечерней тренировки Инсин услышал его стук по стволу росшего рядом дерева и тяжёлые шаги. Цзин Юань тихонько скорбел всю ночь, уткнувшись головой в его плечо и со спины обхватив руками тело, чтобы Инсин не видел его заплаканного лица. Он не хотел показывать окружающим свою слабость, так что тем единственным, кому смог довериться и раскрыться этой ночью оказался Инсин. Не нынешний "Блейд", а тот, кем был в когда-то давно. Той давней ночью Блейд не сказал ему и слова, терпеливо выслушивая все тревоги юнца. Не осуждал, не поучал, а спокойно слушал и поглаживал по голове до тех пор, пока Цзин Юань не уснул. Блйед качнул головой. – Лю Синь... умер... – спустя несколько долгих минут, выдавил Юань, пытаясь смириться с этой мыслью. Горечь по ушедшему, страх перед смертью. Во сне всё было на днях, но в реальности Блейд уже давно не испытывал этих чувств. Ни один из его нынешних партнёров не собирался умирать, как и он сам тоже не мог, как бы страстно того не желал. "Когда же смерть придёт за мной? Тц! Да он же вот-вот снова зарыдает!" – Всегда тяжело, когда уходят друзья... "...но всё ещё не так тяжело, как если они предают доверие," – с омерзением добавил Блейд. Он едва сдержался, чтобы не сказать этих слов перед скорбящим юнцом. Пусть ненависть клокотала в глубине души, но он не хотел разрушать этот момент прошлого даже в своём нелепом сне. – Ты помог ему освободиться от Мары, от проклятия бессмертия. Это достойный поступок. Даже если Лю Синь смог ненадолго избежать проклятия, то часть воспоминаний всё равно уже поглотилась. Цзин Юань вяло улыбнулся. В прошлом Блейд не раз слышал от него фразу "Как облака, закрывающие небеса, выцари встанут на защиту Сяньчжоу". Если мечник правильно помнил, Юань считал неправильным, что будучи последователей Небесной Дуги и Рыцарем Сяньчжоу он горевал по умершему, желая тому долгой жизни. Не только слаб духом, но ещё допускал мысли против пути Лани. – Ты имеешь право скорбеть. Это нормально. "Но дружба всё равно не длилась бы вечно. Однажды предадут даже друзья", – едкие слова вгрызались в душу, но не подпитываемые здовредной Марой ослабевали, позволяя говорить иное. Тоже самое, что сказал тогда. Потухший свет в золотых глазах Цзин Юаня разгорался всё ярче. Каким же юным когда-то был генерал Лофу! Помня о давней боли, Блейд со злостью вспоминал о своём деле. Трое человек из его прошлого должны заплатить, но скорбящего мальчишки в них не было. Блейд по-дружески коснулся лба друга, качнув его назад. – Я скажу Цзинлю, чтобы освободила тебя на несколько дней от патрулей и тренировок. Тебе надо отдохнуть. Блейд не помнил, чтобы в прошлом Юаня хоть раз причинял ему серьёзный вред. "Если дружба в самом деле существует, то возможно он был единственным моим близким другом."