2 глава

2 глава

      Девушку били практически с самого рождения. Обычно это были подзатыльники или толкания. Конечно всегда были крики сломанные матерью игрушки, запугивания в виде ударов почти у лица, или взятый в руку нож. Был случай, когда Насте было три года; она плакала, а мать в этот раз спокойно просила её перестать. Мать уже почти шептала, когда резко подошла к окну и открыла его, затем с перекошенным от бешенства и ярости лицом, подняла девочку, поднесла к открытому окну и высунула её из него. Они тогда жили на шестом этаже. Мать сказала, что если Настя не заткнëтся, то умрëт, потому как мать выпустит её из окна за крики.       Когда девочке было шесть лет она уже боялась мать. В семье появились проблемы с деньгами, поэтому мать продала квартиру на шестом этаже, и купила другую, с отвратительным, старого вида ремонтом. В ванной комнате в некоторых местах не было плитки, а душ был сломан, и струя из него могла бежать только слабая. Кухня, в которой сейчас и находится голодная Настя совсем маленькая по площади. Девочка решила сама всё приготовить, и взяла несколько продуктов из холодильника. То что она приготовила есть оказалось невозможным, но выкинуть то, что было в тарелке девочка не успела. Послышался стук в дверь. Девочка испугалась, зная что так стучит её мама.       Она быстро подбежала к двери и открыла её. В прихожую зашла крупная женщина. Большие кости, слишком мягкая кожа, огромные толстые ноги, и огромная грудь. У Светланы Андреевны низкий рост, слегка рыжеватая кожа. Настя с детства слышит, что пошла не в мать, а в отца, даже характером. У мамы плохое зрение, близорукость, поэтому она носит уродливые, коричневые деревянные очки. Женщина не ухоженная, часто с грязной головой, поношенной дешëвой одеждой, похожую на то, что носят бабушки. Она давно уже перестала за собой следить и ухаживать.       Светлана, которую в возрасте её дочери называли Светланчиком, зашла с недовольным видом.       -Так, - сразу не смотря на дочь и снимая обувь говорит Светланчик, - ты мусор вынесла? Посуда чистая?       -Тарелку только не помыла. Я сейчас помою.       -Нельзя было сразу, как я ушла помыть всё? Сейчас иди помой мои ботинки. Я должна это делать? Мне готовить ещё. Гречку будешь жрать сегодня.       Снова есть гречку, которую мать так безвкусно готовит нет желания, но девочка послушно кивает, и молча берëт ботинки в руки. Ей так страшно, она испортила несколько кусков от продуктов, которых у них и так мало, чтобы у итоге у неё получилась отвратительная каша. Кашу надо успеть выкинуть в туалет, да так чтобы незаметно для женщины. Девочка быстро оттирает грязь и землю с ботинка, и слышит крик мамы с кухни, и как разбирается посуда. Настя в ужасе понимает, что разбилась её тарелка с субстанцией внутри.       -Сюда подошла быстро! - кричит женский визгливый сейчас голос. Настя успела помыть только один ботинок, но всё бросает в ванной, быстро выключает воду, слышит как капают капли из под крана, думает что так по тратится больше воды и счëт за эту же воду, и она ещё и в этом виновата, и идëт на кухню. Ей страшно, но почему-то захотелось улыбнуться. Настя осталась бы без зуба, если бы Светланчик увидела бы нервную улыбку.       Когда девочка вошла в кухню, увидела что мать выпученными глазами смотрит на грязь на полу от недо каши, и много осколков, как крупных, так и мелких, которые не сразу увидишь.       -Это что такое? Ты зачем брала что-то из холодильника, тебе кто разрешал? Меня подождать нельзя было? - кричит мать, постоянно дëргая головой, от чего слюни изо рта разносились по всей кухне.       -Ты что не понимаешь, у меня денег нет на твои говняные эксперименты, ты что, дура? Может тебя в детдом сдать, а? - в истерике, будто сейчас заплачет, размахивает руками Светланчик, - сука ебаная, чтоб вы все сдохли, твари. Ко мне быстро подойди.       Настя настороженно смотрит и думает, как через осколки подойти к матери. Она делает два медленных шага на носочках, а мать хватает за локоть хватает дочь, дëргает на себя, заставляя идти. Девочка сжала зубы в страхе и выпучила глаза на осколки, по которым она делает несколько быстрых шагов. Один незаметный осколок впивается в пятку, так что он будет в ней ещё полторы недели, внутри выпуклости кости под большим пальцем.       -Я тебе сказала быстро подойти, ты что, издеваешься надо мной? -Мне больно, отпусти меня. Меня стëкла порезали, надо подмести пол.       -А мне плевать на тебя. Тебе же на мои приказы насрать.       -Почему приказывать, причём тут приказы? Ты же моя мама, а не начальник, - кричит в ответ в лицо матери Настя, и сама пугается своей грубости, хочет попросить прощения, но не успевает. Женщина в горячей ярости хватает девочку за волосы и бьёт кулаком в нос с такой силой, что разбивает его.       Ей первый раз сломали нос, поэтому малодушный крик, и требование вызвать врача не удивительны.       -Ты голодная говоришь была? - не слыша вопли дочери, и кровь которая уже стекает в открытый рот вместе со слезами, кричит Света, - я тоже жрать хочу, постоянно, вечно. Но ты же эгоистка. Я тоже сейчас буду эгоисткой, и буду жрать и не делиться, - говорит невменяемым голосом Светланчик, дëргает руку девочки к своему рту и откусывает маленький кусок с наружней стороны ладони, под страшный вопль дочери. Светланчик с наслаждением жуëт кусок мяса от Насти, которая отдëргивает, как от огня руку, не сразу чувствуя адскую боль, лишь смотря на ужаную кровавую дырку, в которой есть что-то белое. Она окаменела на какие-то мгновения, и снова по стëклам, выбегает в подъезд босиком, и в страхе за свою жизнь бежит на улицу.       Долго одна девочка не была, вскоре Светланчик догнала её. Она просила прощения, чего раньше никогда не делала, и вызвала врачей на дом. Попросила Настю не выдавать свою мамочку, она просто очень устала; придумала, что дочери стоит сказать, если у врачей возникнуть лишние для их ушей вопросы.