Поклялся

Ненавижу. «Гадкий сопляк, не мельтеши под ногами! Уже закончил с гаражом?! Так проваливай в чулан!» Ненавижу. «Аккуратней надо, урод, ты покупал этот сервиз?! Работал с утра до ночи, чтобы заработать на него?!» Ненавижу. «Придурок, не смотри со мной телек, он не твой!» Ненавижу. «Че ноешь, ты сам виноват, что сломал руку, нехрен было разлеживаться где попало. Мне плевать, что ты хотел пить!» Не-на-ви-жу. «Потти обмочился! Потти обмочился! Свинтус! Вонючка! Размазня! О чем ты треплешься? Я на тебя ничего не лил! Мам, Потти описался и врет, что это я его облил!» Не.На.Ви.Жу. «Сучий выродок, такой же, как твои ненормальные родители! Пару дней посидишь в чулане, перестанешь заниматься чертовщиной!» НЕНАВИЖУ. Гарри лежал на спине, пялясь в темноту кривого потолка. Шершавый язык прилип к небу. Сводило суставы рук, за которые сильно дернул дядя Вернон, зашвыривая его в кладовку. Желудок сжимался в тошнотворных спазмах. Крики кузена снаружи резали по чувствительному слуху. Запах тефтелей в томатной пасте едко просачивался через щель у пола. Поттер прикрыл глаза, сгорая от гнева несправедливости. То, как он жил — так ведь не живут все, не так ли? Дадли так не жил. Софи, девочка через дорогу — тоже. Ее папа часто играл с ней в саду, катал на спине, строил игрушечный замок. Он ей улыбался. Тетя Петуния и дядя Вернон улыбались Дадли. Одноклассникам, которых ожидали после школы мамы, отцы, бабушки, дедушки, тети и дяди, тоже улыбались. Гарри Поттеру не улыбался никто. Он нежеланный «гость» в доме родственников. Его сторонятся другие дети, ведь он «чудак какой-то, от него воняет, очкарик недобитый». От тычков в затылок ноет кожа. От оплеух гудит голова. От тумаков и пинков двоюродного брата не сходят шишки и синяки. От толчков и бросаний цветут гематомы на коленях и локтях. От ярости и презрения в глазах единственных людей, что «милостиво пустили к себе под крыло», внутри разжигается нечто горячее, жгучее, болезненно теснящее сердце. Ненависть. Всепоглощающая, разрывающая, бьющая пульсом в висках. Она растет, питается горечью, обидой, тоской, печалью и злостью, она смотрит на мальчика из зеркала, блестя влажными зелеными глазами, она рождает во снах кошмары, обращенные на тех, кому повезло. Повезло. Их родители не наркоманы, разбившиеся в алкогольном угаре на машине. Их не суют носом в вынужденную милосердность, за которую он должен ноги целовать. Им, черт их раздери, улыбаются! В доме послышались одновременный треск и звонкие хлопки. Дядя выругался, со слюной на подбородке зовя Поттера. Лампочки разбились. Виноват он. Всегда виноват он. Даже если сидел в это время в своем пыльном чулане, плавая в дремоте, где Ненависть заботливо рисовала картинки чужой смерти. Даже если ответственность была на других. Виноват он. Потому что им повезло. Ненавижу, — шипит в голове голос, грубый, взрослый, сиплый. — Ненавижу, — повторяет Гарри. Спина горит от ремня. Если ему не повезло, значит он сам вырвет у всех то, что ему положено. Правильно, — продолжает шипеть Голос, — заставь их сожалеть. 2 Гарри Поттер, сидя за столом Гриффиндора, отстраненно слушает шум вокруг себя, игнорируя попытки детей и подростков познакомиться с ним. По тарелке размазались остатки пюре, кое-где блестел жир от куриной ножки. Небольшой мирок чулана расширился до необъятных масштабов, окрашиваясь в цвета Магии. Настоящая. Живая. Любящая его. Вот, значит, как именно свершались все его «странности». Вот кто так скоро лечил ему переломы. Вот кто забрал у него родителей и шанс на счастье. Рассказ пугающего великана вызвал боль в затылке. Голос брезгливо кривился. Поттер чувствовал… ничего, когда открылась правда о нем и его покойных матери и отце. Он их не знал, у него не было возможности полюбить их и опечалиться фактом их смерти. Он думал только об одном — ему в очередной раз не повезло. Он мог бы умереть вместе с теми, кто защищал его до последнего вздоха, вместо того чтобы сейчас в черт знает какой раз ощущать приступ удушающей вины за то, что не может испытать благодарность к родителям. Только ненависть, обливающая ядом легкие. Зачем заводить детей, когда идет война? Они были бравыми воинами, храбро сражавшимися со злом. Так зачем было заводить ребенка, который мог в любой момент стать сиротой? И стал. Обязан своей никчемной жизнью им. Поттеру одиннадцать, он понимает, что не может судить их, ведь он… Рука сжимает вилку. Дыхание сбивается от клокочущей ярости. Он их не знает. Они оставили его. Привели в этот мир заботливой рукой и оставили. Ненавижу. Гарри хорошо чувствует острые и любопытные взгляды, направленные на него. Ах да. Избранный. Мальчик-который-выжил. Ему повезло пережить убивающее заклятие. Первый и пока что единственный в своем роде. Везение, точно. За этот краткий миг, видимо, оно все и ушло, покидая Поттера за дверьми дома номер четыре на Тисовой улице в графстве Суррей, Англия. Герой Маг-Британии, одолевший Темного Лорда. Знаменитость. Все хотят с ним подружиться, лезут с расспросами, не сводят глаз с его лба. Где же они были, когда другие дети разбрасывали его скромные школьные пожитки по двору, втаптывая ботинками в грязь. Где были эти признательные волшебники, когда его морили голодом, били и каждый день унижали, напоминая о его бесполезности и прося благодарности за свою «непосильную работу по его воспитанию». Весь мир пускает слюни на его образ, и никому нет до него самого никакого дела. Притворщики, льстецы, — одновременно шипят Голос и Гарри. Пир подходил к концу. И хорошо. Львы громко чавкают, переругиваются и смеются так, будто никого больше рядом нет. Шляпа настойчиво предлагала идти в Слизерин, как и Голос, но здесь учились его родители, если Гарри не может почувствовать к ним признательность за их жертву, то хотя бы так отдаст дань памяти. По большому счету не было никакой очевидной причины в разделении. Учились все по одной и той же программе. Все предметы — одинаковые. То, что Шляпа обещала ему на Слизерине, он сможет получить и в Гриффиндоре. Голос послушно умолк, и, если бы фантомное нечто могло иметь лицо, оно бы ухмылялось, Поттер отчего-то был уверен в этом. Гарри прямым и жестоким образом игнорировал однокурсников. Ему не нужна была их дружба, начатая с «ты тот самый?..». Не нужно покровительство, не нужно бесконечного трепа. Его главная цель — сила. Сильных боятся. Их не смеют трогать, ругать, унижать. Сильные стоят во главе всего. Темный Лорд был сильным, его уважали, с ним считались. Директор Дамблдор сильный, на него смотрят с благоговением. Заставь их сожалеть, — шепчет Голос, по-змеиному мурлыкая. 3 За спиной Гарри Поттера свистящие обсуждения. Его провожают взорами, за ним наблюдают. «Он жуткий» «Такое впечатление, что его вообще ничего не волнует» «Глаза у него… пустые» «Заморыш» «Ты видела хоть раз, чтобы он улыбался? Или говорил с кем-нибудь?» «Неприятный тип, а еще Герой, наверняка ничем не лучше сами-знаете-кого» «Не таким я его себе представлял» «Зазнался совсем» — Очевидно, слава, это еще не все, — говорит профессор Снейп, не сводя глаз с мальчишки. Ничего. Ни обиды, ни злости. Пацан не ответил ни на один вопрос, но ему все равно. Северус видит это. Как и все остальное. С Поттером никто не общается — пробовали первую неделю, да безуспешно. Мальчик вечно что-то читает, пропадает в библиотеке, витает в своем мирке, абстрагируясь от всего остального. Практикуется в магии, бормочет что-то под нос, делая записи. Северусу Снейпу это сильно напоминает собственное прошлое. Бедный полукровка на Слизерине, жертва издевательств и смешков. Только у него какое-то время была Лили. Ее сын же беспросветно и жалко одинок. В нем нет ничего от матери, кроме глаз, да и те — холодные, безразличные. Лили смотрела так только один раз на памяти Снейпа, в тот момент, когда он обозвал ее грязнокровкой. Оттого судорожная дрожь льется по спине, стоит ему заглянуть мальчишке в лицо. Как будто Лили снова и снова разочаровывается в нем. От папаши, к слову, в Поттере тоже ничего, кроме линии челюсти и непослушных волос. И очки. Дурацкие очки. Наверное, Петуния хотела таким образом приобщить ребенка к родителям. Получилось скверно. Маленький поганец умудрился где-то сломать дужку и перегородку между стеклами. Снейп лично наблюдал как профессор МакГонагалл их чинила, советуя юнцу быть аккуратнее. Тот лишь молча кивнул. И так было постоянно. Поттер ни с кем не разговаривал и не испытывал из-за этого проблем. Хотя, может статься, Северусу это только кажется. Наследник Джеймса Поттера, любителя внимания и гвалта, не способен на генном уровне быть изгоем и одиночкой. Но оно именно так и было. Ученики, поняв, что их вопросы и слова останутся прослушанными, потеряли к знаменитости интерес, даже Драко, оскорбленный отказом на глазах всех первокурсников, порывался поддеть мальчика-который-выжил, только тот никак не отвечал, делая вид, что Малфоя не существует. Когда последнему удалось обратить на себя взгляд Поттера, тот заставил обидчиков опешить: — Как дела, Малфой? — Чего?.. — блондин нахмурился, теряя запал. — Ты хочешь поговорить со мной, я говорю. Как дела? — темноволосый закрыл книгу, с прежним выражением спокойствия глядя на троицу слизеринцев. — Я… ты идиот, Поттер? — Идиот — тот, кто делает одно и тоже, ожидая разных результатов. — Ты меня только что назвал идитом?! — вспылил мальчик, сжимая кулаки. — Разве речь шла о тебе? Драко не нашелся с ответом, наблюдая как Избранный, устав ждать, встает и уходит. Северуса эта сцена позабавила. И напрягла. Пацан безразличен ко всему, апатичен. Его интересы начинаются и заканчиваются учебой. По словам мадам Пинс, Поттер безвылазно сидит в библиотеке все свободное время, тут же занимаясь теорией и практикой. Зельевар признавал — юнец старателен. Его не волновали оценки, как Грейнджер и Малфоя, его не расстраивали неудачи, как Финнигана и Лонгботтома, он не пропускал занятия, как Уизли, он не хотел быть лучшим из лучших. Он впитывал знания, учился на своих ошибках, но был все так же отдельно от всех. Поначалу Снейп был уверен, что дело в самовлюбленности и гордости, доставшихся от отца, ведь парень не просил помощи, сам искал свои промахи и исправлял их. Самооценка, взращенная родственниками, плохо повлияла на воспитанника, считающего, что никто не способен и рядом стоять с победителем Темного Лорда. А потом он увидел это. Сумерки. Внутренний двор. Поттер со своей полярной совой. Мальчик погладил птицу по грудке, отпуская полетать. Гриффиндорец следил за виражами белых крыльев, выглядя так одиноко и печально, что перехватывало горло. Маленький, худой, с затаенной тоской на ничего не выражающем лице. Северус вспомнил такого же мальчишку, с ненавистью смотрящего через гладь озера на самого себя. Поттеровский щенок не нарцисс. Не возгордившийся нахал. Он обиженный на мир ребенок, ищущий ответы на страницах учебников и дополнительной литературы. Снейп был таким же. Когда-то он поклялся защищать сына возлюбленной и врага, как и обязался играть свою роль в войне до конца. Поэтому он не подходит к мальчику. Поэтому он разворачивается и делает вид, что ничего не видел. 4 На уроках ЗОТИ Гарри ощущает, как колет шрам. Голос обыкновенно молчит в течение дня, отзываясь лишь на мощные негативные всплески, но начинает бессвязно бормотать, как только мальчик переступает порог класса. Найти. Украсть. Кровь. Убить. Камень. Боль. Найти. Найти. Найти. Гарри никогда не пытался отвечать Голосу, думая, что это плод воображения. Способ выплеснуть Ненависть. Однако эти слова были какими-то инородными. Они блестели в сознании зеленоватым серебром, отдаваясь глухим эхом. Шрам ныл, горел, пульсировал. В один из дней Поттер не выдержал. Сам у себя спросил, что это значит. И Голос ответил. Сила. В груди поселилось что-то тревожное, черное. Оно начало грызть внутренности, пожирая остатки чувств. Только Ненависть. Только Цель. Гарри шел за этим наводящим шипящим шепотом, бессознательно доверяя. Он привел его к третьему этажу, где трое гриффиндорцев шептались подле дрыхнущего трехголового пса. Поттер притаился в тени под мантией-невидимкой, подаренной кем-то на Рождество. Не так важно кем и зачем, главное, ему тоже повезло. Заиметь такой редкий и дорогой артефакт — чем не долгожданная щепотка справедливости? Грейнджер, Уизли и Лонгботтом. Постоянные нарушители спокойствия. Кажется, пару месяцев назад они оказались в Больничном крыле после столкновения с горным троллем. Если бы не подоспели профессора, дети бы погибли. Им присудили очки за храбрость. Далеко не каждый первокурсник выстоит против тролля, оттянув время до прибытия помощи. Гарри не судился решать правильно оно или нет. Его это не касалось. Пес зафырчал. Поттер напрягся, готовясь применить заклинание, как вдруг трио прыгнуло в открытый люк. Голос зашипел идти следом. Грифф повиновался, осторожно проскальзывая между принюхавшимся головами. И угодил в Дьявольские силка. Паника едва не захлестнула его, как Голос ласково приказал замереть и расслабиться. Отряхивая одежду от пыли и каменной крошки, Поттер по пятам следовал за одногруппниками, не встревая, пока они делали всю работу. Странная полоса препятствий затянулась на долгие часы, особенно в комнате с зачарованными шахматами. Гарри к них ничего не смыслил, да и не хотел. Наблюдать за действием было занятно. Увлекательно. До одного «но». Все трое, хоть и победили, были не в состоянии продолжить путь. Уизли потерял сознание еще полчаса назад. Грейнджер и Лонгботтом заканчивали вдвоем, в конце концов, падая от истощения. Гарри тихо обошел их, снимая мантию. Впереди зиял тьмой проход к новой комнате. Шрам надоедливо чесался. Голос тянул вперед. Огромное помещение со сводчатыми потолками и колоннами. Зеркало с рельефной рамой. Огонь на черных кострищах. Запах гнили и плесени. Гарри подошел к зеркалу, видя в нем самого себя. И родителей. Они улыбались ему. Под ложечкой засосало. Голос шипел. Сказал обернуться. Поттер прытко крутанулся, замечая профессора Квиррелла. От заики не осталось и следа. Чесночная вонь щекотала ноздри. Он что-то говорил и говорил, пока Гарри соображал как ему одолеть взрослого волшебника. У него нет шансов. Он в начале пути, тогда как старший маг прошел уже половину. Внезапно раздался знакомый искаженный голос. Поттер замер. Все так. Он не у него в голове. Он снаружи. — Гарри Поттер… — паразит на затылке Квиррелла ломано оскалился. Волдеморт, — подумал Гарри, совершая для себя открытие. Темный Лорд просил посмотреть в зеркало и сказать, что он видит. Поттер послушался, потому что привык верить Голосу. Голос всегда был на его стороне. Голос тоже испытывал Ненависть. Мысль пронзила, как бладжер. Отражение прятало в карман Гарри Философский камень, который ему нихрена не сдался. — Скажи мне, что ты видишь?.. Гарри открыл рот. Закрыл. Перед ним воплощенное зло, убийца родителей, диктатор, реформатор. Тот, кто понимал значение Ненависти. Хозяин Голоса в его голове. Десять лет назад он пытался убить его. Год назад стал спасением в черном чулане. Темный Лорд обладал тем, чего Гарри так сильно хотелось. Сила. Ему не справиться с ним. Но он может поступить иначе. — Вот это, — мальчик вытащил камень, показывая его симбиоту. — Отдай его!.. — Волдеморт ступил ближе, протягивая руки. — Ловите, — Поттер бросил реликвию в руки неуклюжего профессора. Квиррелл, не ожидавший такой легкой победы, чуть не уронил камень, пытаясь перестать подбрасывать его выше и выше. Волдеморт прищурился, исподлобья посмотрев на мальчишку. — Очень хорошо. Это верное решение. Гарри кивнул, облизнув губы. — Станьте моим наставником. Профессор и Темный Лорд застыли. Квиррелл хлопал глазами. Паразит что-то высматривал в ребенке, острые зубы то и дело мелькали. — Ты понимаешь, с кем говоришь, мальчик? Я убил твоих родителей. Я хотел убить тебя. — Знаю, — Поттер сбивчиво выдохнул, впервые со времен Дурслей теряясь, — не знаю, почему, и что случилось в ту ночь, но я не намерен мстить. Мне всего одиннадцать, что я могу? — Когда ты развоплотил Хозяина, тебе был всего год! — зарычал Квиринус. — Кто знает, на что еще ты… — Молчать! — засипел Волдеморт. Лорд заставил чужое тело пройтись, оценивая слова мальчонки. По пророчеству этот доходяга может стать его погибелью. А может и не стать, если склонить его на свою сторону. Но почему Поттер сам этого захотел? Разве не должен он его ненавидеть? Презирать? О, он определенно ощущает Ненависть, крепко поселившуюся в маленьком тельце, но она не относилась к нему. Интересно. Пока симбиот вышагивал вокруг него, подобно тигру, Гарри тяжело дышал, ожидая ответа. Либо его сейчас убьют, и тогда вселенная окончательно посмеется над неудачником из чулана, либо он обретет одного из сильнейших союзников, что приведет его к Цели. К силе. Нельзя наивно полагать, что старая стычка и ее последствия останутся в прошлом. Однажды, если Волдеморт сейчас согласится, они снова могут встать друг против друга, но тогда у Гарри будет преимущество. В нынешнем положении ему не тявкать надо, а смиренно склонить голову, чтобы когда-нибудь это голову поднять выше всех. Для достижения Цели все средства хороши. Он не привередлив. Не страдает моральным комплексом. У всех всегда было все, и они продолжали отнимать крохи у маленького мальчика из кладовки под лестницей. Настал его черед. Заставить их сожалеть. Волдеморт, увидев нечто в зеленых глазах мальчишки, по-акульи усмехнулся. — Я согласен. Вытяни руку. — Господин, в-вы уверены, что это здравая… — Прекрати мямлить, Квиринус, и достать палочку. Квиррелл, все еще с опаской поглядывая на Поттера, послушно достал палочку, позволив другой личности руководить и движениями и магией. Гарри протянул правую руку, закатав рукав по ворчливой просьбе профессора. Кончик палочки коснулся тонкой кожи на предплечье, вырисовывая змеиный узор. Темный Лорд прошипел что-то на латыни, после чего руку обожгло. Гарри скривился, но устоял на ногах. Накатившая слабость понемногу начала забирать его в мир снов. Дальнейший разговор прошел едва запомнившимся. — Он слишком мал для метки, Хозяин… — Эта гарантия, Квиринус… 5 Утром следующего дня Гарри с плохо скрытым раздражением узнал, что превратился в местного Героя. Снова. Профессор Квиррелл был обвинен в пособничестве Темному Лорду и попытке украсть Философский камень, на который, скрывая удивление, смотрел Гарри. Директор долго распинался о его смелости, о том, какие замечательные у него друзья, и что катастрофа, благодаря им, прошла мимо. Поттер слушал его, размышляя, куда делся Квиррелл и как скоро вскроется, что камень поддельный. Он помнил, что отдал его Волдеморту, потерял сознание, когда… Мальчик вытянулся на кровати, неосознанно сжимая правое предплечье. И о каких друзьях шла речь? Вскоре директор откланялся, сказав напоследок, что вместе с Фламелем они приняли решение уничтожить столь опасную реликвию. Почему нельзя было сделать это изначально — повисло на кончике языка, но Поттер успешно себя сдержал. Они уничтожат подделку, так и не узнав об этом. Существовала вероятность, что Николас признает фальсификацию, он ведь своими руками создал камень, только недооценивать Темного Лорда нельзя — артефакт явно зачарован, а без надобности проверять предмет на магию никто не станет. Никому ведь неизвестно, что произошло в подземельях. Оставшись один на один с собой, Гарри, поглядывая на сопящих гриффиндорцев, угодивших сюда вместе с ним, закатал рукав больничной пижамы. Чистая кожа. Мальчик нахмурился. Ему ведь не привиделось? Прежде, чем потерять сознание, он видел расползающиеся чернила. Потрогав пальцами руку, Поттер вздрогнул. Маскировочные чары рассеялись, являя жуткую татуировку: выползающая изо рта черепа змея, сложившаяся знаком бесконечности. Гарри погладил красноватые края. Метка никуда не пропала, более того, через пару дней, выписавшись из лазарета, юноша не смог больше наложить гламур на рисунок. Видимо, это было под силу только создателю заклинания — в одной из книжек говорилось о чем-то подобном. Что ж, проблема решалась достаточно просто — длинные рукава. От жары спасут охлаждающие чары, а в мерзлое время года и страдать не придется. Гарри хоть и не знал значения этого тату, но был не глуп, чтобы светить ею направо и налево. Его заклеймил Темный Лорд, это уже причина не выставлять рисунок напоказ. Червяк сомнения — верно ли он поступил — трепыхался из стороны в сторону, нервируя. Присоединился к монстру, лично отдал средство воскрешения. Родители погибли в схватке с Лордом, он же трусливо поджал хвост. Не поджал — поступил разумно, — шипит Голос, — где твои родители, бросившие ему вызов? Мертвы, — думает Гарри, выдыхая. Выбор сделан, поворачивать поздно. Недавно ему пришла анонимная записка, в ней говорилось, что дядя встретит его по прибытию. Поттер нахмурился. Вернон его отвезти побрезговал, и тут — встретит? И как он передал письмо? Волшебные совы вгоняют его родственников в ужас. Это не от Дурслей, — понял мальчик, подтягивая к себе чемодан. Возможность провести лето не в чулане звучит заманчиво, даже если это значит три месяца один на один с Темным Лордом. 6 «Это, должно быть, шутка», — воображаемый камень падает на плечи, когда на собрании давно возродившийся Волдеморт представляет свой «козырь», как он говорил эти долгие годы. Гарри Поттер, в извечном амплуа темноты и пустоты. Мальчишка за годы вытянулся, возмужал, лишился детской припухлости. Северусу не нужно обращать на это внимание, потому что Поттер рос на его глазах, одиночка с волчьим взглядом. В начале второго курса парень вернулся другим. Если до этого он был нелюдимым и колючим, то теперь стал еще тише и шипастее, не подпуская к себе никого. Он приобрел новые интересы, к сожалению, распространяющиеся на темные искусства. Его пыл к учебе возрос, в конце каждой недели к нему прилетала его белая питомица, оставляя на столе конверт с письмом. Поттер никогда не читал за столом. Снейп не имел права вмешиваться, сближаться, интересоваться. Он мог лишь смотреть, скрипеть зубами и раз за разом припоминать мальчишке отца, на которого он так похож. Не похож. Джеймс Поттер был магнитом, что притягивал к себе неприятности и людей с одинаковой силой, его сын пропорционально этому отталкивает и то и другое. Не считая эпизода на первом курсе, больше Гарри Поттер в передрягах не числился. Правда, что-то подсказывало Северусу, что им просто многое неизвестно. Парень взрослел, жил сам по себе, преуспевал в учебе. Мимо него проходило студенчество, до которого ему не было дела. Северус ненавидел вынужденность быть в стороне. Будь у Поттера хотя бы друзья, он бы еще не так сильно переживал из-за того, в кого вырастает щенок. В него. Закрытый, холодный, непроницаемый, безразличный, темный. Метка еще пару лет назад сообщила, что Хозяин вернулся, пока еще неокрепший зародыш, но набирающий силу и могущество каждую секунду. Неприятно кольнуло известие, что Хвост жив, и дворняга Блэк никакой не предатель. Как ни прискорбно, но, быть может, Гарри поможет его крестный?.. Только для начала помог бы кто ему. Шавке самому нужен круглосуточный досмотр, еще и без доказательств невиновности бывшему заключенному пришлось бежать, а Поттер… Не то, чтобы он расстроился. В тот год Северус впервые увидел что-то помимо отчужденности на юношеском лице. Это были досада и гнев. Малец был зол на Блэка, и причину Снейп мог легко вычислить. Тот бросил его, погнавшись за призраками. Не смог адекватно выступить на суде. С другой стороны, нехотя, но зельевар понимал поступки и состояние Сириуса. Тот в одночасье лишился почти всего, учитывая его взрывной характер, истерика — предсказуемый итог. К тому же, пес единственный, кто погнался за настоящим убийцей — Петтигрю. Когда Блэка повязали авроры, от пережитого горя и стресса тот просто не соображал, что происходит. Поймет ли это тринадцатилетний мальчишка — сомнительно. Четвертый год прошел в хаосе от Турнира Трех Чемпионов. Северус выбивался из сил, варя зелья для Больничного крыла, куда попадали рекордное количество детей. С ума все посходили, что ли. То Амортенцию варят, поглядывая на учеников Дурмстранга, то дуэли устраивают между школами в коридорах, то становятся жертвами испытаний. Никакого порядка. Поттера в этот год едва ли было видно. Видно было изменения, происходящие с мальчиком после очередного лета. Тяжесть зеленого взгляда сравнима со взором матерого мракоборца на пенсии. Ко всему прочему добавилась некая плавность, грациозность движений. Он начал носить палочку в рукаве, крепя к манжету. Такую привычку приобретают те волшебники, кто живет на поле боя. Еще Поттер, наконец, потихоньку начал сближаться с другими учениками, в основном слизеринцами, но это было хоть какое-то облегчение. Даже если все, с кем он общался, были детьми Пожирателей Смерти. «Нет, неверный вариант, почему же ты, дурак, так рвешься покинуть свой львиный прайд?» На пятом курсе, когда пришла Амбридж и школа превратилась в концлагерь, Северус ненадолго выпустил Поттера из виду, грызясь с Долорес за свои уроки. Она решила, что может диктовать ему его работу. Ему и так всю жизнь кто-то говорит, что делать, сначала мать, потом однофакультетники, потом Темный Лорд, потом Дамблдор, снова Темный Лорд и Дамблдор. Замкнутый круг, в который Долорес Амбридж вклиниться не выйдет. Грифф тем временем прочно обосновался среди змей, окончательно потеряв шанс поддержки своего Дома. Он выглядел старше своих лет. Морщины возле глаз не должны появляться в пятнадцать, складка между бровей не должна оставлять след, стоило парню расслабиться. Он никогда не ссутулился, пускай иногда чудилось, что плечи Избранного вот-вот пригвоздят его к земле. У них был похожий стиль в одежде. Плотно облегающая ткань, которая не стесняет движений, закрывающая от пят до подбородка. Мантия, длиннее необходимого, с неразличимым капюшоном. Северус смотрел на подростка, переводил внимание на директора и понимал — он что-то упускает. Что-то серьезное. Дамблдор имел планы на мальчика, не нужно быть гением, чтобы это понять, но с каждым годом энтузиазм старого волшебника слабел, в итоге превратившись в крошку от шоколадной лягушки. Гарри более других бывал у директора «в гостях», за последние же полгода — ни разу. Что изменилось? Ссора? Старик слишком умен и хитер, чтобы его можно было вывести на конфликт. Мальчишка что-то сказал? Отказался играть по чужим правилам? Снейп лучше многих знает, что Дамблдор может спокойно организовать все тайком, так, что и не осознаешь вмешательства со стороны. Страннее всего то, что директор неуловимо избегал встреч по поводу организации Ордена, реже выступал в роли стратега, больше отрешенно пил чай. Когда случилось то собрание у Волдеморта, где был представлен Гарри Поттер, верой и правдой служивший ему шестой год подряд, когда Северус ощутил, как разрывается сердце и когтистая лапа провидения обхватывает горло, тогда Снейп примчался к Дамблдору, увидя в тусклых голубых глазах смиренную улыбку. — Вы знали… — зельевару мерещится прошлое, в котором он слезно умолял директора спасти Лили. Спасти Поттеров. — Вы знали, что Гарри на стороне Лорда… Как вы допустили это?! Как… Маг осел на пол, схватившись за голову. — Как я допустил это… — Я совершил ошибку, Северус, — старик не пытается подойти, оставаясь у окна. Мерцающие светлячки за стеклом отражаются на блестках пепельной мантии. — И продолжал совершать ее, не желая признавать. Директор, сцепив за спиной руки, прошелся до кресла у тлеющего камина. Перчатка на руке хрустнула кожей. Снейп, до сих пор видя перед глазами удивленные морды Пожирателей и спокойную физиономию Поттера, смотрит на узор букашки на ковре. — Магия крови, наложенная Лили на сына, должна была защитить его в доме тети. Оставить его там — единственный выход в тех обстоятельствах, когда вся Британия зализывала раны после войны. Я не думал… не думал, что жизнь там будет настолько невыносимой, что подтолкнет Гарри на темный путь… — Точно также, как не думали в отношении Тома Риддла?! — вскинулся Северус. — Вы вырастили второго Темного Лорда. Дамблдор опасно покосился на профессора, выпрямляя спину в кресле. Снейп сжал челюсти, прикрыв веки. — Получается, в этом нет никакого смысла? Война… проиграна? — содрогнулся зельевар, вскидывая голову. — Рано судить, — после продолжительного молчания сказал директор, — просто цена теперь станет… больше. — О чем вы говорите? Какая цена?! — Снейп поднялся на ноги, сжимая кулаки. — Даже если Лорд умрет, Гарри… Натянулась тишина. Скрип и звоночки многочисленных безделушек заполняли пространство. Старый Фоукс царапал когтями жердочку. — Вы хотите убить мальчика, — произнес Северус, вытаскивая палочку и направляя ее на старика. — Ему было суждено пасть от руки Волдеморта, чтобы избавиться от крестража, — на последнем слове зельевар передернул плечами. Рука с палочкой пошла рябью. — Только проклятие от Тома убило бы частичку его души в Гарри, сейчас эта частичка, полагаю, давно занимает все тело. Дамблдор опустил взгляд, игнорируя акт агрессии от преподавателя. — О чем вы говорите? — прошипел Северус. — Какая частичка? — В ту самую ночь, ненамеренно, Волдеморт создал себе крестраж. Жертвой ритуала стала Лили. После того, как Том убил ее и послал заклинание в Гарри, Магия Крови защитила ребенка, преобразив форму колдовства. Вместо того, чтобы убить мальчика, Волдеморт случайно поселил к него часть своей души. — Вы… вы знали об этом с самого начала и… — выдохнув от накатившего гнева, зельевар крепче сжал палочку. На конце засияли искры. — Вы растили его, как свинью на убой. — Он бы выжил, снова, — осадил его директор, — лишив Волдеморта всех его крестражей, мы бы окончательно отрезали ему пути возвращения в наш мир. Только вот вряд ли теперь Гарри пойдет против него. Даже зная о том, что он сделал с его родителями, мальчик выбрал его, — Дамблдор сдвинул густые брови. Весь его облик разом поник. — Я совершил ошибку. Северус еще некоторое время рассматривал директора, после чего коротко усмехнулся. Лающие смешки вырывались из горла зельевара, вынудив того усесться в соседнее кресло, чтобы не потерять опору под ногами. Закрыв лицо руками, маг долго не мог остановиться. — Вы слышите себя? — отняв ладони и уместив их на подлокотниках — небрежно стукнув палочкой по деревянному основанию — Снейп откинулся на спинку, позволяя себе некоторую фамильярность. — Вам не хуже меня известно пророчество, которое Люциус Малфой стащил в прошлом году из Министерства. Известно оно и им. «Не смогут жить, пока жив другой». Сейчас, может, они еще сохраняют общую позицию, но сомнения уже внутри. Если Лорд растил Поттера все эти годы, то тот и без пророчества не стал бы до конца жизни ходить на поводке. Рано или поздно, директор, они поднимут палочки, и любой из них, кто останется, не будет для нас лучшим вариантом. Они оба ненавидят мир, оба не принимают его таким, какой он есть. Разница лишь в том, что, победи Гарри — война затянется еще лет на десять, он, как никак, моложе. И свои мысли на счет конечной цели у него определенно имеются. Его будут бояться больше, потому что раньше он был надеждой. Северус встал. Сил не было. Он не сдержал обещание. Никакое. Все это… Теперь не имело никакого смысла. 7 «Сколько тебе было, когда он впервые заставил тебя убить?», — Северус смотрит с безразличием, как Гарри Поттер пытает магглокровку, выведывая у ее друзей информацию о их скитаниях по миру в поисках крестражей. «Почему ты оставался рядом, если он был ничем не лучше них? Что он заставлял тебя делать?», — Снейп мельком видит паутину застарелых шрамов на задней части шеи Избранного, когда тому в пылу битвы отсекли кусок воротника. «Когда ты впервые услышал его?», — зельевар подавляет дрожь, когда Волдеморт говорит с ними через мальчика-который-выжил. Красные змеиные глаза поглотили зелень. Голос подростка с интонациями Темного Лорда наводят ужас. «Для чего все это?», — редкие совместные рейды заставляют содрогаться от жестокости мальчика, в чьих радужках так ничего и не всколыхнулось. Мертвецы окружали Гарри Поттера, что следовал за Темным Лордом в отдалении, пряча руки за спиной. Идеальный Пожиратель Смерти, выращенный самим хозяином. Верный пес, выполняющий команды за кусок хлеба, но готовый откусить пальцы, если там будет кнут. Волдеморт не наказывал мальчишку прилюдно, если вообще делал это. Одинаковое детство красноречиво указывало обоим — причини один другому вред и обратной дороги не будет. Потеря доверия — схватка. «Там некого больше спасать», — понимает Северус, глядя как крестник убивает своего крестного. В спасении мальчишка нуждался все десять лет, проведенные с Дурслями. Он нуждался в нем на первом году. На втором. Третьем. Четвертом. Пятом. Шестом. Он нуждался в нем до этого момента, где Блэк с невидящим взором падает наземь. Никто не заслуживал такой смерти. Даже Блэк. Они вместе рушили Хогвартс, после того как Снейп помог избавиться от груды крестражей, что храбро собирали дети. Глупые, отчаянные и смелые гриффиндорцы. Весь мир перед ними в неоплатном долгу — осталось закрыть холодные веки и двигаться дальше одному. Туда, где однажды его жизнь висела на волоске. Туда, где ей следовало оборваться давным-давно, потому что Северус не справился с ношей. Туда, где Джеймс Поттер спас его. Туда, где Гарри Поттер его убьет. Снейп ни на что не надеется. Он устал. Он больше не может дышать от груза вины и сожалений, все, что в его силах, это сказать: — Прости. Темная фигура отвернулась от созерцания исполосованной когтями оборотня картины. Эмоция — редкое явление — удивления коснулась загорелого лица. — Интересный поворот, — хмыкает Гарри, полностью развернувшись к собеседнику. — За что, позвольте узнать? — Что не помог тебе, — говорит Северус, — не сдержал обещание, данное твоей… матери. — Обещание, — повторяет подросток, потерев щетину на щеке. — Вы клялись… присматривать за мной? Зельевар не может облечь слова в звук, потому лишь кивает, наблюдая как самый юный Пожиратель Смерти подходит к нему. Между ними больше нет катастрофической разницы в росте. Темный Лорд позаботился о своем ценном «козыре», но Поттер не приближается сильно, чтобы не потерять из виду рук противника и не вздергивать подбородок. — Не получилось, — говорит парень, резким движением выбрасывая вперед палочку и оглушая волшебника. Снейп потерял равновесие, отлетая к противоположной стене. Послышался деревянный треск. Сверху рухнуло что-то тяжело и продолговатое. Разлепив глаза, Северус напряженно замер. На нем свила кольца Нагайна. Змея трогала пыльный воздух языком. Желтые глаза казались черными во тьме хижины. Шипение со стороны заставило перевертыша дернуть головой и отпрянуть. Давление ослабло. — Нетерпеливая, — пожимает плечами Поттер, подходя и присаживаясь на корточки. — Я одного понять не могу, как… как это связано? Ваша клятва и почти каждодневные злобные напоминания о моем отце? — Гарри прищурился, жестом напоминая молодого Тома Риддла. — Отец, очевидно, вам не нравился, но матери вы пообещали. Снейп, передавленный змеей, не ответил, ища в зелени ее глаз хоть один намек на чувства. Не безразличие, брошенное ею на пятом курсе. Не трупная пустота после. Та же самая, что и здесь. — Хм, — Поттер немного отклонился назад, — вы их знали, я вот — нет. Когда-то давно понял, что не могу из-за этого их любить. Северус дернулся, вызвав угрожающий клекот Нагайны. — Гарри… — Они эгоистично решили, что хотят ребенка, и оставили меня одного разбираться с проблемами, которые сами развели, — голос подростка наполнился ядом, — за что мне их благодарить? За то, что погибли ради меня? Да я бы лучше с ними умер, чем выслушивал с утра до ночи, что я бесполезный кусок дерьма и нахлебник, отрабатывающий еду, что давали раз в пару дней! — Поттер позволял Ненависти литься, ощущая удовлетворение от медленно утихающий ярости. — Меня презирали за то, что я волшебник, в мире Магии меня за это были готовы носить на руках, но знаете что, профессор? — Гарри склонил голову набок, впервые на памяти Северуса исказив губы в подобии улыбки. — Никому из вас никогда не было дела до маленького мальчика по имени Гарри Поттер, — парень поднялся, поправляя мантию. Взгляд снова режет без ножа. — Вам тоже. Вы клялись Лили Поттер. Видели во мне Джеймса Поттера. Так что свои извинения оставьте при себе, — юноша пару секунд молчал, после чего хмыкнул и направился к двери. — Передадите их ей. Нагайна усилила хватку, заставив мага застонать через зубы. — Га… Гарри!.. Поттер остановился, но не повернулся. — Он… тебя убьет, — выдохнул Снейп, пытаясь разжать живые путы. Перед глазами поплыла картинка. В носу защипало. — Знаю, — гриффиндорец покосился на зельевара. — Поэтому убью его первым. Парселтанг резанул по слуху. «Я… я упустил его. Прости, Лили». 8 «…сти, Лили». — Северус? Снейп открыл глаза, тяжело дыша. Его правое предплечье сжимала женская ладонь. В висках стучал страх от понимания неминуемой гибели от клыков змеи. Маг дернулся и перевернул пустое блюдо. До слуха постепенно доходил странный разношерстный шум. Похожий на… Смех. Северус поднял взгляд, чтобы снова почувствовать горечь в уголках век. Большой Зал, светлый, залитый тенями восковых свечей и звездного неба, полнился детьми и подростками, рассаживающихся по местам за длинными дубовыми столами. Родной запах окутал подрагивающее и помятое тело зельевара, заставляя чужую ладонь на его рукаве сжаться. — Северус, вы в порядке? Минерва собиралась выйти из-за стола, как заметила судорожно сведенное в приступе боли лицо коллеги. — Я… да, — потребовалось пару раз сглотнуть, прежде чем голос стал его слушаться, — все хорошо. Профессор МакГонагалл недоверчиво посмотрела на него, но кивнула. Только сейчас Снейп заметил у нее в свободной руке свернутый свиток пергамента. Дыхание сбилось. Постаравшись как можно ненавязчивее оглядеться, Северус с отвращением обнаружил рядом с собой Квиррелла. Чертова подстилка Волдеморта положила все силы, чтобы ее Господин вернулся в мир живых. Сам Квиринус сгинул, отдав всю свою магию и жизненную энергию на это. Черные радужки столкнулись с голубыми. На мгновение мужчина потерял дар речи. Дамблдор. Живой. Не проклятый. Резные двери распахнулись, впуская новый первый курс. Снейп слишком заинтересованно забегал глазами по разноцветным шевелюрам, находя ту самую. Мальчик с поломанными очками, избегающий чужих взглядов. Держится отдаленно. Стоило ему поднять голову, как у Северуса щемит сердце. Как он мог не увидеть столько боли, что фантомными слезами лилась из зеленого взора? Сейчас различия между мальчиком и юношей через шесть лет разительные. Лишь теперь ему удается разглядеть эмоции, которые он так долго и тщетно искал. Через шесть лет… Что? Северус с ужасом понимает, что многие моменты черт знает как увиденного-пережитого будущего стираются, оставляя только яркие воспоминания. Он почти не помнит второй, четвертый и пятый курс Поттера — именно тогда они пересекались и взаимодействовали меньше всего. Другие взрываются вспышками, общими событиями. Снейп вздыхает, даже не пытаясь сделать вид, что слушает распределение. Глаза снова находят щуплого Поттера. Он помнит их последнюю встречу. Этого достаточно. Постепенно мышцы расслабляются. «Я больше не упущу его».