• • •

      Белопоясничный шама-дрозд – обитающая в Империи певчая птица. Их не слишком много, и, как всё, что подвержено дефициту, аристократы сделали её предметом роскоши. Очаровательных птичек отлавливают, насыпав в обманчиво блестящую клетку крупных зёрен, а затем захлопывают дверцу.       (Ханна и Джек в самом детстве были отданы своими родителями под опеку церкви. Им пророчили счастливое, безоблачное будущее Святых, якобы учуяв в них силу Богини Солнца. Их родителям отдали кругленькую сумму.       Затем дверца захлопнулась).       Дрозда накрывают тяжёлой, тёмной тканью, не пропускающей свет, небрежно кидают в карету и везут из леса в замок какого-нибудь аристократа.       (Ханну и Джека заперли в странной, маленькой комнате, куда не попадал даже луч солнца, бросили молитвенник и оставили там на несколько дней. Папа церкви пришёл через некоторое время, ожидая получить набожных детей, исполненных светлых чувств. Не увидев набожности в сиблингах, их избили розгами и заставили выучить церковный уклад за месяц, чтобы представить их семье императора).       Потом золотую клетку выставляют на самое видное место замка. Дрозд живёт там, никому не нужный, питаясь объедками ровно до прихода гостей. В этот момент хозяин вспоминает о его существовании, гордо выпячивает грудь, кормит дрозда кусками изысканных блюд, сочными ягодами, демонстративно чешет ему шею и нахваливает его пение. Гости уходят, пение стихает – клетка вновь закрывается тёмной, тяжёлой тканью за ненадобностью.       (На каждом празднестве Джек выходит из каморки, рассказывает проповеди прихожанам, общается с представителями других королевств, блещет знаниями, которые его вынудили поглотить, слушает множество комплиментов Адина, имперского принца, засыпается наградами и едва ли не поёт дифирамбы по указке. Ханна так же выходит в свет, скрывая за блестящими доспехами раны от побоев, по указке Адина кичится своими боевыми навыками и аурой меча, спаррингует с другими мечниками, получает похвалу в виде небрежного похлопывания по плечу от принца и садится рядом с ним за столом, ломящимся от дорогих кушаний. Гости уезжают. Фальшивые святые забыты, закрыты в своей коморке и вновь питаются объедками Папы церкви).       У шама-дроздов конец незавидный, как и у всего, чего касается ненасытная рука аристократа. Некоторые птицы задыхаются под чёрной парчой, другие – умирают от голода или обезвоживания. Третьи могут съесть слишком пряную еду, предложенную аристократом-хозяином в жесте доброй воли по прибытии гостей. Немногие дрозды по несчастливой случайности вылетают из клеток и ломают себя, отчаянно бросаясь в застеклённые окна. Кому-то неправильно подрезают крылья. Есть совсем немного тех, кто, исхудав, вяло пролезают между прутьев золотой клетки и забиваются в какой-нибудь угол. Даже в этом случае на волю птица вернуться не сможет. Белопоясничного шама-дрозда в руках аристократа ждёт лишь смерть, неумолимая и болезненная.       (Ханна и Джек сбегают. У них нет никаких шансов, и оба это прекрасно осознают – помимо Империи, подставившей их, им грозит Рука, хотя об этой угрозе знает лишь Ханна. На неё напали, она заражена мёртвой маной и доживает последние несчастные часы в пещере на чужой территории).       Однако, в отличие от дроздов, близнецы находят помощь в лице Кэйла Хэнитьюза.       Он приводит некроманта, которая исцеляет Ханну, даёт ей и Джеку кров. Он не заставляет их строить из себя неизвестно что, еда, которой он кормит их, хороша всегда. Вместо каморки у сиблингов есть свои комнаты.       (Это как если бы золотую клетку выкрал из цепких рук аристократа кто-то куда более милосердный, выпустил дрозда на волю и остался бы с ним до тех пор, пока тот не отрастит себе крылья. Увы, такое невозможно).       Наверное, впервые с самого рождения Ханна и Джек не ощущают себя птицами в клетке.       Теперь, засыпая, они не слышат надрывного пения дрозда-невольника за стеной. Это меняет всё.