№10 - [Half of me has disappeared]

***

      Кио правда была уверена в том, что сможет протянуть без соулмейта на подавителях столько, сколько потребуется. Но уже через пару дней она признала свой проигрыш перед природой. Хоть таблетки, которые были тщательно спрятаны в шкафу ее комнаты, с точной уверенность в том, что рыться в вещах сестры Хаджиме не станет, неплохо помогали, самочувствие девушки все же сильно поменялось.       Каждый раз, когда она не была занята делом или оставалась одна, ужасно притягательный противный запах лаванды, словно преследуя ее, окружал без возможности думать о чем-либо другом. Чувствительность значительно повысилась, хоть Кио и продолжала придерживаться своей привычной хладнокровности. Боль подавители и правда помогали снять, да и поскольку привязаться как физически, так и эмоционально к соулмейту она не успела, было терпимо. Но что будет через пару дней? Неделя? Месяц?       Ну, к тому времени младшая Коконой должна будет уехать из родного Токио, при всем нежелании. Ведь брат и ее душа навсегда останутся тут. И про душу она говорила свою, не про соулмейта. Ведь связи с Риндо она планировала прервать максимально, зная, что с проведенным временем вместе связь лишь усилиться. А проверять, какие чувства будут ее преследовать при расставании, успев влюбиться, Кио желанием не горела.       Но что бы там ни было, она убеждена, что если бы не брат, страдать пришлось бы в разы больше. Хоть Коко был часто занят работой, он не соврал, когда обещал, что станет больше времени уделять младшей по ее приезду. Так и было: ночевал Хаджиме дома, по вечерам таская сестру на прогулки или в рестораны. Быть точнее, девушка сама выпрашивала похожее времяпровождение со старшим, а тот просто отказать не мог. Иногда валялись дома, чего бы Коко в жизни себе сам не позволил. Но когда Кио, сидя рядом со скрещенными ногами, вся такая домашняя, перебирала кончики его белых волос, плетя из них косичку, парень позволял себе расслабиться и забыть о постоянной цели быть занятым.       И, кажется, Кио уже решила все, что ее тревожило. Соулмейт, с которым она не сильно рвалась встречаться — устранен, а любящий брат стал отдыхать больше. Все моменты, за которые она переживала, разъяснились.       Но вот только одна ноющая рана не оставляла ее в покое.

***

      Захлопнув дверь такси, девушка сделала пару шагов вперед под звук двигателя автомобиля, остановившись перед подъездом. Подъезда, который, похоже, снился ей в настоящих кошмарах.       Указание брата, который был помешан на ее безопасности, пользоваться только личным водителем, Кио проигнорировала, как и запрет на посещение этого чертового дома. Обычно она сдерживала свои обещания, но так как никаких клятв «больше никогда не навещать отца» младшая Коконой не давала, и перед братом стыдно не было.       Врет. Еще как стыдно. Хаджиме столько времени работал, чтобы защитить ее от всего ужаса, что происходил с ними, а она прямо сейчас поднимается по старой лестнице, кривясь от запаха сырости и плесени. Но планируя лишь убедиться, что отец все еще в сознании продолжать существование, а после уйти, Кио остановилась перед входом в квартиру, прикрыв глаза.       Глубокий вдох, длинный выдох. Делала то же самое, о чем говорил Коко в детстве, успокаивая сестру от истерики. Сейчас бы слова брата очень даже пригодились. Но ему лучше не знать, о том, что решила сделать девушка.       Изнутри были слышны разговоры, которые смешались со звуком телевизора, доносясь до самой двери. Кио слегка нахмурилась, пытаясь понять, точно ли из их жилья слышит мужские голоса. Определенно.       «Наверное, мне стоит уйти.» — Сразу же подумала об этом девушка, развернувшись к лестнице. Но только она дотронулась до перил, как замерла, словно вспомнила что-то.       Кио собиралась к этому приходу столько времени, даже боясь набрать номер отца. А когда смогла преодолеть свой страх, правда решает вот так просто сбежать? Нет. Она должна довести желаемое до конца.       Вновь вернувшись к двери, Коконой, не долго раздумывая, дабы не передумать, нажала на старый звонок. Разговоры в квартире утихли, а после послышались ритмичные шаги. Тяжелые, громкие. Те, от которых сердце билось быстрее, а коленки были готовы затрястись. Те, от которых хотелось лишь забиться в угол, пряча лицо руками.       Те, которые она узнает из миллиона.       Дверь медленно отворилась, и девушка подняла взгляд, все еще держа голову слегка опущенной. Увидев перед собой до жути знакомый образ, в горле вновь встал ком, а глаза, кажется, заблестели.       -Дочь? Ты что ли? — Заговорил мужчина ошарашенным тоном, после чего на лице расползлась довольная улыбка. Та, с которой он слушал крики своих детей, давая очередную пощечину. — Не верю своим глазам!       Рука старшего Коконой потянулась к ее волосам, от чего Кио слабо дернулась, словно от прокаженного. Но не обращая на это внимание, мужчина продолжал ласкать ее синие пряди, осматривая с ног до головы.       -Тэ, кто там? — Послышался мужской крик изнутри квартиры, вечно сокращая имя отца.       -Дочка пришла, вы представляете. — Потянув Кио за руку, Тэцуя, словно кубок держа, с гордостью показал ее другим гостям. — Ты моя девочка, так выросла!       -Я уж думал, никогда ее не увижу. — Затягиваясь сигаретой, сказал один из мужчин, подпирая лицо рукой. — Ну, познакомишь нас наконец?       -Я просто мимо проходила, решила зайти. — Аккуратно убрав свою руку, сказала она, слегка попятившись назад. — Мне идти надо. Хотела проверить, что ты в порядке.       Смотрит на папу чуть ли не умоляющим взглядом, как смотрела в глубоком детстве. Но что тогда, что сейчас это слабо помогало. Ведь в ответ на нее пялилась пара черных глаз, в которых так и играли демоны, пусть и переодетые на публику в ангелочков с красными рогами.       -Значит заботишься все-таки об отце противном, да? — Со смехом сказал он, вновь потянув младшую внутрь квартиры. — Да что ты как не родная, столько лет не виделись. Посиди хотя бы немного.       Кио, даже увернуться не успев, уже стояла посреди дома, перед круглым столом, где сидело еще четверо мужчин. Каждый девушку рассматривал так, словно товар на базаре.       -Ну и красавица она у тебя. — Послышался новый голос. — На мать похожа страшно.       -И не говори. — Указав сигаретой на Кио, другой усмехнулся. — Только глаза как у Тэ.       -Да заткнитесь вы. — Отмахнулся от друзей старший Коконой, смотря на дочь с блеском в глазах. Только непонятно, от интереса или притворства. — Ну, расскажи, как учеба?       -Это ж она школу уже закончила. — Параллельно наливая в полупустой стакан алкоголь, незнакомец добавил. — Это сколько ей получается?       -Девятна… Так, постой, уже ведь двадцать! — Ударив себя по лбу, отец рассмеялся. — А словно вчера ровно четырнадцать исполнилось.       -Времена идут, а молчаливая она у тебя, как в детстве.       Но разговор мужчин Кио слышала смутно. Взгляд был устремлен в сторону пола, чувствуя, как поступившая паника загораживала кислород.       И все было как тогда. Алкоголь, друзья отца, запах сигарет и довольно улыбающейся Тэцуя. Вот только Хаджи рядом не было.       И сейчас некому ее защитить.

***

      -Ты посмотри, даже волосы как у матери. — Выдыхая дым сигарет, один из гостей усмехнулся, поворачиваясь к другим. — Она ведь тоже брюнеткой была?       -Ну, не сравнивай шлюху с такой принцессой. — Не подбирая более приятных слов, незнакомец потушил окурок, бросив в пепельницу. — Тэ, она умеет что-то кроме молчания?       -Да собралась дома группа старых идиотов, вот и молчит. — Отшутился отец, повернувшись к дочке. — Давай, милая, расскажи дядям стишок, который учила на утренник.       Кио, держа руки за спиной, стояла с опущенной головой, перебирая пальцы. Она уже пожалела, что отказалась идти с Коко в магазин, ведь сейчас стояла посреди комнаты, ловля на себе очередные взгляды. Семилетняя Коконой не была застенчивым ребенком, но когда приходил черед выступать на публику, или вот так стоять в кругу папиных друзей, с которыми были не лучшие ассоциации, язык словно исчезал.       -И ко мне на колени сядь. — Откинувшись на спинку стула, сказал один из старших, не скрывая жестокой улыбки во все зубы. — Давай, представь, что я Санта.       -Я… — Заговорила девочка, слегка попятившись назад, но увидев потемневшие глаза Тацуи, замолчала, неловко двинувшись вперед на ватных ногах.       -Так что, расскажешь? — Потянув Кио за руку, мужчина усадил ее себе на бедра, приобнимая за талию. — Давай, повесели нас.       Но из губ младшей даже словно вырваться не могло. Напугано отведя взгляд, она сглотнула, приоткрыв рот.       -П-перед праздником зима… — Начала она тихо, чувствуя пронзительные взгляды окружающих, опустила голову. — Для зеленой…       Но девочка резко замолчала. Мужская рука легка на ее бедро, поглаживая. По ее телу пробежались мурашки, от чего губы затряслись, словно сейчас польются слезы.       -Ну, чего замолчала? — Насмешливо спросил один из незнакомцев. — Стишок забыла?       –Елки… — Продолжила она еще тише, чувствуя, как тот поднимал пальцы все выше и выше, залезая под юбку. И тут страх окончательно поступил к горлу, не давая возможности говорить.       Перепугано посмотрев на отца, словно ища помощь в нем, она бесшумно всхлипывала. Но Тэцуя, поглаживая свой подбородок кончиками пальцев, лишь с наигранной улыбкой смотрел на дочь, не отводя взгляд. Он прекрасно все понимал и видел. Но просто смотрел, довольный картиной.       -Платье с-сшило… — Продолжила Кио, все еще смотря на папу умоляющими глазами, которые уже наполнились слезами. Прикосновения становились глубже, а истерика все ближе. И ничего ее не спасет.       Но глухой проворот ключей входной двери заставили девочку дернуться. Увидев брата, который, отряхиваюсь от снега, зашел в квартиру, она вскочила с колен мужчины, бросившись к нему.       Резко обняв Хаджиме, Кио, все еще всхлипывая, уткнулась лицом в его грудь, слегка трясясь от страха. Мокрая куртка и грязный пол ее вовсе не отталкивали. А Коко, не до конца поняв, что происходит, лишь распахнул глаза от удивления, но обнял младшую в ответ, окинув взглядом комнату.       И картина начала складываться.       -Ох уж эта привязанность к брату. — Вздохнул один из гостей, взяв стакан с алкоголем в руки. — Они у тебя неразлучны, Тэцуя.       -Да. Неразлучны. — Проговорил привычным тоном отец, поймав на себе глаза сына.       И сейчас Коко понял все. И причину, почему сестра так крепко прижималась к нему, чуть ли не побледнев от состояния, и то, почему глаза старшего Коконой заполнились черным цветом, так и предсказывая сегодняшний разговор, когда в квартире останутся лишь они втроем.       А разве разговоры бывают без рукоприкладства?

***

      -Папа, мы можем… — Наконец заговорила Кио, вернувшись из своих мыслей. — Поговорить наедине?       -Такой же стесняшкой осталось, я вижу. — С широкой улыбкой Тэцуя направился в спальню, держа руки в карманах. — Пойдем.       Со стороны мужчин послышались разочарованные вздохи, а Кио поспешила за старшим, закрывая за собой дверь.       Оказавшись в старой комнате отца, куда раньше маленьким Коконой запрещалось заходить, девушка осмотрелась. Даже запах остался таким же. Глубокий запах древесины и настоящего старья, ведь окна были наглухо закрыты столько, сколько она себя помнит. И так как в эту спальню заходила Кио редко, тут воспоминания были самые хорошие. Быть точнее — меньше всего плохих.       -О чем поговорить хотела? — Восхищенный тон потерял свои нотки радости, заменившись привычным холодом.       Не говоря лишних слов, девушка вытянула из внутреннего кармана своего кардигана конверт, протянув отцу. Тот лишь пусто уставился на него, словно дочка давала ему какую-то пустышку.       -Я правда волновалась, вот и пришла проведать. — Не давая объяснений, ведь Тэцуя и так понимал, что там деньги, она опустила руки, когда тот забрал сверток. — Я знаю, что Коко скидывает тебе деньги, но все же…       Она замолчала, чувствуя, как накалилась атмосфера между ними. Та, пусть и наигранная, радость и небрежность в действиях заменилась тяжестью в воздухе, словно все вокруг закаменело. А на лице отца, которое казалось холодным, как никогда, вновь появилась ухмылка. Только другая. Та, от которой стоило бежать, если она заиграет на устах Тэцуи.       -Все-таки тебя я вырастил лучше, чем этого поддонка. — Осматривая конверт в руках, заговорил мужчина, поглаживая острый край бумаги. — Такую хорошую девочку вырастил… А ты сбежала от меня.       И тут тело словно током ударило, от чего Кио сделала шаг назад, все еще смотря на отца ошарашенно. Но тот не поднимал глаз, словно разогревался перед убийством, ровными движениями проводя по очертаниям свертка.       -Как твой любимый братец забрал у меня родительские права, было тем еще цирком. — Не поднимая взгляд на дочь, начал он, нервно улыбаясь. — А суд даже слушать меня не стал. Продажные твари. — Тэцуя замолчал, после чего издал нервный смешок. — И знаешь, кого они мне напоминают, Кио? — Наконец посмотрев в перепуганные глаза дочери, которая оказалась прижатой к стене, дабы не упасть на ватных конечностях, он добавил. — На твою мать. Такую же продажную шлюху, как они. Только вот та, кроме того, как сосать мужикам в подъездах, ничего и не умела. Это я ее вытащил из этого дерьма. Я ее научил нормальной жизни.       Сделав шаг к дочери, он положил одно руку рядом с ее головой, облокачиваясь о стену. Тэцуя не был мускулистым, но явно выше и крупнее Кио. Вот только улыбка и вовсе пропала с его лица, заменившись яростью.       -Если бы не я, она бы валялась изнасилованная какими-то мудаками. А я из нее человека сделал. И тебя вырастил, мразь. — Продолжил он, сжимая в руках бумажный конверт. — Если бы не я, ты бы сдохла на улице, и никакой бы Хаджиме тебе не помог. Ты обязана мне своей жизнью, соплячка. Мне, а не своему глупому братцу!       Неожиданно ударив дочь то ли свертком, то ли кулаком, Кио со всхлипом отлетела в сторону, хватаясь за щеку. Голова кружилась от тяжелого воздуха, поступившей паники и удара головой о стену. В комнате повисла душе разрывающая тишина, прерывающаяся тяжелым дыханием. Но вдруг Тэцуя, смотря на нее с отвращением, залился дерганным смехом, зарываясь рукой в свои чёрные волосы.       -Да я шучу. Правда поверила? — Мужчина, вновь посмотрев на девушку, по чьим щекам потекли стойки слез. — Сколько бы я тебя не воспитывал, гены все равно не отберешь. Может, раз ты такая же шлюха, пригласить моих гостей поиграть с тобой, м? Уверен, парни будут рады увидеть маленькую копию твоей матери…       И это стало последней каплей. Резко дернувшись из комнаты, Кио, игнорируя удивленные взгляды гостей, выбежала из дома, трясущимися руками нажав на ручку. Благо дверь осталась открыта, дав доступ к свободе, ведь сырой подъезд казался раем, если сравнивать с этой проклятой квартирой.       Выскочив на улицу, Кио бежала без особых размышлений. Главное, куда-то дальше отсюда. От отца. От детских страхов и постоянных сравнений с матерью, которую она в жизни не видела. Хотя ее призрак, кажется, ходил за дочерью с самого ее рождения. С дня ее рождения и с дня смерти жены Коконоя, которая умерла при родах.       Было ли это причиной глубокой неприязни отца к собственной дочери? Так и не скажешь. Ведь сына он презирал с того дня еще больше, хоть трехлетний Хаджиме и вовсе не касался потери матери. Но Тэцую похожие аспекты волновали слабо. Волновало лишь то, почему он должен любить детей, которых искренне ненавидел?       Достав из кармана трясущимися руками телефон, Кио, продолжая всхлипывать, открыла контакты, пытаясь найти номер брата, но вовремя отставила похожую идею. Если бы Коко узнал, что она ездила к отцу, на нее, конечно, злиться сильно не станет. Но шансы, что в тот же день он собственными руками изобьет старшего Коконоя до полусмерти, были бесконечными.       Тело тряслось от вечерней прохлады и поступивших слез, которые переросли в настоящую истерику. И, не имея другого выбора, Кио тыкнула на единственный подходящий в похожей ситуации номер, не думая ни о чем, кроме спасения.       –Риндо, забери меня отсюда. — Услышав окончание гудков, заговорила она хриплым тоном, прижимая гаджет к уху. — Прошу.