Ведь он старше

2014 год       Мы познакомились с ним в интернете, когда нам обоим было хреново. Я просто написала пост в его поддержку у себя в ВК, ведь его путь только начинался, а уже посыпались критика и недовольства со стороны других, более зрелых и опытных в этом деле рэперов. Естественно, пусть он этого и не показывал, в душе было обидно. И знаете, что удивительно, этот пост не остался незамеченным. Глеб написал слова благодарности мне в личку, и на этом все. Мне кажется, что, если б не моя некая известность в интернете, возможно, он не обратил бы внимание. Моим увлечением всегда была музыка. Наверное, поэтому я и разглядела в Глебе талант (а может, этому поспособствовало нечто иное). Моей работой и делом жизни были написание песен и создание битов на «Steinberg Cubase». Да-да, мне пришлось помучиться. Пробовалась даже выкладываться на Rap.ru, но, естественно, осудили. Поэтому сейчас я выставляю свои работы в ВК и продаю маломальским музыкантам, которые только начинают свою карьеру. ***       Но вот я вместо подготовки к экзаменам пошла на его концерт. Билеты я брала, как только они поступали в продажу, так как я очень внимательно за этим следила и каждый вечер перед сном проводила не за учебником алгебры, а за постами Глеба в соцсетях. На том концерте места, как и полагалось в клубах, были стоячими, и их хватало далеко не на всех. К счастью, мне удалось протиснуться к самой сцене под недовольные протесты других девчонок. Эффектных видео получилось так много, что на телефоне закончилась память, но это не беда, ибо этот день я запомню на всю жизнь. К моему удивлению, Глеб узнал меня и зачем-то подмигнул. Я смущённо улыбнулась. И напоследок он произнес свою неоднозначную речь: — Хочу поблагодарить всех, кто верил в меня: мою Династию, вас, дорогие мои. Просто верьте в себя и будьте уверены, что все получится.       Под высоким градусом впечатлений я вышла на улицу. Время уже позднее, так что пришлось ехать на такси. До Царицыно я доехала под песни Глеба, под его леденящий кровь «Уаджет». +1 уведомление в ВК.       Я открыла чат и вижу сообщение: Глеб Голубин Я тебя видел Спасибо, что пришла       Я, немного поразмыслив, решила отправить ему ответ: Женя Плетень Приятно, конечно, но под стать ли тебе писать мне?       И тут я испугалась, не слишком ли грубо вышло, ведь такое не каждой выпадает. Глеб Голубин Понимаешь, в начале пути всегда тяжело, и в глубине души, в самой дальней пусть, но хочется, чтобы тебя обмолвили добрым словом или похвалили       Его сообщение вызвало внутри меня невообразимое тепло, со мной давно никто не общался так непринужденно. Мне так не хотелось его выпускать, поэтому я решила поддержать разговор. Женя Плетень Со мной давно никто так тепло не общался) Глеб Голубин Это почему же? Такая девушка милая и добрая Женя Плетень Со мной мало кто общается в школе, хотя я далеко не из застенчивых       Мы общались с ним на протяжении всей ночи, ни один из нас по ощущениям не ссылался на усталость, даже после такого насыщенного дня. Под конец я попросила Глеба хоть изредка писать, ведь мне так не хватает общения с человеком, разделяющим мои интересы. ***       На следующий день я вялая пошла в школу — в последнее место, куда бы я направилась по доброй воле. Весь день в моей голове крутился он, наша вчерашняя беседа ВКонтакте, как он успокаивал меня перед предстоящими экзаменами, говоря о том, что сам сдал только один предмет в школе, но поступил туда, куда особо-таки и не хотел. В любом случае все прошло для него хорошо, ведь он занимался своим любимым делом. И, честно говоря, за полуночным разговором я поняла, что этот, по сути чужой для меня человек, заменил мне старшего брата и отца, которых у меня не было. Только мама, пораженная инсультом.       Я не представляла своей жизни без него. Мне казалось, что эта беседа была для нас первой и последней, но нет, пусть и не так часто, как хотелось бы, но мы общались. Из-за Глеба (а точнее по собственному желанию) я перессорились со своими приятельницами. Моё поведение начинало раздражать всех вокруг, и буквально через месяц-два и без того малый круг общения сузился до нуля. Впрочем, я и не жалела.       Но в один момент все прекратилось. Я по нескольку раз в день писала Глебу, но он не отвечал мне. Так проходили недели. Моей апатии не было предела. В школу я приходила не выспавшись по причине того, что перед сном подолгу любила слушать музыку. Его «Уаджет». Раньше, когда моя влюбленность не была столь зацикленной и был хоть кто-то, с кем можно было перекинуться парой фраз, у меня могли спросить, в чем причина твоей грусти. Сейчас же этого нет. Даже мама, самая любимая на свете, не была в этот переломный момент со мной рядом, а лежала в областной больнице. Я так скучала по ней, но с появлением Глеба она вспоминалась все реже. Все дни мне казались однообразными, серыми и безжизненными. Внутри все медленно тлело и потухало, а ветер, что дул за окном, уносил с собой этот пепел прочь. И этот невыносимый круговорот продолжался до одного дня. ***       Уроки кончились, я, как обычно, собрала все вещи в рюкзак и пошла в туалет. Волосы, которые я отращивала на протяжении многих лет несколько порадовали меня своей длиной, они стали на пять сантиметров ниже лопаток и слегка вились. Достав свою любимую деревянную расческу, я неспешно провела зубцами по темным, будто сажа, волосам. Чуть их разлохматив, я ещё с минуту смотрела на себя в зеркало. Во мне проснулся какой-то новый жизненный стержень, наполняющий любящее подростковое сердце неким теплом. Пусть и немного, но становилось светлее на душе. Казалось, мне всегда нравилось смотреть на свое отражение, это прибавляло мне уверенности. И вскоре на лице у меня появилась добрая и нежная улыбка, за которую меня многие раньше хвалили, говоря, что мне она идёт. Возможно, это и так, ведь не даром мама говорила, что ты у себя один, и надо быть тем, кем являешься или хочешь видеть. Наверное, стоит наконец прислушаться к этим словам. ***       Покинув стены школы, я убедилась, что никого нет, а значит, можно дойти до дома спокойно и без гула. Но что-то все же не давало мне покоя. В десяти метрах от меня стоял силуэт, облокотившийся на дверцу вроде бы «Гелендвагена». Пройдя ещё тройку шагов я поняла, что это мой Глеб. Привычный оскал выдал его, несмотря на то, что он был в черных очках, да и сам весь был в темном. Казалось, что все это галлюцинации, мираж. Я подбежала к Глебу и обняла его так, как никого другого. Мой голос предательски дрогнул: — Ты пришел.       Он обнял меня в ответ, поглаживая по волосам. — Как ты нашел меня? — оторвавшись от его тела, поинтересовалась я. — На твоей странице ВКонтакте все написано. — посмеялся он и, хлопнув меня по спине, велел садиться в машину.       Сперва я чуть опешила, ведь мама неоднократно предупреждала, что садиться в машину к малознакомым — не самая лучшая идея. Но соблазн взял свое. ***       Мы много разговаривали, смеялись. Однако, несмотря на все веселье, мне казалось, что скоро это закончится, но эта мысль сидела во мне в самой дальней части сознания. Конечно, мне казалось странным, что хоть и начинающий рэпер общается со мной.       Я указала свой адрес и он подвёз меня до дома. Мы быстро распрощались и разошлись. ***       Днем позже в школу я пришла с приподнятым настроением. В наушниках играл «Мертвый сутенёр». Когда я зашла в кабинет физики, на меня косо посмотрели одноклассники. Я не стала разбираться, в чем именно дело, ибо практически все и так считали меня какой-то странной, хотя таковой я никак не являлась. Я, как и все в моем возрасте, любила слушать тяжёлую музыку, одеваться старалась по моде, так сказать, меня нельзя было назвать какой-то сумер-мего-мрачной личностью. В общем, я всегда старалась быть как все, но немножко другой. Ведь все люди чем-то друг от друга отличаются, верно? Неважно, будь то интересная прическа или цацки, а может, невероятная удача. Мне, скорее всего, подходит третье. Лишь только после урока я поняла, что случилось. Оказывается, меня видели, как я обнимаюсь с гота-парнем, очевидно, богатым и на дорогой тачке. Меня заклеймили паскудой. Но это ещё не всё. После школы меня подкараулили девочки из моего же класса и забрали мои наушники, сказав «Твой мальчик тебе все купит». Затем силой отняли мой телефон и тут же разбили об асфальт. Я бы и не дала им так поступить, если б одна из них не держала меня за волосы, запрокинув голову назад. Когда они ушли, я быстро подобрала свой расколканый телефон и с бушующим ветром в сердце, что во мгновение развеял все мое солнечное настроение, потихоньку направилась к дому. ***       Этим же вечером, когда я только приступила к созданию нового бита, мне написал Глеб в ВК и спросил о встрече. Я из-за поплывшей матрицы десять минут разбирала, что он отправил в чат, но все же потом ответила, что можно сегодня вечером. Моё лицо озарила улыбка, будто бы солнце впервые за неделю показало свои лучи. По спине пробежалось тепло. И через несколько часов Глеб забрал меня и отвёз подальше от суматохи. Выглядел он так же , как и в тот раз, во всем черном. Этим днём лил сильный ливень, который придавал городу особую мрачность. Мы сидели с ним в машине несколько минут в полной тишине, после чего Глеб посмотрел на меня и улыбнулся. Я ответила тем же. — Тебе идёт твоя улыбка. — отметил он. — Ты не первый, кто мне об этом говорит. — усмехнулась я. — Да... — Глеб стиснул зубы. — Думал с тобой покатаемся, а тут вон какая погода. — Да ничего. — отмахнулась я, совсем ни сколько не жалея.       Глеб стучал пальцами по кожаному чехлу руля, что-то бормоча. — Я прослушал твои биты в ВКонтакте. — снова заговорил он. — Для новичка неплохо. — Я на этом зарабатываю. Ну... И ещё на песнях. — А как другие относятся к твоим увлечениям? — Глеба изрядно пронзило любопытство. — Ну как? — пожала я плечами. — Завидуют, конечно. Хотя в моей школе были и сейчас имеются мажоры, которым место под солнцем пробил их богатенький папочка. — Для меня это не ново. — Глеб задумался, наверное, вспоминая о том, как сам ещё несколько лет назад учился в школе. По его словам, те годы были ужасными, поэтому он слишком хорошо понимал меня в этом вопросе.       В машине снова воцарилось молчание. Никто не знал, что сказать теперь. — Все дошло до того, что меня начали называть девочкой лёгкого поведения и... — я достала свой разбитый телефон из черной, как и все остальное, сумки. — И вот. — Бля, — Глеб аккуратно взял с моих рук смартфон. — они серьезно его ебнули.       Я кивнула. — Угу. — Сука, ну отчасти понятно, почему они его разбили, видимо, потому что сейчас такие не у всех. — Глеб осмотрел телефон со всех сторон и отдал обратно мне. — Давай я тебе новый куплю? — Ой, не-не-не! — я стиснула ладони в знак отказа. — Обо мне и так много негативного говорят, ещё вопросы возникну.       Дождь за дверьми не утихал, гулкий ветер клонил ветви деревьев к низу, словно пытался сломать их напрочь. — Хочешь я предложу тебе одно дело? — хитро ухмыльнулся Глеб.       Я сперва не знала, что ответить и, чуть потупив взгляд, спросила: — Что за дело? — Я подумывал над написанием своего следующего альбома. Если хочешь, можешь и свою руку приложить. — Ммм... — я призадумалась. До боли неожиданное предложение в связи с тем, что мы относительно недавно знакомы. — С битами я не обещаю помочь, потому что это очень долго: определить жанр, эмоцию, потом ещё подбирать нужные звуки, все это по двадцать раз переслушать и наконец обработать на панели инструментов. А там их хуева туча. — А за сколько ты примерно создаёшь одну работу? — положив руки, спрятанные в рукава кожанки, на руль. — Не менее месяца, и то, если нужно в кратчайшие сроки. — я печально выдохнула. — Однако могу помочь с текстами. Они гораздо лучше идут у меня. — Договорились. — Глеб протянул руку в знак договора. — Да, договорились. — я пожала его крепкую мужскую ладонь, какая казалась мне довольно теплой по сравнению с его ледяной натурой (вернее каким он себя показывает миру).       Глеб молча подвёз меня к подъезду. Мы вышли и тут же промокли до нитки. — Ну пока. — первым решил попрощаться Глеб.       Я в ответ лишь улыбнулась и крепко обняла его. Он же обхватил меня своими длинными руками и зарылся носом в мои волосы. — Так жаль с тобой прощаться. — грустно сказала я, чуть отстранившись от него.       И тут я не выдержала и поцеловала его. Прямо в губы. Когда я опомнилась, то сразу же поняла, что творю. Глеб и сам стоял в недоумении либо же притворился, чтобы увидеть мое смущение. В любом случае он не ответил негативом, а сделал то, чего я никак не могла ожидать. Глеб крепко прижал меня к себе и в ответ на поцелуй страстно впился в мои губы, жадно покусывая их. Я даже не заметила, как он открыл заднее сиденье машины и затолкал меня туда. Я не сопротивлялась, а лишь улыбалась как дура и смотрела на него. Захлопнув дверь, Глеб нормально сел на чёрное пассажирское кресло и усадил меня на колени, так же неустанно целуя.       Шум дождя наводил на мысли, одновременно тревожные и приятные. В этом была какая-то своего рода эстетика. Во́ды, что принес с собой бушующий ветер, смоют все наши грехи и заберёт навсегда.       Глеб снял с себя кожанку и принялся за меня. Сперва он снял мой ремень, что поддерживал мои тёмно-серые джинсы, и спустил их до колен, затем его руки переключились на мою футболку. Она моментально отлетела в другой конец машины, оставив меня лишь с бежевым лифчиком. Глеб смотрел то мне в глаза, то на грудь. — Приподнимись. — попросил он, что я, собственно, и сделала. Глеб расстегнул молнию и убрал ремень со своих джинс и усадил меня на свой член. Я взвизгнула. Ничего подобного мне раньше не приходилось испытывать. Я облокотилась на спинку водительского кресла и с болезненными стонами просидела так неопределенное количество времени. Тогда как Глеб гладил меня по животу и успокаивал. — Ну что, — наконец вымолвил он, — попробуем? — устроившись поудобнее, Глеб притянул меня к себе и, взяв за талию, начал двигаться во мне. Я ощущала внизу своего живота, как часть мужского тела пульсировала меж стенок. Острота пронизывала меня раз за разом, но Глеб не намеревался так скоро отступать. Его губы, что казались куда более мягкими и нежными по сравнению с грубыми толчками, припадали к моему обнажённому телу, от чего по спине, груди и рукам пробежались мурашки. Темп Глеб переодически сменял с грубого на нежный — и наоборот. Он все время смотрел на меня и улыбался во все зубы. Ещё пара продолжительных движений и он излился прямо в меня, но по какой-либо причине меня это не напугало. Возможно, в тот момент разум застлала пелена, что не давала здраво соображать. — Ты прекрасна. — показав зубы, Глеб с мычанием прильнул к моим губам.       Я слезла с него и второпях оделась, тогда как он никуда не спешил. — Завтра тогда созвонимся, ладно? — напомнила ему я, застегивая молнию. Глеб только кивнул и откинулся на спинку заднего кресла.       Мои эмоции не передать словами! Я не чувствовала себя грязной или испорченной, нет. Я сделала это с любимым сердцу человеком, поэтому и сомнений на этот счёт у меня не закрадывалось. Приняв теплый душ, я тут же села за свое рабочее место и начала перебирать кусочки заготовок для будущих песен. ***       Спустя неделю я написала один куплет песни «Нет сети» и часть припева. Вдохновением мне послужила осень — любимое время года Александра Сергеевича Пушкина. В этот период больше лезут различные идеи по поводу письма. То же самое хочу сказать и про сочинения. Они удавались мне лучше всего именно в осеннюю пору, когда с деревьев опадала пестрая листва или при каплях холодного дождя. С Глебом встречаемся реже, чем мне хотелось бы, но мы продолжаем общаться по интернету. В школу возвращается никак не хотелось, лишние проблемы никак не входили в мои планы. Однако портить успеваемость тоже не хотелось. В школе, как и раньше, все на меня косились с презрением и какой-то необоснованной ненавистью. Хотя как сказать необоснованной? Я просто делаю свое дело, не жалея времени, и, естественно, это приносит свои плоды. А они, вернее большая часть, хотят так же, но при этом ничего не думают для этого делать. В их глазах читался страх, что у меня все получится, поэтому они пытались его подавить едкими фразами в мой адрес, себя превознося. Обычно, когда волнуюсь, я достаю свой любимый спрей, который годом ранее подарила мне мама, и слегка наношу на запястье. Так запах сирени меня успокаивает и придает уверенности. Но в этот раз, когда я полезла в рюкзак, его не оказалось. В голове мелькала мысль о том, что, скорее всего, его я забыла дома. Но потом вспомнила, что я его почти никогда не достаю из школьного рюкзака. Получается, его кто-то взял. Тогда же я хотела разобраться с этим недоразумением, как заметила, что он вновь оказался в рюкзаке. Неужели я не увидела его? А может, его кто-то взял и вернул. Впрочем, я не предала особого внимания на это и уже к вечеру вовсе позабыла о происшествии.       В тот же день мы с Глебом сидели в его машине и обсуждали новый альбом. Название ему решили дать «PHLORA». Я пообещала, что к концу следующей недели все будет готово и что накатаю несколько накладок на песни. Глеб был искренне рад моему рвению помочь и за это поцеловал меня. Я довольно улыбнулась. Моя рука потянулась во внутрь рюкзака и вытянула оттуда спрей. Я чуть брызнула себе на запястье и вдохнула прекрасный аромат. — Их мне подарила мама ещё до того, как она заболела. — А чем она больна? — поинтересовался Глеб. — Инсульт. — вздохнула я. — Надо бы завтра зайти к ней в больницу, а то уже давно меня там не...       И тут я почувствовала резкое головокружение. Перед глазами мелькали черные точки, а профиль Глеба начал пропадать. — Что с тобой? — Глеб обеспокоенно взял меня за запястье. — Г-голова кружится. — процедила я, схватившись за ручник. Моя вторая рука забралась на шею. Ощущалось удушье. Будто бы кто-то все больше затягивал на шее верёвку. В один момент я поняла, что не могу дышать. — Гл-леб, я домой пойду. — я уже искала на ощупь ручку двери. — Да куда я тебя в таком состоянии отпущу? — Глеб сильнее сжал мою руку. — Сиди. Я тебя отвезу в б...       Я открыла дверь, но выйти мне не удалось, так как тело меня само выбросило на мокрый асфальт. Я забилась в конвульсиях, и больше ничего не помнила. (Глеб)       Все случилось так быстро, что я даже ничего не успел сперва понять. Я все делал на эмоциях. Когда Женя упала, я тут же бросился к ней. Развернул ее лицом к себе и ужаснулся. У нее начался эпилептический приступ. Её всю колотило изнутри. Раньше я не сталкивался с подобным, но как оказать первую помощь знал ещё со школы. Я повернул Женю на бок и стал ждать. Изо рта понемногу уже стекала белая пена. И тут я понял, что она не шевелится. Моему ужасу не было предела. Неужели это конец? Подумал было я. Меня охватила дикая паника. Я схватился за лицом, нанося бледные царапины на коже. Хотелось кричать, но не получалось, голос будто испарился. Я быстро взял себя в руки и попытался откачать ее, пока она окончательно не захлебнулась. После нескольких минут такой процедуры Женя чуть дернула пальцами, и я уже почти обрадовался, смахнув со лба капли пота. Я оперативно взял Женю на руки и положил на заднее сиденье. Больше всего я боялся, что она умрет, не успев доехать до больницы.       Ближайшая больница, к большой удаче, оказалась поблизости, всего в нескольких километрах от того места. Врачи в спешке увезли Женю в реанимацию, установив искусственную вентиляцию лёгких. Я же остался снаружи сходить с ума от волнения. Когда главврач спросил у меня, не было ли раздражителей, что могли бы вызвать такой неконтролируемый приступ, я сразу же вспомнил про тот спрей. Я сгонял обратно к машине и достал бутылек, который застрял между сиденьем и ручником. Я повернул пластмассовый бутылек и обомлел. На нем тем же фиолетовым цветом была выгравирована надпись «Гори в аду». Меня бросило в дрожь и я в спешке вернулся обратно в больницу. Передав бутылек эксперту, я остался ждать... Ждать чего-то. ***       Через сутки экспертизы я узнал, что те духи, что брызгала на себя Женя, были отравлены наркотическим веществом героином. И тогда мне стало ясно, что они (неважно кто) не дадут Жене спокойно жить, поэтому я решил забрать ее к себе. Конечно, все детали нужно обсудить с ней, но одно я решил точно, что учебу она продолжит на домашнем обучении. В любом случае ее нельзя оставлять с этими... Извергами, которые готовы порвать за любую хрень на куски. В больнице я пробыл ещё два дня, но врач посоветовал мне ехать домой, либо же не было понятно, что и как будет в дальнейшем с Женей. *** 2 недели спустя(Женя)       Пять дней назад я пришла в себя, а сегодня меня должны уже выписать. Я этому несказанно рада! Сегодня я впервые за долгое время зашла в ВК и увидела море непрочитанных сообщений. Большинство были отправлены моими фанатами, (да, они и у меня есть) но одно меня заинтересовало больше, вернее сказать удивило, ведь оно было отправлено моей одноклассницей Викой. Я терпеть её не могла, поэтому всеми силами пыталась избегать любого общения с ней. Однако меня сильно удивил тот факт, что она мне написала. Я открыла чат. В сообщении было видео. На нем был Глеб в нетрезвом состоянии (а может, и под чем-то) в месте, напоминавшем клуб, а на его коленях сидела эта Вика, полуголая и, по всей видимости, пьяная. Она была оператором данного видео. Из видео валила музыка и ликующие крики этой стервы. Глеб же улыбался, его глаза разбегались во все стороны. Я отбросила телефон на кровать и зажала пальцами переносицу. По моим щекам понеслись горячие слёзы. Я долго не могла это принять, говорила себе, что это не правда, что все не так, как она поняла. Но все так. Они оба были в экстазе, а Вика никогда ничего бы не прислала просто по доброте душевной. Я даже не хочу знать, как они законтачили. Я даже не удивлюсь, если они случайно так столкнулись в клубе. Для Вики нет ничего невозможного.       Пребывая в отчаянии и подавленности, я просидела одна в палате целый час. Слезы не хотели высыхать, а чувство пустоты не давало мне нормально вздохнуть. Чуть успокоившись, я взяла телефон и отправила то видео Глебу, приписав: Женя Плетень Шлюхе привет       После чего я отправила недавно законченные текста двух песен и заблокировала Глеба. ***       Я боялась идти в школу на следующий день. Я понимала, что учебу нужно нагонять, но возвращаться к этим... к этим... Зверям мне не хотелось. И все же я пошла. Естественно, я не осталась в классе незамеченной. Вика ещё до моего прихода рассказала всем, что тем парнем был сам Глеб Голубин, он же PHARAOH, в прошлом Leroy Kid. А также она показала всем то самое видео из клуба, что было отправлено мне. Девчонки с лёгкой завистью восхищались ею и расспрашивали о подробностях, а на меня косились с презрениями. Вика, что у нее в крови, всем нагло врала в духе того, что они с Глебом якобы встречаются и что он бросил меня ради нее. Меня окатила обида, слёзы вновь подступали, как всегда, в самый неподходящий момент. А Вике только это и нужно было. Она улыбалась и смотрела на меня с одержанной победой. Я же не убежала и села на свое место. Этот день был сущим адом, такую порцию оскорблений я не получала никогда. Я ведь никому ничего плохого не сделала, хотя такого не заслужил никто.       И после школы я вместо того чтобы пойти домой, направилась на крымский мост. Сняв с плеч рюкзак, я перелезла через ограждения и села на перила. В этот момент мне не хотелось ни жить, ни видеть, как моя жизнь разрушается прямо на глазах. Мне хотелось решить проблему раз и навсегда. *** 2 года спустя       Ночная Москва так прекрасна. Раньше я этого не замечала, наверное, потому что я здесь родилась. А сейчас по приезде обратно в столицу я начинаю понимать, какой же я в чём-то счастливый человек. По крайней мере это единственное, что меня сейчас радует. После того дня, когда я хотела покончить с собой, прошло уже много времени, и стараюсь лишний раз не забивать этим голову, ибо у меня сейчас совсем другие проблемы. Последние несколько месяцев я чувствовала, как мое физическое здоровье говорит мне «прощай». Ощущалось недомогание, сильный удушающий кашель и першение в груди. Периодами я просто не могу свободно дышать. В больницу некогда было идти, (вот правда некогда) то учеба, то работа. Последним мне хотелось заниматься последним, потому что... Даша Смирнова Жень, ты сможешь выйти сегодня, тебя заказали? Женя Плетень Я не знаю, хоть у меня и спала чуть температура, все равно ощущаю себя плохо Даша Смирнова Ты прости, что я тебя дёргаю с больничного Женя Плетень Ладно, выйду Даша Смирнова Спасибо! Обещаю, я тебе продлю выходные       И так уже третий раз. С этой работой я теперь не знаю ни сна, ни отдыха. Каждую ночь я плакала в подушку, меня жутко трясло и кидало в жар. На работе я веду себя легко и раскрепощенно, а дома страдаю от самой себя. ***       Сейчас я заканчиваю свой макияж глаз, как всегда, строго-темный и загадочный. Моим финалити стала черная с серебряными стразами многоразовая маска из ткани. Я ношу её всегда, когда выхожу на смену.       Даша прислала мне координаты места назначения и оплатила хорошее такси, так как я сама попросту не доберусь, ибо же место назначения находилось аж в самом центре города.       И вот я захожу в квартиру, мне открывает тот, кого я не ожидала. Это он, Глеб. Мои глаза расширились, сердце участилось в ритме, а ноги налились свинцом. Я стояла в проеме двери, не смея пошевелиться. — Ну ты думаешь входить или как? — по Глебу было видно, что день не задался с самого начала.       Я продолжаю стоять в ступоре. Тогда Глеб не выдержал и силой потянул меня к себе, захлопнув дверь. — Идём. — буркнул он. От Глеба веяло алкоголем. Он был не пьян, но подвыпившим.       Я попыталась вырваться и сбежать, но Глеб обхватил со спины мои руки и поволок в спальню. — Я тебя так отжарю, что неделю сидеть не сможешь. — он кинул меня на кровать и снял верх, улыбаясь. — А я тебя знаю. — заметил он. — Ты Отис.       Я взяла себе рабочий псевдоним, под которым я играла несколько раз в фильмах для взрослых и подрабатывала в ночную смену. — Хотел все узнать, почему ты постоянно носишь эту маску? — Глеб сощурился, приглядываясь. — Я хочу видеть твое личико, детка. — он протянул руку в рвении снять с меня маску, но я одернула голову, чем вызвала у него раздражение. С меня ни разу не снимали маску. Я не разрешала этого делать.       Глеб закипал от накатанных негативных чувств и он разом сорвал с меня маску. Я с жалостью заглянула ему в глаза, в них я прочла глубочайшее недоумение. Он сел на кровать. — Женя? — переспросил он, на что я только кивнула. Глеб нервно улыбнулся и прикрыл лицо руками. — Нет-нет-нет. — говорил он, не веря в происходящее. — Что, не ожидал меня тут встретить спустя два года? — печально улыбнулась я.       Глеб вскочил с кровати и осмотрел меня с ног до головы. Мой вид для него был странным: белая широкая рубашка ещё со школьной скамьи, низ которой завязан в узел; черная кожанка; серые короткие шорты и того же цвета, что и куртка, байкерские сапоги. — Как ты до такого докатилась? — его руки дрожали, а на его лице читалось непонимание. — А что мне было делать? С голоду умирать? — я смотрела на него снизу вверх. — Ты же музыкой занималась.       Я замолчала, опустив глаза вниз. Закусив нижнюю губу, я думала, что ответить. Глеб сел передо мной на колени и попытался заглянуть мне в глаза. Я не видела в его взгляде отвращения либо же ненависти. Только жалость. Я снова посмотрела на него, но теперь сердито и ненавистно. Глеб положил голову на мои колени, а руки положил на бедра, вскоре до меня дошло, что он смеётся. — Глеб, ты здоров? — на выдохе спросила я без особого энтузиазма.       Глеб резко поднял голову и улыбнулся мне, прошептав: — Наконец-то я тебя вижу. — его руки потянулись к моему лицу. — Позволь я поцелую тебя, а. — его громкий голос сменился на шепот. — Ты — я одернула его руки. — адекватный человек, Глеб? — Сперва изменяешь с другими бабами, затем просишь прощение? Извини, но я не куплюсь. — я встала и уже хотела уходить, как Глеб поднялся вслед за мной и ухватил за руку. — Ты не уйдешь, пока мы не поговорим. — решительно отрезал Глеб. — О чем мы ещё можем говорить? — Где ты была? Я искал тебя по всей области. — Я уехала в Смоленск на учебу. — бегло проговорила я, прикрыв глаза. — Из-за тебя меня ещё больше затравили, поэтому мне пришлось бросить десятый класс и уехать на какое-то время. — Я села обратно на кровать, Глеб сделал то же самое. — Там моя жизнь понемногу наладилась. Но потом... — я осеклась. — Потом умерла мама. — с щеки покатилась хрупкая слеза. Я испытала телом дрожь и жар одновременно. — Руки писать музыку опустились, а заставлять себя этим заниматься не было смысла. Год назад меня перевели в универ за хорошую учебу. Я учусь на фотографа. Смоленск, конечно, хороший город — родина моего отца, но все же я скучала по этим местам. Приехав в Москву, моя жизнь вновь пошла наперекосяк. Денег почти не было, вакансий без опыта работы тоже. Только квартира, за которую нужно было платить. — А почему ты в маске? — вдруг спросил Глеб. — Чтобы не узнали. Когда я прихожу в универ, меня на какое-то время окатывает волна спокойствия и тепла. Я боюсь, что это все может разрушиться, если узнают, что... я... — Нет, ты... — Глеб хотел возразить, однако я его перебила. — Все мои клиенты были зверьми. — я смотрела на стену песочного окраса и не моргала.       Глеб задрал рукава моей рубашки и увидел небольшой синяк на запястье. Сняв с меня кожанку и рубашку, он оглядел мои спину и руку. Все было в синяках и царапинах. На пояснице виднелись красные следы плети. Глеба затрясло, казалось, он вот-вот сам расплачется от увиденного. — Один так особенно. Он бил меня за каждую провинность, если я вдруг что-то делаю не так. — мое тело дернулось от страха воспоминаний. — Он ненавидел женщин. Считал, что они всего лишь кусок мяса... Куклы, которым можно ломать руки и кидать в стену. — мое дыхание участилось, вместе с ним и голос. — Молчи. — Глеб был на пределе. На нем читалась боль. — Хватит. — Они делали все, что хотели. — в моем сознании отобразилась картина, где мой клиент бьёт меня по лицу за то, что я не называю его «Мой Господин». На меня с минуты на минуту обрушится истерика. — Били, унижали, насиловали. О-они садисты! — я резко повернулась к Глебу, который пытался меня успокоить. Я сопротивлялась, но Глебу все же удалось заключить меня в объятия. — Прекрати. — Глеб старался держаться изо всех сил, чтобы не разрыдаться вместе со мной. — Я стала той, кем меня клеймили, да? — Нет. — покачал он головой.       Посидев так ещё с минуту, Глеб резко встал и направился в прихожую. Вскоре он вернулся со стопкой купюр и протянул их мне. — Возьми.       Я посмотрела на деньги, затем на него. — Я не возьму эти деньги. — Возьмёшь. Бери. — строго сказал он, протягивая мне стопку, связанную резинкой. — Ты мне из жалости деньги даёшь, за то, что я тебе все рассказала? — Бери деньги! — казалось, он сейчас выйдет из себя.       Я ещё с полминуты посверлила купюры глазами, затем жадно схватила их и бросилась к окну. Открыв форточку и сняв резинку, я развеяла их по ветру над ночной Москвой. После чего я свалилась на пол, плача навзрыд. — Я не шлюха, я просто хочу выжить!       Глеб тихо подошёл ко мне и обнял со спины. — Я не хочу эти грязные деньги.       Его руки меня успокоили. Меня так не обнимали слишком давно. На секунду я представила, что ничего этого нет и мы с Глебом не расставались. — Позволь я тебе все объясню. — тихо сказал Глеб, сидя со мной во все том же положении. — Попробуй. — промямлила я. — После тебя я ни с кем не спал. — откровенно признался он.       Я повернулась к нему в удивлении. — Я был в клубе, это правда. Я решал кое-какие дела там на счёт выступления. — Глеб говорил спокойно и убедительно. — Я даже пить не собирался, но... — его голос дрогнул. — Мне принесли бокал коньяка за счёт заведения. Ну и я выпил. Потом только до меня дошло, что это все подстроено. И... я даже не понял как, но ко мне подсела какая-то девушка с каштановыми волосами. — Вика. — сказала я. — Допустим. Она села ко мне на колени и начала снимать. — А ты что? — Я не мог ничего сделать, говорю же, это подстроили. Скорее всего, мне подсыпали что-то расслабляющее. Братанов я не брал с собой, хотя зря.       Я видела, как Глебу тяжело об этом рассказывать, ведь он, как и я, жертва. Ничего бы всего этого не было, если б не амбиции Вики. — Сука, я еле вышел из этого клуба. — Глеб схватился за свои длинные блондинистые волосы. — Потом ещё час отходил и восстанавливал все воспоминания. — Видимо, доза была большая. — предположила я.       Мы встали с пола. Я успокоилась и пришла в адекватное состояние, уже собиралась уходить, как Глеб меня остановил: — Останься хотя бы до завтра.       Силы были в дефиците и тратить их на ссоры мне не хотелось, да и Глебу это тоже было не нужно. И мне пришлось согласиться. Внезапно из моего горла вырвался хриплый кашель. — Ты болеешь? — Глеб погладил меня по спине. — Мне твой кашель не нравится. — Да все норма... Нормально. — задыхаясь, проговорила я. — Да где ж нормально? — он посадил меня обратно на кровать и потрогал лоб. — Ты вся горячая. — Я чуть простыла.       Глеб ещё раз бегло осмотрел меня. — Уже конец сентября, как ты ходишь!       На это я ничего ему не ответила, ведь понимала, что он прав. Я совсем за собой не слежу. ***       Мы лежим с ним на кровати в обнимку, болтая обо всем на свете. Глеб заварил мне фруктовый чай и дал антивирусную таблетку. — Я скоро уйду из этой индустрии. У меня в универе практика, и мне помогли составить резюме. Через несколько месяцев поиска мне предложили работу в одном агентстве. — Я рад слышать, что твоя жизнь налаживается. Если нужна будет помощь, говори, я тебе обязательно помогу.       Глеб поцеловал меня в макушку, его рука поглаживала меня по спине. Вскоре мы заснули. ***       Ночь для меня была тяжелой, мне снилась мама. В ее глазах читалось разочарование, мол, не такой она меня воспитывала. — Мама... — из моих губ вылетело первое слово. — мама...       Вернувшись в сознание, я обняла покрепче Глеба за талию и вновь уснула. Ощущая его присутствие, мне становилось спокойнее. *** (Глеб)       Я проснулся достаточно рано и первой на глаза мне попалась Женя. Она так мирно спала, обняв меня, что я даже не хотел вставать, дабы не нарушить ее сон. Я улыбнулся этой картине, поглаживая ее по волосам. Но что-то мне казалось странным. — Жень. — тихо позвал её я. — Же-ень.       Я попытался заглянуть ей в лицо, возможно, она претворяется спящей. Но нет. Моя улыбка сошла с губ. Я убрал разлохмаченную копну волос с ее лица и ужаснулся. Женя была бледной как смерть. Меня охватила паника. Я перевернул ее на спину и пощупал пульс у нее на шее. Его не было, сердце тоже не билось. Я вскрикнул.       Скорая прибыла быстро. Врач осмотрела Женю, проверив пульс, и печально покачала головой. Фельдшер накрыл тело простыней. — Мне очень жаль. — врач с соболезнованием посмотрела на меня. — Мы заберём её на вскрытие, а завтра выдадим заключение.       Передо мной все рухнуло. Я только обрёл потерянного человека, часть своей души, и потерял тут же. Женю уже несли два фельдшера к машине. У погрузки я остановил их и раскрыл лицо умершей. «Позволь я тебя поцелую, а.» — вспомнилось мне и я нагнулся и поцеловал её мертвые бледные губы, которые казались мне самыми прекрасными.       В этот день я никуда не выходил, лишь сидел на кровати в спальне и пил. Я истратил все свои запасы выпивки, рассчитанные на месяц вперёд. Для меня жизнь потеряла смысл. И этим вечером под действием алкоголя я сел за свой стол и принялся писать, не думая. Идеи сами шли в голову. В ту ночь я не смог остановиться, все писал и писал. Это помогало мне немного заглушить разрывающую боль. ***       На следующее утро я приехал в морг весь опустошенный и, как я обычно говорил в своих песнях, мертвый. Я слушал патологоанатома, наблюдая за безжизненным телом, что лежало на холодном операционном столе. — Примерное время смерти три часа ночи. — снимая перчатки. — А причиной летального исхода послужила острая пневмония лёгких. — А её можно было бы спасти? — холодно спросил я. — На ранних стадиях пневмония поддается лечению, но... это была третья стадия. 70% лёгких поражено. Уже ничего нельзя было сделать. — в ее голосе слышалась жалость. — Получается, она болела и не лечилась. — Возможно, она не знала о болезни. Такое иногда бывает. А может... может она и не хотела. — патологоанатом облизнула нижнюю губу. — А вы кто, простите, ей? — Парень. — коротко отрезал я. — У нее нет больше никого. ***       Два дня спустя я и Тема уже стояли и горевали на могиле. Вернее, горевал я, а Тёма был со мной за компанию. И вот я сижу весь в черном на корточках у мертвой земли, держу лопату и курю. Ко мне подсел Тёма. — Не знаю, смогу ли я ещё кого-то так полюбить, Тём. — я вдохнул едкий дым в себя, осознанно убивая лёгкие. — Это свежая рана. — попытался заверить меня он. — Через время все должно устаканиться и тебе станет легче. — Возможно.       Тёма странно посмотрел на меня. — Чего ты в очках? Сними. — Не хочу.       Тёма нагло стянул с меня темные очки и поджал губы. Мои щеки горели от текущих слез. — Поплачь, поплачь. — стукнул он меня по спине и отошёл, оставив меня ронять пепел на могильную почву. *** Полгода спустя       Я стою на сцене клуба, собираясь силами, возле меня находился мой друг Олег ЛСП. — Сегодня я хотел представить свой новый альбом, в который я вложил свое разбитое сердце и истерзанную душу. Эта и ещё несколько песен из него посвящены одному дорогому мне человеку, которого, увы, уже нет. Этот человек один из немногих, кто некогда поверил в меня, пытался помочь.       Заиграла музыка. Взбудораженные фанатки, подняв вверх руки, заверещали от восторга. Из моих прокуренных губ параллельно с Олегом вырвались строки, которые я написал в ту жуткую ночь: Все твои секреты видно в объективе. Сколько они стоят? Мальборо, мартини. Рисуешь мне сюжеты, но ведь мы не в фильме. Я знаю тебе цену, Мальборо, мартини. Ты же порнозвезда.