Глава 10 - Причина любить

– … Это не работает. – Странно. Раньше получалось. – Может быть… может быть, это из-за травм… – Нет, нет. Мы уже делали это раньше, когда тебя ранили, помнишь? Здесь что-то другое. – Ну… двадцатая попытка? – Если это не сработает, лучше пока прерваться. Не напрягайся из-за того, что мне на самом деле не нужно. – Это пригождалось нам несколько раз. Возможно, понадобится снова. Я бы предпочел выяснить в чем проблема сейчас, когда у нас есть время. – Хм… Справедливо. Значит продолжаем? – Я скучаю по ощущению, что ты можешь быть здесь со мной. – Я тоже скучаю по этому. Я бы хотела когда-нибудь снова почувствовать солнце. – Подожди, наверху что-то происходит, я думаю, мне нужно проснуться, проснуться, проснуться, ПРОСНУТЬСЯ, ФИЛ, ДАВАЙ, ДАВАЙ, ПОЖАЛУЙСТА, ПРОСТО… Филза возвращается к жизни с резким вдохом и жгучей болью в шее. – Черт возьми, – хрипит он. – Я встал. Не кричи на меня. – О, слава богам, ты жив. – Томми кладет руки на его плечи, заходясь нервным, немного истеричным смехом. – У тебя сердце почти остановилось. Я уже думал бежать за Техно. – Я в порядке, приятель, – устало говорит Филза, пытаясь сморгнуть головную боль, вызванную резким пробуждением. – Такое состояние естественно для меня. – Это еще одна божественная штука, о которой я должен знать? – Томми успокаивающе улыбается, когда чувствует, как Фил напрягается из-за его слов. – Техно сказал, что он бог! Я подумал, будет логично, если вы в этом похожи. – Ах, он рассказал тебе об этом? – Филза тихо фыркает. – Хорошо, тогда ты прав. Томми смотрит на него долгим немигающим взглядом. – Я же не совершаю божественное преступление, если дотрагиваюсь до тебя, правда? – Медленно говорит он, нервно убирая руки с чужих плеч. – Просто если так подумать, Техно единственный парень, который может свободно касаться тебя. Плечи Фила трясутся от тихого смеха. – Все в порядке, Томми. Просто не делай это внезапно и… и не трогай крылья. Нет никаких божественных правил, и я не собираюсь вести себя как высокомерный придурок. – Хорошо. – Томми отступает назад, когда они поднимаются на ноги, оставаясь на около-почтительном расстоянии. – Можно тогда… спросить, кто вы такие? – Ну, Техно – бог Преисподней, но это достаточно очевидно, я уверен, ты и без меня догадался, – легко отмахивается Филза. – А что насчет меня… учитывая насколько мой стиль похож на священников воронов, ты можешь попробовать угадать. Томми отступает назад с легким выражением страха на лице. Филза даже не может заставить себя почувствовать разочарование. Бояться Смерти – естественно. (Однако… это все еще немного больно.) – Не знал, что Ангел Смерти шатаеся наверху, – шепчет Томми. – Я одной ногой с обеих сторон, – Филза пожимает плечами. – Моя супруга не может покинуть свое царство, не пройдя 9 кругов бюрократического ада. Так что я обычно забочусь обо всем, что происходит здесь. Даже если… – Он грустно смеется, укрывая себя крыльями, – … даже если иногда с этим возникают проблемы. – А… – Томми нерешительно хмурится. – А… Уилбур… – Он не был богом, – мягко отвечает Филза. – Он… он не успел. И, если быть откровенным, мне бы не хотелось, чтобы он проходил через вознесение. Это… это далеко не самый приятный процесс, Томми. Это больно. Я никогда не хотел, чтобы он переживал ту же боль, что и я… Ангел смиренно прикрывает слепые глаза и замолкает. – Знаешь, это все прекратилось бы, если бы я умер, – шепчет Филза. – Я мог бы позволить этому телу вернуться к звездам, и… и снова мог бы летать. – Он обнимает себя за плечи. – Это так же легко, как заснуть. – Тогда… почему ты этого не сделал? – Запинаясь, спрашивает Томми. – Если это так просто. Потому что…

-<>♥<>-

– Я бы не смог вернуться, - шепчет Фил. – Понимаешь? Восход солнца, запах хлеба. Люди. Если я уйду… я больше никогда этого не увижу. У меня останутся только воспоминания. – Его невидящий взгляд смягчается. – Я уже вишу на волоске, Томми. Многие тысячи лет. И мне хочется накопить для себя как можно больше воспоминаний, прежде чем все оборвется. И, услышав это, Томми, наконец, понимает, почему Уилбур всегда называл Филзу самым храбрым человеком. Это было не из-за способности убить медведя голыми руками или умения стрелять вслепую. Это потому, что Филза может все закончить. Он может уйти к кому-то, кто его любит и больше никогда не знать боли. Но он этого не делает. Потому что даже лишенный полета, закованный в цепи, почти ослепший, первый и единственный, кто все еще не оправился после смерти Уилбура – он смотрит на все это и все еще думает, что в этом мире есть что-то, ради чего стоит жить. Он все еще думает, что жизнь стоит того, чтобы ее любить. Томми не знает, почему он начинает плакать. Улыбка Филзы быстро гаснет. – Я… я… извини, приятель, похоже, я действительно испортил тебе настроение, не так ли? Мы можем… мы можем просто забыть об этом. – Прекрати заставлять меня чувствовать себя таким дерьмом, Фил, – говорит Томми, судорожно цепляясь руками за зеленую ткань чужой накидки. – Я за свою проклятую жизнь уже достаточно наплакался. Филза тихо смеется. – Да. Мы оба. Томми не знает как правильно обнимать людей. Он слишком большой, слишком долговязый, слишком грубый, слишком громкий. Он не может обнять Фила. Он не уверен, что ему вообще позволено. Не находит в себе сил спросить разрешения. Все, что у него есть – две нелепые длинные руки. Поэтому он берет Фила за руку и замирает так ненадолго. – Я думаю, с этого момента мы должны создавать только хорошие воспоминания, – тихо решает Томми. – Я думаю, мы оба это заслужили. Чужая улыбка смягчается. – Да. – Второй рукой Филза вытирает мокрые щеки Томми. – Да, ты прав.