Некрасиво было бы поднять глаза сейчас, только недавно он слышал насколько она была зла.

И конечно же поинтересуется причиной резких изменений. Именно потому женщина и осмотрела его боковым зрением дабы понять нет ли у него уже каких-либо догадок. Мужчина же смотрел на неё с большим уважением и только. Ничего больше не проскальзывало даже. - Всё в порядке? - поинтересовался соблюдая приличное растояние. - Как видишь. Если я выхожу отсюда жива, то и волноваться смысла нет. Не было и нет. - слегка ухмыльнулась, а после отошла к большому окну, от которого было меньеш всего света. Падишах продумал всё, кроме того, что сам и приставил к матери того самого единственного, что посмеет занять все мысли Валиде Султан. Да и не только мысли. Всю сущность. Одного взгляда чужих, но уже родных, карих глаз хватало для того дабы она начинала убегать, избегать и прятаться порой несколько дней. Когда то позволяла ситуация. Когда же не получалось, то султанша не спала, а оставалась на террасе смотреть на звёздное небо. Довольно часто оставалась не просто надолго, а чуть ли не до самого утра с позднего вечера. Когда-то там была она, Моя счастливая звезда, И неустанно день за днём она светила. И так ярка была звезда: Свет бил в лицо, слепил глаза, И на троих, таких как я, её б хватило. Всё время угнетали мысли о той самой звезде. И куда она лишь успела пропасть с неба? Ни к какой сейчас взор не мог прицепиться с неким душевным равновесием. Не то совесть так о себе напоминала, не то о тайнах что-то свыше предупреждало. Женщина никогда не хотела бы, чтобы Мустафа паша узнал хоть одну. Тогда не то, что боготворить, даже имя помнить не захочет. Если любовь настоящая и сильная, то на несколько дней или недель, а если нет, - навсегда. Устала ждать моя звезда, Устала тратить свой огонь, сиять без дела. Слеза слетела бы раньше, но сейчас чувств не было никаких. Абсолютно. Будто всё внутри кто-то сжёг. Неужто всё это мог сделать он? Невинный в её глазах и умопомрачительно красив, - Мустафа паша. В раздумьях женщина закусила губу, пусть и делала так раньше когда сильно задумывалась, но Атике Султан этого не замечала. Это маленькое действие и станет причиной самопознания в следующие дни. - Кеманкеш, у тебя есть тайны. - уверенно выдала, будто бы всё давно знала и добивалась лишь признания. Мужчина лишь сглотнул, совсем не хотел говорить, а признаваться не стал бы никто. И несмотря на свои чувства продожал смотреть на султаншу как на второго падишаха. Ничего не могло выдать его внутреннего волнения, никто не мог заставить его и так дышать. Хорошо, что ни разу Кесем Султан не решила подойти к нему ближе дозволенного. Ведь в том случае ничего не удалось бы скрыть, совсем ничего. А мелкая дрожь в пальцах всегда скрывалась под столом или перебиранием чёток. Голубые глаза смотрели на догорающую свечу в его покоях. Достаточно великая свеча почти тлела уже, а паша не спешил поменять её. Обычно с этим не затягивали. Подозрения начали прокрадаться в её светлую мудрую голову. - Госпожа, у всех есть тайны. Дело даже не в этом. Если моя вина в чём-то, то скажите мне за что я соглашусь понести справедливое наказание. - Может за это...? - указала рукой на свечу. Кеманкеш смутился не зная что ответить. С одной стороны дворец был его и никому не должно было дела быть до свечей в его покоях, а с другой, - госпожа была права, если он поселился, то не жить же словно султану. - Принесу немного позже дабы не смущать Вас. - найдя нужные слова тихо кинул, после чего осмотрел Валиде Султан. Её облик уже был словно в тумане, мрак затягивал всё вокруг. От аромата женщину чуть не стошнило, но она смогла сдержать порыв неприятности зевнув. Смогла ненадолго оторваться от реальности и позволила себе что-то сказать. Неосознанно и слишком быстро, сама не поняла как оказалась прижата к стене, а Мустафа теперь требовал поделиться тайнами дабы он мог защитить и знал что лучше кому ответить. Расстояния между ними уже почти не было. Несколько приглушённых тресков огня остались почти незамеченными, только появилось от них чувство тревоги. Будто чьи-то шаги они слышали за дверью. А тут точно уж не было тех, кто посмел бы и подумать о предательстве. Кеманкеш несколько раз на месяц проверял своё окружение; никто так часто этого не делал в столице, даже сам падишах. - Ты уже давно смутил меня. - тише и слегка охриплым голосом произнесла. - Что-то случилось? В чём столь велика моя вина? - поинтересовался он будто бы не понял о чём шла речь; хотя он и вывел на эту тему Махпейкер. Неимоверно красивую, властную, но совсем не величественную в его глазах. Не то, чтобы он не верил в её величие, не для него была такая султанша. - Ты случился, после любовная авария случилась, а зацепила она золотые тайны... Но разве твоё сердце любит трудности? - вздёрнув подбородок, спросила. Эмоции так разыгрались, что женщина и не заметила как на губах почувствовала послевкусие любимого лукума дорогого человека. Лучший ответ, - безмолвный. В тишине разбитость и равнодушие, которые рано или поздно сплетаются в вечное безразличие к людям. Да и может ли считать она людьми тех, что столько раз в трудные моменты даже понять не соизволили или не поднимать восстаний. Будто они что-то меняли кроме её рассписания. - На этом всё. Слишком многое тишина может передать Вам. И больше не того, что на самом деле есть и важно для Вас. - аккуратно намекнул на то, что стоило бы прекратить эту встречу. Только ничего не получилось тем добиться. Лёгкий аромат каких-то простых цветов начал туманить рассудок, отделяя будто душу от тела. Они смотрели друг другу в глаза не желая того, так как именно это и дарило в последствии дорожки с поцелуев. А были ли они на самом деле? Бессомненно, только в большинстве случаев не губы касались тел, а всё проживалось в душе. Куда больнее, сильнее и жарче. Как был прекрасен этот жар, В полнеба разметав пожар! И полетела я стремглав на этот всполох. Но лишь последний луч упал, Сгустилась тьма, и путь пропал. Отныне нет моей звезды – лишь мрак и холод. - Валиде, Вы в такое время возвращаетесь... И что же такого интересного у Мустафы было? - двузначно ухмыльнувшись, поинтересовалась Атике, чьи глаза горели азартом. Всегда ждала именно этого. Такого шанса унизить без громких слов, задеть, увидеть в глазах матери некую безысходность, хоть на несколько секунд. Только теперь не стало приятно, та враждебность пропала, заменило её желание понять валиде. - Если тебе так интересно, то он не согласен с моим решением последним. Чуть не подстроил ловушку. Точнее, еле успел отменить всё. - Как приятно, не так ли? - ухмыльнулась юная госпожа. Валиде Султан лишь нервно сглотнула, совсем было сейчас не к выяснению отношений со своенравной блондинкой, в мыслях было... пусто... будто бы ветер снёс всё, а с самого начала - трезвый рассудок. - Если мне не везёт с новыми решениями и управлением империей, то должно повезти в бессмысленых поступках. - прошептала сама себе и поспешила к себе. Хотелось сразу же позвать его, лишь Хаджи ага переубедил. После чего снова сомнения начали раздирать сердце, что впервые было интересным в таком масштабе разуму. Серое платье и серьги, которые когда-то подарил Мехмед паша, Мустафа помнил их. Хотелось вызвать ревность? Она не знала. Только осознавала желание понять свои чувства к паше, что потихоньку начал заменять ту самую звезду. Лишь не на небе. Несколько минут пробежали как одна, время встречи близилось не смотря на то, что не было установлено точное время. Мужчина всегда чувствовал когда нужен госпоже, дивным образом, но ещё ни разу не ошибался. Хотя сколько он был рядом с Кесем Султан? Только полтора года. Немного больше, на полмесяца. Осталось лишь открыть массивные двери и не опустить головы. Смущение покрывало своей краской почти каждый раз при личной встрече. Ведь лишь рассеяв эту тьму, Я обязательно найду, Тот верный путь, что приведет к воротам рая. Им же были только касания и нежные ответы на тихие признания. Всё скрывалось в глазах, а они не умели держать тайн... Может, от мира, но скорее именно от него. Ничто никогда не скрывалось. Всю тоску он видел, а если нет, то чувствовал. Но мог ли излечить? Вопрос всегда оставался открытым. Душа не могла отыскать ответа не только из-за статуса и запрета, но и через рощу интриг просто не могла развидеть того. Что уж там говорить о чём-то более личном? Его карие глаза сейчас вовсе не дарили спокойствие, впервые. Он и правда так поступит? Неужто сейчас будет выражать недовольство? Что значит это молчание и довольно назойливое поглядывание на руки? Молчаливое осуждение или понимание и немой вопрос о ближайшем будущем? Как бы там не было, а начать говорить стоит, хоть позволить ему узнать виноват ли он в чём-то. - Мы тут только по одной причине. И лишь из-за моих чувств ты станешь совсем другим. Раем. Без всяких прелестей не того воспитания и так далее. - начала было уточнять, но была остановлена нежными сильными обьятьями. В гареме расползся слух по милости Атике Султан с намёком на те самые ночные отношения Валиде Кесем Султан и Кеманкеша паши, но их это не волновало. Доказывать обратное ни у кого не было желания, а падишах не имел такой дерзости, чтобы поверить слухам. Пусть и появятся сомнения, но их развеет одна совместная трапеза и разговор по душам.