Часть 1

Дробный стук пальцев по столешнице. Моя близость всегда нервировала Чуму. Да и братьев, признаться, тоже. Не терпится, чтобы я ушёл, сестренка? Не вопрос. Вот только докурю до фильтра. Дым пробуждает внутри хоть что-то… но всего на несколько секунд. Дальше — снова пустота. И неимоверная скука. Когда же уже этот жалкий мирок сгорит в пламени, как прочие до него? Замкнутый круг. Ничего нового. Хотя… нечто непонятное все же случилось накануне. Я встретил живое существо, которое не впадало в кому, подобно остальным, от одного моего появления. Чума явно еле сдерживалась от позорного бегства. Силы покидали её с каждой секундой. Но необходимо было сдерживаться, чтобы не ударить в грязь лицом. Будто тебе привыкать к этому, сестренка. И снова эта невыносимо скучная предсказуемость. Я так устал… Тянусь за новой сигаретой. Стремлюсь ощутить горечь на языке. Почувствовать хоть что-то кроме пустоты, но… Но снаружи мелькают чьи-то силуэты. Сверкает молния. Пространство вокруг наполняется интригами и предательством. Чума усмехается. Предвкушает. Поднимается с кресла, чтобы разведать обстановку. Подпитаться отчаянием. Но для неё там нет ничего интересного. А вот для меня… Делаю небрежный жест рукой, останавливая её, призывая оставаться на месте. Она так ослабла. К тому же, старшим нужно уступать. Игнорируя дверь, выпрыгиваю из окна прямо на тропинку, ведущую к кладбищу. Трещин после моего прыжка не остаётся — никогда не понимал дешевых спецэффектов. Засунув руки глубоко в карманы длинного чёрного плаща, уверенным шагом двигаюсь к цели. Поднявшийся ветер ещё на подходе доносит до моих ноздрей знакомый аромат. Ну, привет. Я так изголодался по веселым играм… Укрывшись за деревом, становлюсь свидетелем необычной картины: Война быстро отходит от моей цели и направляется в сторону школы. Да ты никак смущен, братец? Хм, необычно, весьма необычно. Отправляйся к Чуме. Ненавидьте меня поровну. Машинально достаю из левого кармана очередную сигарету и зажигалку. Вспышка пламени в ночи привлекает Её внимание. Резко оборачивается. Зрачки расширены — верный признак страха. Ай-яй, столько лет — признанная бессмертная, а так и не научилась сдерживать человеческие эмоции? М-да, я навёл некоторые справки о ней сразу после нашей встречи. На фоне безликой серости и пустоты Вики смогла вызвать во мне хоть что-то помимо скуки… — Г-голод? — старается держаться храбро, но голос все равно дрожит. — Как нелепо, — приближаюсь к ней в несколько шагов, вынуждая вжаться спиной в двухметровую мраморную статую, — прийти на территорию врага… Качаю головой, в притворном сожалении, делая ещё шаг навстречу. Оказываясь недопустимо близко к ней. Нос к носу. Буквально. Другая бы давно впала в коматоз, погибла, но тут — особый случай. Непонятный. Невероятный. Интересный. Развей мою скуку милая, ну… — Не мог бы ты сделать одолжение и уползти в дыру из которой вылез?! Выпаливает на одном дыхании, позабыв о страхе, оцепенении и вежливости. — Как грубо, — констатирую факт, не касаясь веду ладонью вдоль её щеки, по тому месту, где недавно был шрам. Замирает. Дрожит, то ли от холода, то ли от страха. Мои руки опускаются ниже, пальцы едва касаются рёбер, что проступают сквозь кожу. Я слышу биение её сердца. Слишком быстрое. И рваное, судорожное дыхание… Что будет, если я захочу выпить твое дыхание, девочка? Знаешь, я обожаю ощущение голода. Но лучше не экспериментировать. Ещё рано. Она бьет меня кулаком в грудную клетку. Изо всех сил. На каком-нибудь смертном черве приём вышел бы эффектным. Смотрю на неё. Слишком пристально. Зачем? Так и не заданный вопрос — срывается с места, бежит изо всех сил прочь. Подальше от меня. Не хочет играть в игры… Досадно. И несколько разочаровывает. Даю ей время. Ровно три минуты. Бежит, спотыкается, падает. Минута. Поднимается. Оглядывается. Расправляет крылья. Вторая. Взлетает. Несется прочь. Надеется скрыться. Третья. Все, достаточно… Срываюсь с места одним прыжком-полетом, подобно сверкнувшей молнии, возникаю рядом, и одним выверенным ударом швыряю вниз, на землю. Нет-нет, ещё рано убегать. Игра только начинается. Приподнимается на локтях. Смотрит с непониманием, ожиданием… чего угодно. Опускаюсь на корточки рядом с ней, смотрю изучающе: — Просто мне невыносимо скучно… Поднимается, пошатываясь — одно крыло сломано. В этом мире все такие хрупкие… — Отправляйтесь в небытие. Вы все… Глухо. Без эмоций. Холодно. Мне нравится. — Все ли? — уточняю, вспоминая увиденное и Войну, который неизвестно что забыл рядом с ней. — Может, найдутся исключения? Смятение и боль отражаются в её взгляде одновременно. Впитываю их с жадностью, но все равно остаюсь голодным. — Чего ты хочешь? — едва разлепляя губы, полушепотом. Страх все же просачивается через броню. Не за себя — за других. Напрасно боишься, мне нет до них дела. Они — скучны… — Разгадать тебя, — разобрать на части, на атомы, если потребуется, но понять, почему можешь противиться мне. Видя мой взгляд и что-то тёмное в нём, инстинктивно отползает. Будто это поможет… — Ты — псих, — непроизвольно срывается с её губ. — Так вот, как это называется в вашем мире. Задумчиво смотрю на неё. Снова приближаюсь. Касаюсь волос. — Отпусти… — просьба вырывается непроизвольно. Хотя и стараешься казаться гордой. И холодной. — … Мое молчание красноречивее любых ответов. Порываешься встать. Уйти. Убежать. Улететь с одним крылом. Все — безумие. И все — невозможно. — Может быть, ты сумеешь разбить мою скуку? Выдыхаю ей в губы горечью дымного ментола. Касаюсь тёплой кожи холодными губами. Она цепенеет и даже не отталкивает. Время и пространство вокруг замедляются, когда все же пытаюсь испить её дыхание, её жизнь. Стремлюсь насытиться хотя бы немного… Все это — невозможно. Недаром Матерь дала мне имя — Голод. Я никогда не бываю сыт. И хотя её воля сильна, а мои силы не имеют над ней привычно-убийственной власти, все же после поцелуя — осторожного, мягкого, исследовательского — её губы покрываются мелкими льдинками. Индивеют. — Ч-что? — она дрожит уже крупной дрожью, ладонью закрывает губы, — ты делаешь?! О, эту эмоцию нельзя не узнать. Ею питается братец. Ярость. Гнев. — Изучаю. — Сухо. Констатирую факт. — И, знаешь, мне определенно становится веселее. Ладонью провожу по её щеке и доверительно сообщаю: — Продолжим эксперимент. Насколько тебя хватит?