***

Два лиса стояли всего в шаге друг от друга, одетые намного лучше, чем обычно. Ёну нравилось, как данный образ подходил его младшему брату, и он был поражён тем, насколько красиво мог выглядеть Ран, приложив немного усилий. Но сейчас у них было дело. Пока что они находились перед парикмахерской Чхве Сын Чжа, и Ён должен был решить, что делать дальше, чтобы поймать человека или же существо, за которым они охотились. Ён повернулся к брату, бросив на него взгляд. — Мишенью становятся только красивые женщины… — сказал он, замолчав, когда ему в голову пришла неплохая идея. — А в этом есть смысл. Глаза Рана распахнулись, потому что он понял, о чём собирался просить его брат. — Нет, я не хочу! — воскликнул Ран, качая головой. Ён улыбнулся. — Ты лучше всех умеешь маскироваться, особенно по сравнению со мной. — Но ни за что в человеческую женщину! — Ран надулся, расправляя плечи. — Я ухожу. Он развернулся на каблуках, чтобы уйти, но Ён встал перед ним с суровым выражением лица. — Если мы раскроем это дело, то сможем поймать того, кто чуть не зарезал тебя. Ран склонил голову набок. — Красно-белую маску? — Именно. Это чтобы… обменяться информацией. — А ты будешь мстить? — спросил Ран. Ён вздохнул, похлопав Рана по плечу. — Кто мы? Лисы всегда отплачивают добротой за доброту и возвращают долги. — Ладно, — сдался Ран, задаваясь вопросом, не пожалеет ли он об этом позже. — Но я пойду как клиент. — Они не обслуживают клиентов мужского пола, — цокнул языком Ён, качая головой. Ран обхватил голову руками, а затем провёл ими по лицу. В этой битве он постоянно проигрывал, так что для него лучше всего было бы смириться с судьбой и разобраться с последствиями позже. — Чёрт возьми, — заскулил он. — Я не хочу превращаться в девушку… Ён самодовольно наблюдал за Раном, который продолжал терзаться внутренним смятением. *** Ён с трудом сглотнул, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. Ран уже окончательно и бесповоротно покорил его сердце. Он был потрясающе красивым лисом, особенно теперь, когда Ён настоял на стрижке и новом гардеробе. Старший Ли едва мог держать руки при себе рядом с Раном и наслаждался их последними несколькими ночами, проведёнными в объятиях друг друга. Но теперь, видя Рана таким: худощавым, с более мягкой кожей, в женской одежде и с утончёнными чертами лица, — Ён терял рассудок. Пол никогда не был препятствием ни для кого из них, но даже Ён был вынужден признать, что, когда он видел своего младшего брата таким, ему было трудно сохранять контроль и держать руки при себе. Сейчас же ему просто нужно было дождаться, когда они смогут остаться наедине, и желательно как можно скорее, чтобы… Они смогли немного повеселиться. *** Одного взгляда на Рана оказалось вполне достаточно, чтобы его тут же приняли на работу. Как ни странно, то же самое можно было сказать и о Ёне, которого также наняли из-за его невероятно привлекательной внешности, чтобы привлечь как можно больше женщин в салон. Ран выругался себе под нос, метая взгляды подобно кинжалам в брата. Теперь было слишком поздно превращаться обратно, так что ему придётся оставаться в таком виде, пока они не найдут ответы, за которыми пришли. Но больше всего его удивляло то, как другие относились к нему, хотя и воспринимали как женщину, и это была постоянная борьба с самим собой, чтобы удержаться от того, чтобы не выругаться на них или в ярости не выхватить топор. Ран стиснул зубы, успокаивая себя. Оставалось не так уж и долго потерпеть. Ему просто нужно было продержаться ещё день или два, тогда он смог бы наконец избавиться от этой непривычной внешности. Хотя это оставалось наименьшей из его проблем. Ран готовил чай и кофе, и целый день ему приходилось наблюдать, как эти женщины заискивали перед его любимым братом. Ён был красив до смешного, и любой, у кого были глаза, мог это увидеть. Ран по сей день не мог понять, почему его хён отвечал на его сокровенные чувства, но не то, чтобы он на это как-то жаловался. Хотя Ран знал, что никогда не сможет соперничать с женщиной. И что-то ещё подступало к его горлу: злоба, ревность — он ненавидел видеть, как все эти женщины были одержимы его братом, а Ёну явно нравилось всеобщее внимание. Он улыбался и был, как обычно, очарователен. Почему он не мог быть таким только с Раном? Их отношения всегда были очень сложными, но в глазах Рана всё было просто. Он всегда отрицал романтические чувства, которые испытывал к своему хёну, что вызвало ещё большее замешательство, когда Ён поцеловал его всего несколько дней назад, присоединившись к нему в постели, а затем ничего не сказав об этом после. Парень мотнул головой, на время избавляясь от этих мыслей. Ран изо всех сил старался не чувствовать себя использованным, зная, что Ён боролся со сложностями их отношений — какими бы они ни были. *** День, наконец, подходил к концу, но они так ничего и не узнали. Ран был измучен. Ему не терпелось сбросить свою маскировку, но сначала он должен был избавиться от своего нелепого наряда. Он определённо недооценил усилия, которые требовались женщинам, чтобы одеться, и его поразило, как кто-то мог носить столь сложные одеяния. Ран скучал по своему костюму, по своим рубашкам и даже по своему дурацкому галстуку, который он в жизни не мог сам завязать. Ён взял его за руку на обратном пути, настаивая, чтобы они притворялись парой во время прогулки, но Ран знал, что это из-за его неумения нормально ходить на каблуках. Ещё одна странность женщин, которая сбивала парня с толку. Но, по крайней мере, прогулка была короткой, и они наконец смогли расслабиться этим вечером, как только двери за ними закрылись. Оставалась только одна проблема: Ран не мог снять свой наряд самостоятельно и терпеливо ждал, пока Ён расстегнёт его за него, вот только, к сожалению, брат не стремился помочь ему, что неудивительно. — Кто бы мог подумать, что мой донсэн такой красивый? — Ён ни к кому конкретно не обращался, шагнув вперёд, пока не оказался позади своего брата. Ран уставился на себя в зеркало, нахмурив брови, неуверенный, было ли это оскорблением. — Хён, — начал он, когда разочарование достигло апогея, потому что он никак не мог выбраться из своей вычурной тюрьмы. — Мне нужно, чтобы ты… — Пытаешься соблазнить меня? — спросил Ён, перебивая Рана, теперь явно адресуя вопрос ему. Его голос стал ниже, а голова чуть наклонилась, и лицо медленно приблизилось к шее Рана, а руки опустились на его бёдра. Ран вздрогнул, когда мягкие губы коснулись его кожи, нежно целуя его от плеча до шеи. Его веки затрепетали, и глаза закрылись, пока чужие руки блуждали по телу, а ноги слабели от соприкосновений. Это было такое странное чувство, быть вот таким — заключённым в более хрупком теле, гораздо более нежном, чем его обычная форма. Он хотел отказать своему брату, но всё, что Ён делал с ним прямо сейчас, сводило его с ума. — Ты сегодня так хорошо выглядел, — промурлыкал Ён, неуклюже расстёгивая платье. — Я не мог оторвать от тебя глаз. Ткань соскользнула вниз, и Ран вздохнул, когда прохладный воздух коснулся его кожи, выставив напоказ большую грудь. Однако у него не было возможности проявить застенчивость — руки Ёна крепко обхватили её, пальцы прошлись по его твердеющим соскам, и послышался удовлетворенный вздох. Ран едва удерживал своё платье, которое грозило сползти с бёдер, и повернулся лицом к брату, оказавшемуся в непосредственной близости. — Хён, дай мне сначала превратиться… Ён заставил его замолчать, поцеловав в губы. — Погоди немного. Давай сегодня вечером… повеселимся немного. Ран тихо замурлыкал, когда губы Ёна коснулись его собственных, проглотив все слова протеста, которые он пытался произнести. Он таял в объятиях своего брата, крепко прижатый к нему одной рукой на пояснице, в то время как другая стягивала с него оставшуюся одежду. Платье упало на пол, оставив Рана обнажённым и уязвимым — ещё более желанным в глазах Ёна. Пальцы с интересом скользнули между подрагивающими бёдрами. Ран не мог отказать своему хёну, желая большего, желая его, желая этого — так отчаянно нуждаясь в прикосновениях Ёна, которые он сейчас получал. Старший брат не смог сдержать ухмылки, обнаружив приятную горячую влагу между ног своего донсэна. — Посмотри на себя… уже так отчаянно нуждаешься во мне, — прошептал Ён, довольный тем, как легко его пальцы скользнули по коже. — Так мило… Ран хотел оскорбить его, отчитать за то, что дразнится, но тут длинный, тонкий палец без предупреждения скользнул внутрь него, и оказалось, что он никогда раньше не испытывал ничего подобного. Слова были оборваны пронзительным стоном, и Ран запрокинул голову, а его ноги ослабли, когда его пронзил шок удовольствия. Ён снова поцеловал его, упиваясь его нескончаемыми стонами. Другой палец присоединился к первому, и он не мог перестать любоваться прекрасным выражением лица и звуками, которые дарил ему Ран, заставляя Ёна возбуждаться сильнее, чем он уже был до этого. Терпение было на исходе, но он не хотел торопиться. Технически, это было впервые для них обоих, но особенно для Рана, и последнее, что Ён хотел сделать, это непреднамеренно навредить своему донсэну. Поцелуи переместились на шею Рана, проследовали от ключицы к центру груди. После этого Ён воспользовался моментом, чтобы оценить его грудь по достоинству, облизывая и посасывая её, прежде чем продолжить движение вниз по стройному животу. Ран крепко держался за его плечи, опасаясь, что в этот момент у него подкосятся ноги. Ён продолжал трахать его пальцами, когда его лицо приблизилось к промежности Рана, возбужденный желанием попробовать его на вкус. Ён опустился на колени, вытащил пальцы, несмотря на протесты Рана, и зарылся лицом между его дрожащих ног, высунув язык, экспериментируя, облизывая нежную плоть. Он понял, что нашёл нужное место, потому что стоны и мольбы Рана усилились, но Ён старался не злоупотреблять этим слишком сильно. По крайней мере, пока — ему ещё так многого хотелось от этого вечера. Одна из рук Рана вцепилась в его волосы, цепляясь за Ёна изо всех сил, но пока он не обращал на это внимания. Его язык проник глубже, между влажными, приветливыми складочками кожи, смакуя вкус его донсэна. Ён воспользовался возможностью разобраться с собственной одеждой, освобождая свой ноющий член и лениво лаская его, не в силах думать ни о чём другом, кроме как заниматься любовью с Раном до рассвета. Ран был близок к тому, чтобы кончить, поэтому Ён сделал паузу и отстранился, облизнув губы. Он услышал, как брат, всхлипывая, звал его по имени, и Ён посмотрел вверх, встречаясь взглядом со слезящимися глазами Рана, который отчаянно умолял его о члене. Как мог Ён игнорировать или отказать чему-то настолько прекрасно эротичному? Ён степенно поднялся на ноги и убедился, что Ран крепко прижимался к нему и находился в вертикальном положении, потому что всё его тело продолжало дрожать от желания. Его руки обхватили бёдра Рана сзади, и ему потребовалось лишь небольшое усилие, чтобы поднять молодого человека на руки и позволить его ногам обвить свою талию. Не теряя больше ни секунды, Ён снова нашел губы Рана, изменил угол наклона бёдер и, более не медля, глубоко вошёл в своего донсэна. — Ран… — Ён застонал, уткнувшись лицом в шею брата в тот момент, когда его член окутало тепло. — Так хорошо. — Ах! — Ран вцепился когтями в его спину, борясь с новыми ощущениями. — Подожди, хён, я… — Стон прервал связную речь, его тело ощущало невероятную заполненность, но он понимал, что член Ёна едва наполовину погрузился в него. — Притормози, хён… это уже слишком! — Я пытаюсь сдерживаться, как могу, — признался Ён, и из его горла вырвалось рычание. — Но мне так трудно, когда дело касается тебя. — Но, тем не менее, он изо всех сил старался сбавить обороты, хотя и стремился войти в брата как можно глубже. Несмотря на свои слова, Ён не смог сдержаться; мгновение спустя оба испустили взаимный стон облегчения — Ён, наконец, полностью погрузился в свою пару, дрожа от дальнейшего предвкушения. Ран видел звезды, царапал спину Ёна, широко раскрыв глаза и издавая стоны взахлёб. Он был потрясен этим ощущением, совсем не похожим на их обычное совокупление, совершенно отличным от того, что он ожидал. Ран не мог понять, как член Ёна мог поместиться внутри него, удивлённый незнакомым растяжением и болью — достаточно слабой, чтобы её можно было игнорировать, особенно когда Ран захотел, чтобы брат начал двигаться. Затем член Ёна снова дернулся, и Ран почувствовал, что сходит с ума. И он был не единственным. С очередным рычанием Ён собственнически притянул брата вплотную к себе. Ран был поражён его действиями, вскрикнув, когда обнаружил, что они внезапно задвигались, и его буквально швырнули на кровать, и всё это время они оставались единым целым. Его глаза распахнулись, обнаружив, что его руки прижали к матрасу, а Ён смотрел на него сверху вниз так, словно он намеревался проглотить Рана этим вечером. Ран не мог отрицать, что одно только выражение лица его хёна сводило его с ума от желания. Ён практически физически ощущал чужие желания, поэтому в то же мгновение вышел из брата, чтобы через секунду толкнуться обратно, пристально наблюдая за выражением лица Рана, как будто изучая его. Удовольствие было слишком сильным, чтобы тот оставаться в сознательном состоянии, так что если Ён ожидал вербальной просьбы, то Ран был просто не в состоянии её сформулировать и озвучить. Всё, что Ран мог сделать, это притянуть Ёна ближе, стонать при каждом толчке и целовать его губы при каждой возможности. Интенсивность толчков была ошеломляющей. Ён не сдерживал себя, отбросив в сторону весь контроль. Он ускорял темп с каждой секундой, беря Рана так сильно и глубоко, как только мог. Он знал, что это не заменит их обычной близости, и предпочитал Рана в его естественной форме, но всё же было что-то такое волнующее в том, чтобы заниматься с ним сексом в таком виде. А ещё Ён предполагал, что это была своего рода разовая акция, так что он собирался воспользоваться ею по максимуму прямо сейчас. Хотя он вынужден был признать, что больше всего ему не хватало голоса Рана. Эта женская версия так сильно отличалась от той, что Ён узнал и полюбил, но он напомнил себе, что это всё тот же человек — Ран, его донсэн, его пара, его мир. Ён резко вернулся в настоящее, почувствовав, как когти Рана пронзили его кожу. Его спина была исцарапана до крови, но он не обращал на это внимания — это только ещё сильнее распаляло в нём желание оттрахать свою пару до бесчувствия. Он невольно отметил, как упругие груди Рана подпрыгивали при каждом толчке; уникальное зрелище, странное, но вполне приемлемое по меркам Ёна. Он начинал скучать по плоской груди Рана и подтянутым мышцам, которые так сильно отличались от его мягкой, более стройной нынешней фигуры. Ён постепенно приближался к финалу и решил сменить темп. Ран сжимался вокруг него, отражая его чувства, отчаянно стремясь достичь этого сладкого, блаженного освобождения, так что Ён слегка сдвинул бёдра таким образом, чтобы дотянуться до самых нежных и чувствительных мест Рана, побуждая его кончить вместе с ним. Довольно скоро толчки вновь стали быстрыми, смазанными и сильными, а голос Ёна сорвался на пронзительный стон, потому что он был всё ближе к краю. С последним толчком Ён погрузился так глубоко, как только мог, обильно кончая в свою пару со стоном облегчения. Этого оказалось достаточно, чтобы ввергнуть Рана в тот же блаженный экстаз; он со вскриком запрокинул голову, и его тело содрогнулось после собственного оргазма. Ён собрал все оставшиеся силы, чтобы не упасть, хватая ртом воздух, пока он смотрел на брата под собой. — Давай так и останемся, Ран… — Ён замурлыкал ему в губы, а его крепкая хватка на бёдрах гарантировала, что они останутся прижатыми друг к другу. — Только на эту ночь. Ран задыхался, притягивая своего хёна ближе к себе, неспособный ответить ничем, кроме активных кивков. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного, ощущения были чем-то неописуемым. Это открыло ему глаза на совершенно новый мир удовольствий — и это было не самое странное. Что это был за новообретённый инстинкт, растущий в нём? Ран хотел остаться в этой форме, чтобы заниматься с Ёном любовью, покуда в нём не зародится ребёнок, и расширить семью, созданную ими. Было ли такое вообще возможно? Нет, он не мог забегать настолько далеко вперёд. Когда дело касалось его хёна, у Рана неизбежно возникала проблема: он начинал желать что-то, ранее ему неизвестное. Ён рухнул на бок, потянув Рана за собой, прижимая донсэна к себе, окутывая его теплом и безопасностью. Дыхание Рана начало выравниваться, а его кожа была тёмно-красной от низа и до самых щёк. Его глаза закрылись, он был вымотан хорошим сексом, и в данный момент единственным его желанием было свернуться калачиком в объятиях Ёна и погрузиться в сон без сновидений. Ран изначально настаивал, что это было что-то особенное — только на одну ночь, если уж на то пошло. Но, учитывая, насколько восхитительным был этот опыт, он начинал передумывать. Возможно, если Ён будет хорошо обращаться с ним, то он за хорошее поведение позволит повторить эту ночь… Но сейчас Ран сосредоточился на тепле своего брата и как сильно ему хотелось, чтобы Ён был рядом с ним, и знать, что он больше никогда не будет одинок.