Часть 6 Явись в мой сон, другого нам не дано

      3 ноября 2010 года.       Остров Виктория, город Викториавиль.       Что-то не так. Я это чувствую. Только что всё было нормально, а теперь будто давит что-то тяжёлое и не отпускает. Это выбивается из привычной картины. Слишком странно. Будто всё идёт как обычно, а на самом деле, уже совсем не так. И я это начинаю чувствовать кожей, хоть и не понимаю, почему.       Навязчивое ощущение, что за поверхностью — другое. Что-то важное, скрытое. И оно пробивается наружу, кривым отражением, в обрывках мыслей, в этом липком ощущении беспокойства. Всё внутри цепляется за что-то, за странные детали. Лица, прикосновения, звуки. Нина.       Ну конечно. Кто же ещё. И почему, чёрт возьми? Я же не подросток, чтобы её образ лез в голову вот так, нагло, с фальшивым обаянием, с этой своей властью. Я не фанат, мне и в реальности женщин хватает. Так какого чёрта она приходит ко мне в таком виде? Как будто мне позволено что-то, чего в реальности быть не может. Это даже не похоже на фантазию, скорее, насмешка.       Я испытываю отвращение, к ней, к себе, ко всему этому абсурду. Ничего не было, ничего и не будет, так почему… Почему она остаётся в мыслях, будто я ищу её взгляд даже с закрытыми глазами?       Наверное, подсознание издевается. Или предупреждает. Только вот, о чём?       А потом всё резко меняется. Мы с Ниной стоим на краю скалы. Под ногами — пустота. Ветер хлещет в лицо. Я не понимаю, откуда приходит эта мысль, но точно знаю: она сейчас сорвётся вниз. Просто исчезнет. И ничего нельзя будет сделать.       Сердце сжимается, внутри — паника, холодная, липкая. Странно, ведь она мне никто. Я не должен так реагировать. Не должен чувствовать эту боль. Но мысль о том, что потеряю её, обрушивается, как удар. Кажется, я бы сам шагнул в бездну, если бы это могло её спасти.       Я не двигаюсь. Не могу пошевелиться, как бы не хотел. Только стою и смотрю, как она приближается к краю.       Пока судорожно пытаюсь придумать, как её спасти… Стоп. Почему я не могу просто подойти к ней? В этом странном мире логика не работает.       И вдруг — Даша. Появляется внезапно, как будто материализуется из воздуха. Беременная… Стоит у самого края. Ещё немного — и всё. Неужели она не видит, куда зашла?       Я хочу броситься к ней, крикнуть, удержать, но не могу пошевелиться. Всё тело словно парализовано. А вот Нина может. Она молча подбегает и с силой толкает сестру в спину. Даша теряет равновесие, хватается за воздух, пытается удержаться… Я по-прежнему могу только наблюдать, всё больше холодея от ужаса и бессильной ярости за то, что не могу помочь. Только стою и смотрю, как мир рушится.       — Стой, Нина, — пытаюсь крикнуть, но голос не слушается. Только лёгкие разрывает от нехватки воздуха. Почему она пытается убить сестру? Это не укладывается у меня в голове.       Неожиданно картинка меняется. Даша превращается в Нору. И тоже беременную. Да что ж такое, эпидемия, что ли? И уже она пытается столкнуть упирающуюся Нину. И опять я ничего не могу поделать.       Некоторое время они дерутся, молча, яростно, над самой пропастью. Две тени, сплетённые в отчаянной борьбе. И вдруг, срываются обе.       В этот миг что-то внутри меня ломается. Я чувствую, что могу двигаться. Наконец-то. До этого я был будто парализован, прикован к земле, как во сне, где тело не слушается. А теперь, могу.       Бросаюсь вперёд, успеваю схватить их за руки, одну левой, другую правой. Сердце колотится, в ушах гудит. Вес невыносим, хотя, по идее, девушки должны быть легче стокилограммовых гирь, которые я поднимаю в спортзале. Пальцы соскальзывают. Дыхание рвётся в клочья.       Понимаю: не удержу обеих.       Нельзя. Не может быть. Я не сделаю выбор. Не отпущу никого. Ни одну из них. Я не имею права.       Паника заливает изнутри. Будто сама пропасть смотрит на меня снизу вверх. Она ждёт, кого я выберу. А я не могу. Я не хочу. Если одна из них сорвётся, я погибну вместе с ней.       Не отпускаю ни одну из них, и это становится ошибкой. Кусок скалы, на которой я стою, обрывается, и мы втроём летим в бездонную пропасть. Кажется, полёт занимает вечность и никогда не закончится. Меня заполняет отчаяние. И я знаю: не спас ни одну.       В этот момент я просыпаюсь с бешено колотящимся сердцем, сквозь шум в ушах пытаюсь вернуться к реальности, сбросить оковы кошмарного послевкусия. Всё хорошо, все живы, никто не пострадал, это просто сон. Пытаюсь убедить себя в этом, но не могу избавиться от ужасного предчувствия.       Смотрю на часы. Вздыхаю. Полседьмого утра. Выходной, а я уже не сплю, спасибо, Нина Романофф. Раньше раздражала по телевизору, теперь и во сне покоя не даёт.       Сначала всё шло как в обычной эротической фантазии, но потом — какой-то странный поворот. Слишком живо, слишком глубоко. Проснулся с пустотой внутри, как будто что-то не так.       Чушь, конечно. Сны не значат ничего. Я вообще не из тех, кто копается в себе.       Хотя, если честно, в последнее время именно этим и занимаюсь. Думаю, почему с Норой всё не так. Почему вообще что-то чувствую.       Надо прекращать.       Раньше я просто жил. Без этого бреда.       Моя просьба о командировке была отклонена. Эдвард пока никуда не летит, чартерный рейс тоже никто не заказывал, зато моя помощь может понадобиться здесь. Интересно, о какой помощи идёт речь?       Злюсь. Мне необходимо было поскорее улететь подальше отсюда, но не вышло. Как быть? Очень хочется пойти на встречу фанатов, меня так и тянет. Но нельзя, надо проявить стойкость, остаться дома. Если я реально подпаду под чары этой звезды, мне уже не будет спасения. Я должен держаться от неё как можно дальше.       День обещал быть скучным, ничего особенного не предвиделось. Работы сегодня нет, зато Эдвард весь день торчит в своём офисе, пардон, в Белом доме. У него, как обычно, куча разных дел, связанных с внутренней и внешней политикой, какие-то совещания, выступления, подпись документов. Не знаю, что ещё, я в этом не разбираюсь. Если начну думать, у меня голова лопнет от объёма информации. Не понимаю, как брат справляется. Хотя, если ему нравится, значит, всё в порядке, можно за него не волноваться. Но просто обидно — он настолько погружён в работу, что мы почти не видимся, а я скучаю. А вот если ему надо лететь? Это случается часто, учитывая, что кроме нашей столицы — Викториавиль, расположенной на главном острове, вокруг ещё несколько «провинций» на соседних островах — и всё это наша страна. На машине туда особо не доберёшься, только если на пароме, но не будет же Эдвард ждать паром, поэтому и летает на самолёте. Со мной, естественно. А поскольку управление почти полностью автоматизированное, то после взлёта мы чаще всего болтаем в салоне. Хотя полёт и длится недолго.       Но сегодня мне придётся побыть одному. Нора, кажется, обиделась, не звонит. Да и я пока не хочу её видеть. Надо разобраться в себе, понять, что со мной происходит. Да и с Норой тоже. Надеюсь, она всё-таки в меня не влюбилась. Мои мысли прерывает звонок телефона. Это Даша.       — Привет, сестрёнка, — отвечаю на звонок, — как дела?       — Нормально, — щебечет девушка, — пойдёшь со мной в парк?       — В какой парк?       — Кататься на лодочках, — спокойно поясняет Даша. — Мне скучно. Эдвард на работе.       — А ты почему не на занятиях, мелочь? — строго спрашиваю я. — Прогуливаешь?       — Ой, да что я там не знаю? — презрительно спрашивает девушка. — Процесс репликации ДНК изучала ещё в детском саду.       — Что-то не припомню, чтобы это входило в программу детского сада, — смеюсь я, чувствуя, что настроение улучшается.       — Значит, ты прогуливал, — серьёзно отвечает собеседница, — но если пойдём кататься на лодочках, я тебе расскажу.       — Ну ладно, бэби, — ничего не остаётся, как согласиться.       — Хорошо, — она смеётся. — Кстати, какие функции выполняют белки в клетках?       — Они действуют как катализаторы, ускоряя химические реакции? — надеюсь, это правильно, ведь она рассказывала об этом в прошлый раз.       — Ну, в общем, да. Только в живых клетках не катализаторы, а ферменты. Это сама функция каталитическая. Кроме того, ещё есть структурная функция, транспортная, защитная…       — Извини, Дашуль, расскажешь по дороге, а то я так никогда не выйду, — прерываю её, чтобы не сильно увлекалась. Интересно, как знание функций белков пригодится мне в управлении самолётом?       Глядя на Дашу, стараюсь не вспоминать сон. Я же не кисейная барышня, чтобы верить снам, хотя мне всё же немного не по себе. Интересно, возможно, что Даша беременна? Вряд ли, она сама говорила, что с её весом это маловероятно, хотя Эдвард мечтает о детях, и они уже несколько раз пытались. Ну как несколько раз? Насколько я знаю, постоянно, уже почти пять месяцев. Надеюсь, Эдвард понимает, что проблема не у него, а то ещё начнёт комплексовать. Но должен понимать, насколько Даша слабая из-за дефицита веса и анемии, каждый отвечает за последствия собственного выбора. Да и не надо им пока детей, хотя бы до свадьбы.       Даша многое рассказывает мне о своих родителях, у нас же с ней нет тайн, и я знаю, что её отец — поехавший на всю голову псих. Он изобрёл какое-то биологическое оружие и применит его против Эдварда, если тот хоть пальцем тронет его дочь. Смешно. Знал бы Малинин, что Эдвард тронул её не только пальцем. Наивные отцы дочек, неужели они реально думают, что те выполняют все их требования и правила и ходят только на занятия в институт, а если не ночуют дома, это не значит, что пишут доклад дома у однокурсницы. Профессор, конечно, в науке умный человек, но в жизни — наивный идиот, если верит своей «невинной» дочурке.       Честно говоря, меня удивляет, с чего вдруг Эдвард так загорелся идеей завести ребёнка. Раньше он о таком даже не заикался. Хотя, может, и правда говорят: если мужчина встречает настоящую любовь, у него просыпается не только страсть, но и желание стать с ней одним целым — в прямом смысле. Создать нового человека из вашей общей ДНК. Вот и Даша заразила меня этими мыслями. Раньше и не думал, что вообще способен размышлять в таком духе. Особенно про ДНК.       Иногда мне кажется, что Эдвард подсознательно чувствует нашу связь. Конечно, понятия не имеет, что мы братья, но инстинкт — штука упрямая. Он выделяет меня среди остальных, доверяет, хотя я тоже не сразу понял, почему чувствую к нему такую привязанность. Видимо, родство всё-таки даёт о себе знать.       А недавно у нас случился разговор, который до сих пор не даёт мне покоя.       — Так обидно, — сказал он как-то в самолёте, когда мы летели на автопилоте и разговаривали, как обычно. — Даша подумала, что беременна, а потом выяснилось — нет. Просто переутомление.       Он был расстроен. Признался, что испытал такую радость, когда подумал, что станет отцом, какой никогда раньше не чувствовал. А потом — разочарование. И с тех пор всё крутит это в голове.       Признаться, я слегка опешил. Ему слегка за двадцать, а он уже мечтает о детях. Даже я, почти в двадцать девять, пока об этом не думаю. Но, может, это у них — любовь такая. Или просто давление семьи: наследник всё-таки.       — Ну не переживай ты так, — сказал я, похлопав его по плечу. — У вас вся жизнь впереди. Всё получится.       — Я знаю, — кивнул он. — Мне и не нужно прямо сейчас. Просто… в тот день я понял, как сильно этого хочу. Не ребёнка вообще, а с ней.       Странно, с детьми сейчас всё не так безнадёжно. Медицина творит чудеса. Правда, без помощи родителей Даши не обойтись, а с этим, я уверен, будут проблемы.       — Слушай, — вдруг сказал я, — если у вас не получится завести ребёнка… ты ведь не бросишь Дашу, чтобы найти женщину, от которой получится?       Понимаю, звучит жёстко, но всякое бывает. Сегодня он уверен, а через пару лет? Когда вступит в силу вопрос наследника?       — Даже не мечтай, — холодно ответил Эдвард. — Даша — моя. И ты её не получишь.       Я даже растерялся, пока не понял, что это была шутка. Мы рассмеялись.       — Значит, она для тебя важнее, чем дети?       — Конечно. Я не хочу ребёнка от кого-то другого. Только от неё. Других даже представить не могу.       Ну тут спорный момент. Люди порой любят детей даже от случайных связей. Хотя, видимо, не в их семье. У меня мать — та ещё история: если бы хоть немного любила, нашла бы способ меня оставить, а не бросать. А я бы своего ребёнка точно не бросил. Даже если с матерью ничего не связывает. Чувство долго бы не позволило…       — Значит, в таком случае для тебя не проблема, если не будет наследника? Мне надо знать сразу, а то я немного беспокоюсь за Дашку. Сам понимаешь, хоть ты мне и друг, но если её обидишь, никогда не прощу.       — Не беспокойся, нашей дружбе ничего не угрожает, потому что мы с Дашей всегда будем вместе. Нас ничто не разлучит. Нам с ней и вдвоём не бывает скучно, просто с детьми было бы ещё веселее. Но я не жалуюсь. А наследником может стать твой ребёнок.       И вот именно в этой части разговора я, можно сказать, упал в обморок, почти в прямом смысле. Не видел себя со стороны, но, думаю, вид у меня был совершенно идиотский. И я себя так и чувствовал. Решил, что ослышался.       — Кто? — тупо переспросил я, чувствуя, что задыхаюсь. Какая идиотская шутка. Порой он меня реально бесит, сам как маленький.       — У тебя же когда-нибудь будут дети, — невозмутимо ответил Эдвард. — Кто-то из них может стать наследником. Но ему придётся много учиться.       Нет, он издевается? Хотя зачем? Такие глупости всё-таки не в его стиле, мой брат не до конца идиот.       — Почему мои? — только и смог выговорить. — У тебя полно родственников, а у них свои дети. Я-то тут причём? Что за глупая шутка?       — Не шутка, — серьёзно ответил брат. — Никто из них не подходит, а на тебя можно положиться. Значит, и твои дети будут похожи на тебя. Их можно правильно воспитать, в соответствии с нашими традициями. Ты для меня уже давно как родной…       И вот я постоянно прокручиваю этот неожиданный разговор и пытаюсь понять, догадывается ли Эдвард о нашем родстве или нет? Может быть, интуитивно? Иначе трудно себе представить, чтоб он решил в будущем доверить страну человеку не голубых кровей, далёкому от династии. Видимо, что-то во мне чувствует, хотя, может, и не признаётся сам себе. В любом случае, надеюсь, до этого не дойдёт, и у них будут дети. Вовсе не хочу такой судьбы для моего будущего ребёнка. Стараюсь держаться подальше от дел, связанных с управлением и властью. Ненавижу политику. 5 ноября 2010 года. Остров Виктория, город Викториавиль.       Продолжаю думать об этом и сейчас, когда мы собрались у Даши дома. Она пригласила нас «на чай», вечером, пока родители в своей лаборатории. С отцом Даши, я надеюсь, никогда не встречусь, а вот с матерью было бы интересно познакомиться. Она, судя по всему, очень милая. Эдвард и немногочисленные Дашины приятельницы даже называют её «Наша Супермама». Хотя, наверное, она просто рада, что кто-то дружит с её не вполне нормальной дочкой, которая иначе осталась бы совсем одна.       Хотелось бы мне пообщаться с женщиной, которая сможет проявить ко мне материнские чувства. Этого здесь не хватает, надо как-нибудь попросить Дашу с ней познакомить. Конечно, я тогда мельком увидел её родителей во время похищения, но было не до того. Они показались мне смутно знакомыми, странное дежавю. Наверное, из-за стрессовой ситуации.       Сейчас я подозреваю и понимаю, что Даша пригласила нас с Эдвардом не просто на чай. То есть его понятно для чего, а вот меня? Неужели хочет ещё чем-то поделиться насчёт Нины? Она всё-таки пошла сегодня на встречу фанатов и, видимо, решила рассказать о своих впечатлениях. Не уверен, что хочу это услышать, но разве она даст мне шанс? Когда эту упрямую девчонку интересовало чьё-то мнение?