Das nächste Kapitel ist «Kapitel 1». Wie Dutzende andere auch...

      Мы ставим смерть выше       И ждём лишь её       Мы верим, что смерть нам отпустит грехи.       И днями, годами ей пишем стихи,       Её воспеваем, считаем прекрасной.       Один поцелуй — станет разум в миг ясным,       Объятия смерти, Engel des Todes,       Я за него поднимаю бокал       Выпью Урцигер. Сражён наповал       Мраком холодным глаз твоих тёмным.       Сколько забрал уже душ? А пленённых?              Жизнь твоя тянется сутки за сутками,       Ясное небо в окне темницы, но жуткое.       Хочется выйти за раму окна,       Но будет тогда душа потеряна.       Были ли мысли в твоей голове       О жизни, о счастье или обо мне?       Мне бы занять пять минут твоих дум.       Много прошу. В сознании шум.              Хочется вечно и счастливо быть.       Не существовать и не как все жить.       Хочется, чтобы была весна,       Чтобы она души наши спасла.       Хочется света, в мире тепла.       Но за моим стеклом пустота.       Пусто и странно. Я что-то теряю.       Что происходит? Сам не понимаю…       Lügen, Sehnsucht und mein altes Leid,       Из жизни моей Dunkelheit не убрать.       «Anthem…» будет вечно и громко звучать.       Вот только какой? Это всем не понять.       Я не попал ни к кому этой ночью,       Морфей и Геката… Хоть кто-то! Мне скучно.       Опять мои храмы сравняли с землёй…       Дождь поглотит протяжный мой вой.              Мы ставим смерть выше…       Таков принцип мой.       Иду лунной ночью, но не домой,       Иду не к тебе, не к смерти, увы.       Иду я куда-то, где свет будет ярче,       Где есть понимание, где есть принятие,       Жаль, по утру буду снова в кровати я.       Жаль, что прогулки — полёты фантазий.              Всё мимо. Я снова грущу по тебе.       Сколько б ни выпил — разум в огне.       Я умоляю, прошу на коленях:       Не выгоняй меня из плена!       Я не хочу быть один средь толпы,       Из всех тех уродов поймёшь только ты.       Но призрак молчит, тьмой разливаясь,       Грома раскат. Я смеюсь, упиваюсь       Горем и болью! Алой кровью! Своими слезами!       Миры между нами.              Дождь за окном четвёртые сутки,       Мыслям так тесно… И где мои шутки?       Траур меня поглотил с головой,       И где теперь ты?       Смог вернуться домой?       Будешь ли прежним?       Будешь со мной?       Бьётся о стены слабый голос мой.       Его не услышат. Не будут пытаться.       Мне до всех вас так и не докричаться.              Кровью плевался, часами вопил,       На теле всё резал: «Помочь вас просил!»       Не слышно, так тихо…       Неверный шаг вновь.       Дождь, как я хотел, поглотил облик мой.              Мы ставим смерть выше…       Хотим ощутить горечь потери,       А после забыть.       Видеть себя в шелковистой рубахе,       Отметить, что идёт она, кстати.       Нам хочется чувствовать всё за других,       Хочется знать, понимать мысли их.       Где церемония? Шествие похорон?       Где слëзы и вопли: «Хорошим был он!..»              Я хочу знать, что хоть кто-то заплачет,       Что я для кого-то хоть что-то значил!       Мне нужен траур и ваши страдания,       Это всё лучше любого признания.       Все вокруг плачут, прощения просят,       Руки целуют, по кругу всё ноют.       Думают все, что утрата ужасная,       Ведь механизм сломан! Это и страшно.              Кем заменить? Это сложный процесс.       Лишь через год будет виден прогресс.       Лишь через год зарастает плита.       Лишь через год жизнь снова полна.              Нет ничего вечного — такой закон бытия,       Боль от расставания не тянется века,       Вечный огонь памяти зальёт сейчас дождём,       И с тобой когда-нибудь будем мы вдвоём.       Время меняет нас,       Ставит кресты.       Не навсегда здесь ни я, ни ты.              И непонятна мораль, правда мира.       Так далеки от идеала. Противно.       Терпим и ищем, просим тоскуем,       Просим о помощи силу мирскую.       Тело холодное в земле лежит.       Все вокруг плачут.       А душа лишь молчит.