Глава 9: Запах смерти

Pov: Наоми Тейлор       Тишина. Глубокая тишина, невыносимо давящая на виски и напрочь вытесняющая все мысли из головы. Лишь сердце всё так же еле слышно продолжает отбивать свой ритм. Признаюсь честно, иногда мне кажется, что лучше бы оно не билось вовсе…       Тяжесть в теле. Сил нет даже на то, чтобы пошевелить пальцем. Воздух вокруг кажется таким густым, словно пропитан чем-то.. очень неприятным. Страхом. Страхом, сковывающим грудную клетку и в принципе любые возможные движения.       Ко мне постепенно возвращались физические ощущения. Первым, что я почувствовала, был холод. Я лежала на холодном полу. Без кофты, без ничего, что могло бы хоть как-то согреть. И этот леденящий душу холод пробирался сквозь кожу, морозил кровь, кусал изнутри. Я отчётливо ощущала дрожь в теле, которую не могла контролировать.       С огромным трудом я разлепила веки. Повсюду была лишь тьма. Ни звёзд, ни даже еле различимых очертаний потолка, стен — если они вообще были — я не увидела. Даже когда моё зрение более-менее привыкло к темноте и пыталось сфокусироваться на окружении.       Я резко выдохнула и начала пытаться восстановить в памяти последние минувшие события. Чтобы понимать, как минимум, что это за место и какого чёрта я здесь оказалась.       Ничего… Ничего из того, что произошло, я не помню. Может, я умерла? По крайней мере, это бы объясняло моё нынешнее состояние. Полумёртвое…       Параллельно с бессмысленными попытками вспомнить хоть что-то, я кое-как поворачивала головой из стороны в сторону, оглядываясь. Пыталась бороться с колючим холодом и онемевшими конечностями, как могла.       Я осторожно перевернулась на живот. Ладони опёрлись на ледяной пол. Не сразу, но всё же, мне удалось принять более-менее сидячее положение. Слабость в теле никуда не ушла. Ощущается так, будто кто-то или что-то медленно вытягивает из меня силы. Не самые приятные ощущения, хочу вам сказать…       Вдруг, как сквозь толщу воды, я услышала невнятные звуки. Прислушавшись, я поняла, что это были чьи-то голоса. Далёкие, будто доносились откуда-то из подсознания. Подняв голову, я увидела вдалеке тускловатый свет, с очертаниями, как от приоткрытой двери. И это был первый и единственный источник света, который я увидела. На секундочку, за всё время моего пребывания в этом.. помещении.       Я сжала кулаки и стала медленно и осторожно подниматься. Неизвестно, сколько я пролежала в таком положении. Конечности ослабшие и замёрзшие, каждый вдох даётся с трудом, все воспоминания как в тумане… Мне в один момент вдруг стало так противно от самой себя. Наверно, со стороны я выглядела очень жалко…       Первый шаг… Он всегда самый трудный, так вроде говорят. Но несмотря на это, я упрямо продолжала идти вперёд, к источнику слабого звука. Окоченевшие конечности не хотели слушаться, но иногда бывают моменты, когда себя необходимо пересилить. Заставить. Самую малость надавить на внутреннюю слабохарактерную.. себя.       С каждым моим шагом голоса становились всё более отчётливыми, но слова до сих пор было не разобрать. Сделав финальный рывок, я наконец коснулась так называемой «двери». На секунду меня прошибло током. Я резко отдёрнула руку и зажмурилась от внезапной вспышки света.       Открыв глаза, я пыталась привыкнуть к непривычно яркому свету, пока слух улавливал голоса.       — Ты ведёшь себя эгоистично!       Я замерла. Женский голос был до боли знакомый. До самой дикой и отчаянной боли. Я подняла взгляд и увидела лицо человека, которого всеми силами пыталась не вспоминать.       — Эгоистично собираться уезжать из страны и сказать об этом, когда решение уже принято! Ты буквально перед фактом меня поставила. Какую реакцию ещё ты от меня ждёшь!?       Когда воздух сотряс второй женский голос, моё сердце упало в пятки. Передо мной стояла.. я. Вернее сказать, другая я. Приблизительно двумя годами моложе.       Оглядевшись по сторонам, я поняла, что это всё не просто так. Я находилась в гостиной, которая даже спустя годы восстановления дома прежней уже никогда не станет. Видела людей, лица которых уже давно застыли во времени. Наблюдала за ссорой, которая не раз посещала меня во снах. Снах… Или, точнее будет сказать, жутких кошмарах.       Я осознала, что являюсь молчаливым свидетелем происходящего. Как невидимый призрак, который наблюдает, но, увы, повлиять никак не в состоянии.       Девушка, стоящая напротив четырнадцатилетней меня, тяжело вздохнула. В её взгляде проскользнула горечь. Как жаль, что такие мелочи начинаешь замечать только после уже совершённой ошибки.       — Наоми, я же сказала, у меня нет выбора. Меня, представь себе, тоже поставили перед фактом. Пойми ты, откажусь — меня уволят.       — Понять? Понять!? Да лучше уж твоё увольнение, чем отсутствие! Твои командировки всех до белого каления доводят! А они в последнее время ещё и участились! Мало того, что ты уезжаешь прямо в канун Рождества, так ещё и сейчас ты так спокойно говоришь о том, что этот отъезд может продлиться около года!?       — Если не больше, то да.       Наоми закатила глаза и тяжело вздохнула. Я прекрасно помню то чувство. Мне тогда казалось, будто сестре всё равно. На меня, на родителей… На всех, кроме её работы. Слишком равнодушный был у неё вид. По крайней мере, я так думала. И очень глубоко ошибалась.       Я не знаю, почему в такие моменты мне трудно поделиться тем, что я чувствую. Может, я слишком эмоциональный человек для этого мира?.. Раз даже при разговоре с сестрой мне тяжело держать себя в руках. Но наверное тогда мне просто уже настолько осточертела мысль о том, что сестра вновь оставит нас… Оставит меня.       Возможно, если бы для выражения чувств не требовались слова, она бы поняла, что я имею ввиду. Но эти слова, мимолётные фразочки, сказанные на эмоциях.. они вечно всё портят. Особенно те, которые срываются с моих уст. И меня это дико раздражает. Но поделать с этим, к сожалению, я ничего не могу. Как минимум, потому, что я и эмоциональность — это абсолютно идентичные понятия.       Было очевидно, что Наоми раздражала вся эта ситуация. В конце концов, она ведь всего лишь хотела, чтобы сестра отложила свою дурацкую командировку. Хоть раз… Чтобы она забыла про свои обязанности журналиста и просто осталась с ней. Хотя.. возможно, если бы сестра в эту самую минуту покинула дом, всё было бы иначе.       — Если собираешься уходить, иди, — услышала я вновь свой голос. — Раз тебе настолько плевать на свою семью, не жди, что я буду слёзно умолять тебя остаться. Или как-то удерживать тебя. Нет. Ты сделала свой выбор, я это уже поняла. Но не думай, что я его приму.       Выплюнув эти слова сестре прямо в лицо, маленькая я выбежала прочь из гостиной, оставляя в ней молчаливо наблюдающих родителей и сестру, чьих лиц наяву она больше никогда не увидит. Хотя на тот момент она об этом даже не догадывалась.       С тоской смотря вслед 14-летней себе, я невольно всхлипнула и вдруг пошатнулась от внезапной встряски. Я ухватилась за ближайшую тумбу и заметила, что свет настольной лампы беспорядочно замигал. Я огляделась по сторонам. И с ужасом поняла, что кроме меня в этой комнате не осталось никого. Ни единой живой души.       Я запаниковала. В глазах помутнело и в следующий миг я почувствовала специфический запах гари. Перед моими глазами начали появляться ярко-красные вспышки света. Очень много вспышек. Нет… Эти вспышки были не от света. Огонь!       Я судорожно огляделась по сторонам. Языки пламени без разбора поглощали всё, что вставало у них на пути. Праздничная ёлка вспыхнула как спичка. Пламя танцевало в отражении ёлочных шаров. И там же отражалась испуганная, потерянная.. я.       Я чувствовала неприятное жжение на своих руках, пока пожар стремительно разрастался по всему дому, обволакивая стены, шторы, перебираясь на ковёр. Я закрыла нижнюю половину лица рукавом, чтобы не вдыхать удушающий дым, который безжалостно заполнял лёгкие.       Я подбежала к двери, ведущей в коридор. Ручка сильно раскалилась от огня, но даже когда я дёрнула её, не обращая внимание на жжение, дверь не поддалась. Я дёрнула вновь. Толкнула дверь. Чуть разбежалась и толкнула со всей силы снова. Опять ничего. Дверь как будто что-то удерживало с другой стороны.       Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт…       Я отчаянно задёргала дверную ручку. Надежда на то, что я смогу выбраться, утекала быстрее, чем билось моё сердце. Вновь невнятно услышав чьи-то голоса, я кулаками застучала по деревянной поверхности двери.       — Помогите… Помогите! — закричала я во всё горло и тут же громко зашлась в приступе кашля. Огонь разрастался всё больше, а дым встал в горле неприятным комком.       В том, что в доме кто-то есть, помимо меня, я была абсолютно точно уверена. Потому не оставляла своих попыток докричаться до кого-то по ту сторону. Даже если не услышат. Даже если сорву голос. Плевать. Всё здесь кричало о том, что нужно бежать. Словно все инстинкты внезапно включились и начали непрерывно сигналить: «Опасно!».       Вдруг боковым зрением я увидела позади себя промелькнувшую тень. Я с опаской обернулась. Видимо, я сделала это слишком резко, поскольку тут же почувствовала стреляющую боль в районе шеи. Но мне было всё равно. Неизвестность не могла не пугать.       В глубине души я понимала: всё это, происходящее вокруг, — нереально. Ведь оно уже было когда-то в прошлом. Но обстановка слишком давила эмоционально, слишком влияла на психику, заставляя поверить, что это не сон. Глаза видели одно, а мысли твердили другое, пытаясь донести истину. Я попросту не знала, чему верить.       Когда я обернулась, внезапно передо мной возникла мама. Но она была.. совсем другой, не такой, какой я её привыкла видеть. Одежда и бледная, как смерть, кожа были покрыты чёрной копотью. Из некогда белой блузки местами торчали обгоревшие нитки. В районе коленей на тёмно-синих джинсах были потёртости. Глаза, ранее походящие на два голубых озера, в которых всегда отражалась нескрываемая забота, сейчас смотрели на меня абсолютно пустым и безжизненным взглядом. Закатившиеся зрачки с радужкой придавали её образу ещё больше жути. От хриплого голоса, сорвавшегося с её уст, у меня по спине прошёл холодок. Несмотря даже на пламя, окружающее нас со всех сторон.       — Родная, — скрипучий нечеловеческий голос заставил всё внутри застыть.       Мама… Мамочка… Она здесь, она рядом, но.. почему от одного лишь её существа тело парализует от накатывающего ужаса?       — Мам, — в уголках моих глаз застыли слёзы, настолько сильно я мечтала увидеть эту добрую женщину вновь… Только вот сейчас.. эта доброта не сквозила ни в едином мускуле её искажённого пожаром лица.       Мама сделала в мою сторону шаг и протянула свою трясущуюся руку, обтянутую обугленной от многочисленных ожогов кожей. Инстинктивно я попятилась назад, тут же уперевшись спиной в закрытую дверь.       — На.. о.. ми-и-и…       Что-то внутри меня отвергало факт того, что передо мной женщина, которую я любила всем сердцем. Которая растила меня и воспитывала. Часть меня словно подсознательно понимала, что это не она. Но сердце продолжало разрываться на куски от ощущения безнадёжности.       Свет вновь беспорядочно замигал. Перед глазами всё поплыло, а пол на мгновенье пошатнулся. Подняв помутневший взгляд, я увидела рядом с мамой стоящего отца. На его коже виднелись следы ожогов третьей и четвёртой степени, а пустой взгляд, лишённый зрачка и радужки, был направлен будто сквозь меня.       — Дочь… — голос отца и раньше был с заметной хрипотцой, но сейчас он стал будто.. загробным. Нечеловеческим. Вселяющим ужас. — Разве этому я тебя учил? Этому тебя учили.. мы?       Папа… Человек, который с детства учил меня искусству боя. Который учил направлять свои эмоции не на людей, а на клинок противника. Которого я бесконечно уважала, так, как никого другого. Который верил в то, что когда-нибудь я смогу научиться брать свои эмоции под контроль. Иронично.. что именно моя эмоциональность в конечном итоге и стала первопричиной его гибели.       «— Это моя вина… Ничего бы не случилось, если бы я не была такой эгоисткой. Если бы думала о ком-то, кроме себя. Если бы была рядом с ними в момент катастрофы. Всё это.. из-за меня.»       Я закрыла глаза, крепко вжавшись в дверь позади себя. Мои мысли эхом отдавались в стенах помещения. Даже зажав уши руками, я не могла избавиться от бесчисленных голосов. Они эхом звучали одновременно и в моей голове, и в комнате. «— Моя вина… Моя.. вина…».       Может, наилучшим вариантом для меня было бы проснуться?.. Перестать ощущать всем своим существом это удушающее чувство. Перестать винить себя в произошедшем и просто начать жить наконец…       Нет. Хватит слушать их. Всех, кто делает вид, что им на меня не всё равно. Что всё на самом деле хорошо, и мне всего лишь нужно отпустить ситуацию и жить дальше. Я знаю, что виновата. Что не имею права на счастье. Что не заслуживаю жить в истинном смысле этого слова.       «— Проснись. Просыпайся!», — хоть я и была точно уверена в том, что заслуживаю всех этих ночных страданий, но та хрупкая, ранимая, слабохарактерная я мысленно продолжала умолять меня лишь о том, чтобы это поскорее прекратилось. Но, увы, даже при большом желании взять собственный кошмар под контроль мне не под силу. Я это поняла уже очень давно. Как бы сильно я ни старалась, всё, что происходит в пределах снов, мне неподвластно. А о кошмарах я вообще молчу.       Обстановка вокруг безумно сводит меня с ума. Где-то за дверью я вдруг начала различать голос. Женский голос. Как сквозь толщу воды, я пыталась разобрать слова.       — Мам? Пап! Вы слыш.. те.. меня? Ма.. — девушка по ту сторону двери зашлась в приступе кашля. Я услышала с той стороны шум, как будто упало что-то тяжёлое. Больше звуков из-за двери я не слышала. А та до сих пор, как назло, оставалась заперта.       Запах смерти… Такой резкий, удушающий, леденящий душу. Вроде бы прошло уже столько времени, а он всё не перестаёт преследовать меня во снах. Всегда. Даже когда, казалось бы, ничего ещё не произошло, он, как затишье перед бурей, ненавязчиво окружает меня.       Самым ненавистным мной моментом кошмара всегда была именно эта сцена. Представьте, будто вы смотрите на то, как ваши близкие люди погибают, а вы в это время просто стоите и не можете ничего сделать. Больно, не правда ли? А у меня эта сцена прокручивается перед глазами каждую ночь. Снова.. и снова, и снова.. И СНОВА! Последний вздох родителей, последние слова сестры…       «— Проснись, ну же, ДА ПРОСЫПАЙСЯ ТЫ!».       Почему, ну почему в живых осталась именно я?.. Мама и папа всегда были полны веры в меня, в мою сестру. Сестра же, хоть и не всегда была рядом, любила меня и родителей всем сердцем. Такое чувство, будто они все пожертвовали собой, чтобы я осталась жива. Но почему?.. Ведь я, как мне кажется, вовсе не заслуживала этого. Я была такой эгоисткой… Разве смогла бы такая, как я, также пожертвовать жизнью ради кого-то?..       Я пыталась успокоиться, привести мысли в порядок. Но их уже скопилось так бесконечно много, что на это ушла бы целая вечность. Каждая мысль была хуже предыдущей. Одни твердили, что я убила родителей и сестру, похоронила их собственными руками под завалами этого дома. Другие же добивали, говоря, что перед смертью я заставила свою сестру почувствовать вину за своё принятое решение.       «— Дура. Дура, дура, дура… Неужели так трудно просто подумать перед тем, как что-то сказать? Неужели так трудно просто сдерживать свои эмоции, чтобы они не вырывались наружу? Неужели так трудно, в конце концов, просто быть нормальной!? КАКАЯ ЖЕ ДУРА!».       «— Всё это только моя вина. Моя. Вина. МОЯ ВИНА. МОЯВИНАМОЯВИНАМОЯВИНАМОЯВИНАМОЯВИНА!».       Нескончаемый поток мыслей, которые, крича и перебивая друг друга, заполняли собой всё пространство вокруг и внутри меня, разорвал отчаянный крик. Душераздирающий, почти истерический. Мой крик.       Гул внезапно прекратился. Я боялась вновь открыть глаза. Боялась вновь увидеть лица, навсегда отпечатавшиеся в моей памяти. Боялась вновь чувствовать вину, безжалостно разрывающую сердце в клочья. Боялась вновь чувствовать.. хоть что-то. Хватит. Прошу, хватит…       «Наоми, проснись. Наоми, проснись!».       Я с опаской подняла веки, дрожащие от подступающих слёз. Меня окружала комната. Обои цвета слоновой кости, ничем особо не примечательная мебель, стоящая по разным углам комнаты, окно, выходящее на пожарную лестницу. Когда-то эта комната была частью моей души, хранила в себе мои самые ценные воспоминания. Сейчас же.. она сама — не более, чем всего лишь жалкое воспоминание, напоминающее об этом дне. И обо всей моей жизни до него.       Не проснулась. Почему не проснулась?.. Обычно сильные эмоции влияют на события внутри сна. Сон же — как карточный домик. Чуть подуешь, — и от него уже ничего не осталось. Но это.. это был не обычный сон.       Комната, в которой я находилась, была пуста. Будто катастрофа каким-то образом умудрилась обойти стороной этот жалкий островок.       Я повернулась к двери и от неожиданности тут же отпрянула. Передо мной стоял силуэт девушки. Её кожа была мертвенно бледного цвета, даже почти белая, но эти настолько родные черты лица не узнать я просто не могла.       — Наоми, — обеспокоенным голосом произнесла она, — быстро спускайся по пожарной лестнице! Я помогу родителям.       В моих глазах застыли слёзы. Почему я осознала то, насколько эта девушка была доброй и жертвенной при жизни, лишь после её смерти?.. Ведь даже сейчас, находясь чуть ли не на волоске от неминуемого конца, когда каждая секунда на счету, она не бежит из этого места со всех ног, как сделал бы, наверно, на её месте кто-то другой. Нет. Она до последнего вздоха готова бороться за жизни близких ей людей. Даже ценой своей собственной. Наверное, я должна чувствовать по отношению к ней уважение, восхищение или даже гордость… Но даже сейчас меня не прекращает терзать чувство вины и даже возможно.. стыд. Потому что я не уверена в том, что на её месте поступила бы так же.       Одинокая слеза скатилась по моей щеке. Я была ужасной эгоисткой, это правда. Не желала никого слушать, часто спорила, даже по сущим мелочам. Если подумать, мой характер не особо-то изменился с тех пор. Хоть я с детства и обучалась искусству ниндзютцу у своего отца и зачастую прислушивалась именно к его советам, увы, даже он не смог в конечном итоге усмирить мой строптивый характер.       — Наоми, не переживай за меня. Мы выберемся отсюда все вместе, слышишь?       Даже сейчас, будучи в большой опасности, она всё ещё оставалась моей сестрой. Сестрой, которая была готова впитать в себя всю мою тревогу до последней капли, лишь бы только я не боялась. В её голосе сквозила доброта, которую сейчас я отчётливо слышала и.. чувствовала. Я тихо всхлипнула. Почему.. ну почему в юности я была такой.. глупой?       — Встретимся внизу, хорошо?       Кажется, будто время вокруг замедлилось. Кровь отчаянно запульсировала в ушах. Обжигающие слёзы ручьями текли по щекам, не останавливаясь. Воздух в помещении будто стал гуще.       Вот и всё. Это конец. Сейчас она уйдёт, и всё закончится. Моя жизнь разделится на до и после. Она уйдёт, и вместе с ней.. умрёт и часть меня.       В ту ночь.. когда кто-то, возможно, любовался ярким свечением звёзд и луны, я со слезами на глазах наблюдала за тем, как огонь нещадно уничтожал всё, что у меня было. После тушения пожара огонь потух и в глазах моих родных.       На лице сестры появилось подобие ободряющей улыбки. Она медленно повернулась к выходу из комнаты, и я словно отмерла. Я резко сорвалась с места и вцепилась в руку сестры, как в спасательный круг. Её кожа была настолько ледяной, что я в тот же миг покрылась мурашками с головы до ног. На виски начало невыносимо давить. Будто я сделала что-то запрещённое, вмешавшись в первоначальный ход событий.       — П-постой! Не уходи. Не оставляй меня здесь, прошу!       Сестра ничего не ответила и даже не обернулась. Но остановилась и руку отдёргивать не стала. По моим ощущениям, кожа на её руках будто стала грубее обычного, что странно. Я точно помню, что у неё всегда были мягкие и тёплые руки. Но сейчас либо осязание меня подводит, либо память. Либо глаза…       Но по виду казалось, что передо мной и вправду была моя сестра. Черты лица, силуэт — всё было в точности как у неё. Лишь когда она повернула голову в мою сторону, я заметила явное отличие. Ранее коричневая, радужка сейчас горела ярко-зелёным оттенком. Я испуганно отшатнулась. Это был не её взгляд. Не её руки. Не её личность… Что вообще здесь происходит, чёрт возьми!?       Мелкими крупицами ко мне начала возвращаться память. В голове неосознанно всплывали обрывки фраз, последних моментов, которые я провела за пределами сна. Девочки, логово черепах-мутантов, комната Рафаэля…       Раф! Точно! Я очень хорошо запомнила этот полный презрения взгляд. Выходит, сейчас моя сестра смотрела на меня глазами Рафа. Нет, не так… Скорее наоборот — Рафаэль каким-то образом проник в мой кошмар. Но если это так.. возможно, он — моя единственная надежда найти выход отсюда.       «— Просыпайся, мать твою! Тебе здесь не место», — мой голос вновь разрезал череду бесконечных мыслей. Не место?.. Очень забавно. Как раз мне здесь самое место. Но… Что-то странное в этих проницательных изумрудных глазах заставило меня усомниться в этом.       Моя рука, уже заледеневшая до костей, крепко сжала руку сестры. Нет, не сестры… Рафаэля. Но действительно, так странно, что он забыл в моём кошмаре? Моё подсознание захотело его увидеть? Или он сам, посчитав, что не нуждается в моём согласии, каким-то образом проник в мой сон?.. Бессмыслица.       — П-помоги мне. Прошу… — я всеми силами пыталась не выглядеть слабой перед ним, но всё равно почувствовала явную дрожь в своём голосе. По щеке, липкой от слёз, скатилась ещё одна, прежде чем мои веки опустились, а я провалилась в небытие.

***

      Очнулась я посреди ночи от осознания, что рыдаю. Пытаясь выровнять дыхание от бесчисленных всхлипов, я взглядом изучала комнату, в которой находилась. Нет ни мебели, навевающей воспоминания от приятных до жутких, ни людей, которых я не в силах забыть, ни мыслей, сводящих меня с ума.       Я проснулась. Я.. я в реальности! Я жива…       Но счастье моё быстро закончилось, как только я почувствовала чьи-то лёгкие прикосновения к своей спине. Я вдруг начала понимать, в каком положении сейчас нахожусь. Мои руки обхватывали чью-то шею, а ногти впивались кому-то в плечи. И я прекрасно понимала, кто оказался этим «счастливчиком». Чёрт… Может, лучше бы не просыпалась?..       Я была настолько измотанной и уставшей, что у меня не хватило сил даже на то, чтобы просто убрать руки от Рафаэля. Прилипла к нему, как сумасшедшая. Хотя, возможно, он не ошибётся, посчитав меня такой.       Поэтому я просто молча сидела, не осмелившись ни отстраниться, ни поднять взгляд, ни заговорить первой. Очень надеюсь, что конечности у него затекут быстрее, чем у меня кончится терпение и наберутся силы.       Через некоторое время Раф и правда наконец отстранился. Я остекленевшим взглядом продолжала смотреть куда-то ему в шею. Перевела взгляд на него я только тогда, когда ощутила, как он легонько встряхнул меня за плечи.       — Эй, дурочка, ты меня слышишь?       Словами не передать, как я была рада наконец-то слышать голос не из воспоминаний, не из собственных мыслей, а живой. Реальный. Кажется, если бы я ещё хоть часик пробыла там, в заточении своих мыслей, я бы точно свихнулась.       — Я не могу. Не хочу больше.. — я вдруг резко остановила себя на полуслове. Надо ли ему вообще знать о том, что со мной происходит? Да, он спас меня, это правда, но.. я ведь его не просила. Зачем ему знать о том, что я чувствую в данный момент? Он наверняка уже ждёт, когда я наконец заткнусь и он сможет нормально поспать. Но, видимо, то, что я не закончила мысль, выводило его из себя. Интересно, он хоть когда-то бывает не раздражён?       — Чего не хочешь?       — Туда возвращаться…       С этими словами я вновь провалилась в сон. Удивительно, но этой ночью кошмары меня больше не мучали. Не знаю, к лучшему это, или..?