Часть 1

«Дорогой дневник! Сегодня мой первый день в Хогвартсе. И за этот день я уже видела Гарри Поттера три раза. Первый раз на завтраке. Он тогда смотрел на меня целых три секунды, а потом что-то сказал Рону. Кажется, они попали в какую-то передрягу… надеюсь, Гарри не пострадал! Второй раз я видела Гарри после ужина. Он поздоровался со мной. Наверное я ему нравлюсь! Он даже помахал мне рукой. Третий раз я его видела…» Люциус захлопнул свою копию дневника, где появлялось все, что пишется в оригинале, и грязно выругался такими словами, какими брезгуют даже посетители Лютного переулка. Соплячка Уизли не поняла всей ценности этого артефакта (на самом деле Люциус тоже не понимал, но признаться себе в этом он не решался) и использует его как свой личный дневник! «Ну ничего, — Люциус усмехнулся про себя. — Еще немного, и он полностью подавит разум малютки Уизли, и в Хогвартсе начнется новая эпоха!» В следующий раз Малфой проверил копию дневника через неделю. Он надеялся к этому моменту уже увидеть, что мысли о хаосе и беспределе полностью заняли голову мелкой девчонки, но, пролистнув с пяток страниц, был неприятно разочарован. «Я видела Гарри сегодня на ужине в большом зале! Он о чем-то говорил с Гермионой Грейнджер! А вдруг он ее любит??? Дорогой дневник, я не могу себе даже представить, что мне делать!» Люциус чуть со стула не упал, когда увидел ответную запись, сделанную другим почерком. «Может, тебе стоит попробовать прогуляться в один совершенно обычный туалет для девочек недалеко от Большого зала?» Малфой вцепился пальцами в стол и напряженно вглядывался в постепенно проявляющиеся буквы. «Да отстань ты! Надоел. Так, о чем это я… А, вот потом я подумала, что Гермиона просто его одноклассница, ведь так? Он же может говорить с кем угодно, да? Но мне все равно обидно, он даже в гостиной не обращает на меня внимания, вчера я спросила его сколько времени, а он сказал что не носит часы! Это позор, я никогда больше не смогу говорить с ним!» «А эта Гермиона… она грязнокровка? Я знаю, как сделать так, чтобы она умерла. Просто следуй моим советам…» «Что? Я не знаю, я не видела ее кровь. Наверное такая же как у меня. И вообще, зачем Гермионе умирать, ты какой-то странный. Ну так вот…» Люциус застонал и схватился за голову, растрепав идеальную прическу. Он совершил самый большой провал в своей жизни, подбросив дневник именно этой девчонке. То, что с Уизли общается некое воспоминание Темного Лорда, заключенное в этом клочке бумаги, он был стопроцентно уверен. Но ее не берет эта темная магия! Следовало подкинуть дневник какому-нибудь грязнокровному ученику, а еще лучше обычному маглу. Но волшебник… кажется, волшебник может противостоять силе артефакта. Особенно чистокровный волшебник, такой, как эта мелкая Уизли, помешанная на Поттере. Ближе к концу осени Малфой снова листал дневник, пытаясь выцепить хоть что-то полезное в ворохе девичьих переживаний. «Сегодня я летала на метле. Скоро матч по квиддичу. Наши играют со змеюками. Уух, я их ненавижу! Особенно этого белобрысого Малфоя. Гарри его обязательно победит, Гарри очень классный! Я видела его сегодня за завтраком: он ел омлет и пил тыквенный сок. Я тоже пила тыквенный сок. Это судьба!» Люциус ругнулся себе под нос и перелистнул еще парочку страниц. «Скоро будет Рождество, я уже думаю, что подарить Гарри. А вдруг Рон пригласит его к нам домой? А где Гарри будет спать? Если у Рона, то я смогу его видеть каждый раз, когда буду ходить в ванную. Надо будет прибраться, а еще попросить у мамы новую кофточку, только мама вряд ли даст мне денег на кофточку, у нас почти нет сбережений, а папа до сих пор плачет по нашему потерянному фордику…» «Давай прогуляемся к подвалам… Там тебя ждет сюрприз!» «Гарри? Гарри в подвалах?» «Я не знаю. Но там есть что-то лучше, чем Гарри». «Не морочь мне голову, глупый дневник, что может быть лучше чем Гарри Поттер?» В конце этого сообщения стоял сердитый смайлик. Люциус вздохнул и потер виски. Кажется, ему пора делать ставки, кто из этих двоих «друзей по переписке» раньше сдастся и будет слушать все, что ему говорят. И, он готов был поклясться, терпения у закованной в дневнике частички Лорда оставалось не больше, чем у него самого. В конце зимы Люциус уже без особой надежды листал записи. Он замечал, как все реже и реже Темный Лорд пытается побороть сознание девчонки, и как все чаще листы заполняются только ее дурацкими писульками. «Дорогой дневник! Я рада, что ты больше не пытаешься заставить меня убивать петухов. Это было бы неуважением к Хагриду, он ведь их так долго растил! Ещё мне очень не нравятся твои идеи про надписи на стенах. Гарри бы этого не одобрил. А еще Гарри вступился за меня перед Драко Малфоем, это было так романтично! Белобрысый назвал меня замарашкой Уизли, а Гарри такой: как ты ее назвал? А Малфой такой: я могу и повторить! А потом он назвал Гермиону грязнокровкой (кстати, дорогой дневник, это оскорбление, так что я запрещаю тебе так называть Гермиону!). А потом Рон запустил в него заклинанием, но заклинание срикошетило, и Рона весь вечер тошнило…» «Пожалуйста, выбрось меня!!! Я не хочу больше быть твоим дневником, выбрось меня, уничтожь! Я не могу больше терпеть эти твои Гарри, Гарри, Гарри! Если бы я был жив, я бы тебя уже придушил, малявка!!!» «Какой ты забавный, дневник! Как бы ты стал живым человеком? Ты, мое тело, что ли, захватил бы? Или вырастил бы себе руки и ноги? Такого не бывает!» «Забудь. Подари меня кому-нибудь другому. Я согласен на все что угодно, пожалуйста!» «Не мешай мне думать. О чем это я? Ах да, Гарри потом подошел ко мне и сказал, что Малфой придурок, представляешь? И спросил, в порядке ли я. Он такой благородный, Гарри! Я правда ничего не ответила, и, кажется, только покраснела… глупая, глупая, глупая! Мне кажется я люб я люблю». «Ненавижу Гарри Поттера». На этом записи прервались. Люциус Малфой перечитал последние пару абзацев ещё раз, зацепившись за имя своего сына. «Давай, Драко! — думал он. — Пускай соплячка обидится и пойдет плакаться в дневник, может, если она сильно расстроится, Темный Лорд подчинит ее своей воле!» Пару месяцев спустя Люциус был мрачнее тучи. Он даже поссорился с Нарциссой, заставившей его выбирать цвет занавесок и купившей с десяток новых расписных ваз (прошлые он — совершенно случайно конечно же! — разбил в порыве ярости от осознания неудачности миссии). Нарцисса возмущенно охнула, когда он потянулся к новой вазе, и запустила в него Конфундусом. — Если опять увижу твои руки на своих вазах — будешь ночевать в гостевой комнате! — отрезала она. — Да, дорогая, — стушевался Люциус и заперся у себя в кабинете, погрузившись в чтение переживаний двенадцатилетний девочки. «Дорогой дневник! Совсем скоро окончание учебного года. Я хочу, чтобы наш факультет выиграл кубок. Гарри говорил, что в прошлом году ему начислили баллы за победу над… ну… Сам-Знаешь-Кем. А в этом году, говорит, все было на удивление тихо. Никто его не убивал, и никаких темных артефактов замечено не было. А должно было быть? Вчера ходила к песочным часам. Мы на третьем месте, змеюки и когтевранцы выше. Эх. Может, если мы победим в финальном матче по квиддичу, нам дадут много очков? Я хочу в следующем году быть в команде, Фред говорит, что я отлично летаю, а Гарри даже похвалил мою двойную бочку!» «Пожалуйста… избавься… от… меня…» «Зачем? Ты забавный». «Скажи директору… скажи, что я крестраж. Он сам меня уничтожит». «Ага, а куда я свои мысли буду писать? Я тебе еще не рассказала, как я случайно опрокинула на себя котел с зельем, а потом профессор Снейп оставил меня отрабатывать после занятий, а там был еще и Гарри, и мы вместе сидели вечером и чистили котлы! Это полный улет, в следующий раз я тоже сделаю так, чтобы меня наказали в тот же день, что и Гарри!» «Хватит! Прекрати! Пожалуйста, отдай меня директору, отнеси меня Дамблдору!!!» «А потом я говорю Гарри: приезжай к нам на каникулы. Представляешь? А он мне говорит: я подумаю. Я подумаю! Он думает обо мне!» Дневник в руках у Люциуса как-то странно задрожал, и по всему кабинету разнесся запах паленого пергамента и драконьей серы. Малфой отбросил книжку и зажал нос. Еще миг — и копию дневника Тома Реддла охватило зеленое пламя. Люциус не сомневался, что такая же участь постигла и оригинал. Вспыхнув еще раз, дневник с громким хлопком взорвался, обдав Малфоя вонючим облаком. Он закашлялся и бросился к двери, выбежал в коридор, столкнувшись нос к носу со своей женой. Та принюхалась и нахмурилась, уперев тонкие белые руки в бока. — Милый, ты снова занялся какими-то странными увлечениями? Почему от тебя несет, словно тебя только что окунули в жерло вулкана, а потом обваляли в… кхм… тухлых яйцах? — П-прости, дорогая, — только и выдохнул Люциус, весь в копоти и саже. — Ну ничего, — Нарцисса едва заметно улыбнулась. — Иди умывайся и переодевайся, я хочу почитать тебе письмо, которое прислал нам наш сын. Уже поздно вечером, после третьей ванны в тщетной попытке отмыть сажу и въевшийся в волосы запах, лежа в кровати и переваривая свой провал с дневником, Люциус краем уха слушал то, что читала ему Нарцисса. Она, устроившись у него под боком, развернула желтый пергамент и с чувством начала читать: — Дорогие мои родители, Люциус и Нарцисса. Со мной все хорошо, скоро будут экзамены. Я очень старательно готовлюсь. Единственное, что отравляет мою жизнь в этой школе — это проклятый и жутко невыносимый Гарри Поттер. И сейчас я вам подробно расскажу, что именно мне в нем не нравится!