1| правило номер один

склонив колени, свергнув гордость, стою на огненном краю. я молча плачу и молю: останови от шага в пропасть.

1 сентября.

      Из не очень хороших мыслей девушку выводит ритмичный стук капель о стекло — началась морось, прям под настроение. В наушниках играет плейлист, полностью состоящий из песен Валентина Стрыкало. Такое настроение. Такой вайб.       Женский металлический голос произнёс что-то о следующей остановке, но Александра не особо расслышала: мужчина на соседнем сиденье не очень трезво понятно, но достаточно громко объясняет кому-то на том конце телефонной линии, что Ильич — это Ильич, а Ленин — это Ленин. Трусовой остаётся лишь жаться ближе к окну.       Гугл карты показывают, что ехать ей ещё добрых двадцать минут. Матушка была гением, когда покупала квартиру в часе езды от школы. В часе езды на машине. И в полуторах на двадцать четвертом маршруте автобуса.       Песню «Кайен» сменяет старая добрая «Кладбище самолетов».       Мужчина Ленин-не-Ильич начинает раскачиваться вправо-влево, напевая «Владимирский централ» и задевая Сашу плечом. Фу, мерзость.       Рыжая, конечно, не святая, но от неё никогда так не несло. И она надеется, не будет. Несмотря на не самую яркую жизнь, она лелеет надежду о светлом будущем. Может, не в белоснежной вилле на Мальдивах на личном острове, но от двушки на солнечной стороне на окраине города не откажется.       Еë мечты о будущем всегда отличались от мечт сверстников и сверстниц. Одноклассницы Александры в начальной школе сидели в розовых сарафанах и с розовыми бантами на головах, представляли замок на берегу моря и принца на белом коне. Принц обязательно будет красивым, добрым, честным, заботливым, терпеливым, порядочным, воспитанным, нежным и вся эта белиберда из сопливых книг. По дому будут бегать три прекрасных ребенка, а их личный дизайнерский магазин будет процветать. Умрут они с любимым в один день.       В их одиннадцать — одиннадцать карл! — лет сценарий всей жизни со всеми подробностями был прописан в мельчайших деталях.       Трусова же сидела во всем чёрном и представляла, как в восемьдесят будет хоронить последнего кота и пить любимый малиновый чай, разбавленный ровно двумя ложками холодной воды, с ровно двумя ложками сахара.       По истечении пяти лет её любимым чаем остается именно этот. Вот только полюбила она собак, жизни без них представить не может, а потому дома её ждет один пудель.       Она не ребенок с поломанной психикой, или что-то вроде того. Она просто реалист, а остальные дети, как настоящие дети, летают в облаках и мечтают о чуде. Саша мечтает о нормальном обеде.       За этими радужными мыслями она и не заметила, как автобус прибыл на её остановку. Водитель азиат странно на неё покосился. Трусова, не обращая на это внимания, вытащила карту из-под чехла и приложила к терминалу. Данная карта не обслуживается. Приложила еще раз. Данная карта не обслуживается. Супер. Ойкнув, она стянула портфель с плеча и стала рыться в маленьком кармане. Маленьком, да удаленьком, блять. Ношпа, ключи, макулатуры килограмма четыре в виде фантиков, чеков и прочего, наушники восемнадцатого года, скрученные во столько узлов, сколько Путин во главе страны — много, короче, — бальзам для губ с виноградом, антисептик. Всё, кроме ёбаной мелочи.       Нарыв с трудом нужную сумму, она сунула горсть монет водителю и, не оглядываясь, выбежала из транспорта. День начался ахуенно.       Переться теперь в этот недодождь около километра. Саша любила дождь, но она любила ливень, а не вот эту хуйню, что сейчас падает с неба. Брррр.       По дороге девушка оглядывает окрестности. Мда, достопримечательностями не похвастаешься. Разве что заросший мхом фонтан на площади, выложенной каменной потрескавшейся плиткой. Ну, и бомж на лавочке. Однако надо привыкать. Таким маршрутом ещё целый учебный год точно ходить. Надо, наверное, с бомжом познакомиться, может, будет её другом.       Школа тоже не фейерверк. Где-то стёртая краска, перед входом потрескавшийся асфальт, а на глобусе на крыше у голубей, видимо, постоянное место жительства.       Зайдя в здание, она стала искать хоть кого-нибудь. Пост вахтёрши был пуст, так же, как и стул охранника. Время 6:46, они, наверное, не видят надобности в соблюдении рабочих обязанностей: школьники начнут приходить через часика полтора.       — Эм… Здравствуйте? — сказала Трусова, пытаясь вслушаться в тишину.       Напротив себя девушка увидела дверь. Аккуратно постучавшись, она потянула круглую ручку на себя.       Это была маленькая комнатка для персонала, остающегося в школе на ночь. Небольшая кровать, холодильник в углу, тумбочка с телевизором и лампой. Прямо на кровати лежали (да ладно, что за умолчание. Если бы все секс называли лежанием…) охранник и вахтёрша, видимо, как раз те, которые должны были её встретить. Боже, куда же она попала.       — Ой, извините, что прерываю, но я — новая ученица. И я была бы вам очень признательна, если бы вы проводили меня в кабинет директора. Это не проблема? — правило выживания номер один: никогда не теряться.       Не важно, что происходит, главное — сообразить вовремя и не поставить себя в неловкую ситуацию.       Вахтёрша слезла с мужчины, оглядела её снисходительно (видимо не одна Александра придерживалась правила номер один), поправляя свои короткие взлохмаченные волосы.       — Вообще-то, приём ещё закрыт, — сказала женщина.       — Ну, вы, видимо, слишком увлеклись, — Саша кинула короткий взгляд на охранника, который застёгивал ремень. — Приём начинается в шесть часов пятьдесят минут. А сейчас шесть пятьдесят один, — ответила девушка, сверяя информацию с часами на стене.       Вахтёрша фыркнула, забирая с гвоздя в стене связку ключей.       — Направо по коридору, там лестница на второй этаж. Пройдёшь по узкому коридору слева, дальше налево. Вторая дверь справа. Удачи, — она улыбнулась своей обворожительной улыбкой, проговорив это скороговоркой, наверняка, чтобы девушка ничего не запомнила и съебалась к чертям.       Трусова улыбнулась в ответ и зашагала направо. По крайней мере, первые три действия она помнила.       Теперь вверх по лестнице. Перила погнутые, шатаются; в ступенях трещины.       Александра прошла по ужасному узкому коридору слева. Не то чтобы его главная проблема была в том, что он узкий. Он блять без освещения. Десять метров ёбаной темноты.       Найдя, наконец, нужную дверь, она мысленно показала язык вахтёрше и, постучавшись, вошла в кабинет.       Это было довольно светлое помещение, в кресле сидела полная женщина с короткими угольными волосами. Она щёлкала ручкой и разговаривала по телефону.       — Да, и коньяк захвати. А то разогнаться-то — разгонимся, а дальше? Я не собираюсь на одном вине весь вечер двигать, конечно, — она заметила Александру. — Ой, Викусь, перезвоню, — женщина отключила звонок и посмотрела на Трусову, — не спится?       Конечно, Саша могла, как все дети, прийти в 8:00 и радоваться. Но жизнь научила жизни. Она не хотела попадать во все эти клишированные неловкие ситуации из фильмов и книг. Что-то вроде того, чтобы зайти не в тот кабинет, или рассказывать всему классу, кто она такая, почему и как она здесь оказалась, после того, как учительница представит её тридцати людям.       — А я вампир. Днём сплю, — матушка постоянно приказывала не грубить старшим, когда рыжая с ней препиралась, но когда её это останавливало? Да и не грубость это вовсе, просто общение с людьми на их языке. — Я — Трусова, вы сказали перед уроками зайти и забрать учебники.       — Ну, так перед уроками, а не перед восходом солнца. Ладно, Бог с тобой, учебники вон там лежат, бери. И вот здесь подпиши, — с явным недовольством проговорила директриса. — Твоя классная руководительница — Елена Николаевна, она же завуч. Классный кабинет — двадцать восьмой. Всё, инструктаж закончен. Ступай, вампир, на уроках главное не спи, и тогда сдружимся.       — Я вас поняла, товарищ директор, — девушка поспешила схватить в охапку стопку увесистых книг и прошмыгнуть за дверь. Ну и утро.       Всё бы ничего, но она не узнала, где находится этот двадцать восьмой кабинет. К вахтёрше Саша обращаться не хотела по понятным причинам. Поэтому решила по старому методу попытаться отыскать. Очень надеялась, что в этой школе придерживались концепции «первый этаж — с первого по десятый классы; и так далее».       Трусова посмотрела на табличку кабинета, из которого минуту назад вылетела.

12 кабинет

Директор

Бердникова Кристина Геннадьевна

      Придерживались, кажется. Вот и славно. Осталось найти лестницу на третий этаж.

***

      Саша приоткрыла дверь, заходя в кабинет с табличкой двадцать восемь.       Свет был выключен, в классе — никого.       Одёрнув свой свитер (сегодня он был красным и укороченным, из маминого, блять, гардероба. Резкая необходимость перестирать все вещи. Открыв утром шкаф, Трусова не обнаружила ничего. Абсолютно. Со скрежетом зубов она достала эту безвкусицу, проклиная всех Богов за невозможность залезть в привычный чёрный оверсайз), она села за парту и стала ждать прихода учительницы, которая, девушка надеялась, проведёт ей небольшую экскурсию и расскажет, какое у неё сегодня расписание. Выглянув в окно, она стала наблюдать за желтеющими листьями, погружаясь в мысли.       Саша Трусова переехала в этот город неделю назад, потому что матушке предложили работу. Несложную, прилично оплачиваемую. И мать так этим загорелась, что сразу побежала паковать чемоданы. Хотя, Александра была уверена, что работа перестанет быть интересной месяца через три, потому что главным аргументом «за» переезд был новый ухажёр матери, который жил как раз в этом самом городе.       Мама с папой развелись, когда Саше было семь лет. Да, банально, привычно, обычно, уже не удивляет. Как никак, в каждой пятой семье в стране такая хуйня. Только Трусову вот это не трогало совсем. Может, потому что не изменилось по факту ничего: с папой, до семилетнего возраста, она виделась мельком утром и поздно вечером, когда он приходил с работы и целовал на ночь, поправляя одеяло.       А матушка всё также бухала. По выходным. И не только по выходным. Собственно, это и стало причиной, по которой папа съебал в другой город, не забыв перед этим забежать в ЗАГС. И, если быть честной, Саша на отца не злилась. Понимала, что вот это мать в таком состоянии вынести сложно.       Алименты стабильно приходили и, здесь, конечно, матушке низкий поклон, все отправлялись Саше.       В старой жизни старом городе остались только любимая заброшка и её парень, который сейчас, как некстати писал девушке.       Паша был неплохим вариантом. Единственный его минус — он верил в отношения на расстоянии. Верил, что, закончив школу, они ещё встретятся и всё будет долго и счастливо. Саша же лишь смеялась в ответ на такие заявления. Бред это всё. Поэтому перед отъездом решила его бросить, только вот не успела. Да, просто не успела, представляете? Как бы смешно и абсурдно это ни звучало! Он должен был проводить её на поезд, но не проводил.

Пашка

«Доброее утроо!» «Предвкушаешь первый день в новой школе?»       Чего ожидать от этого перевода она не знала: это её первый опыт. Надеялась, конечно, что примут её адекватно, на большее особо не рассчитывала — как никак, уже сформировавшийся коллектив. Неплохо было бы, если найдется человек, которому сможет излить душу на счёт того, как сильно она ненавидит алгебру. А то кроме написывающего Паши у Трусовой никого больше то и не осталось.       В кабинет зашла женщина. В руках держала огромную стопку каких-то бумаг, которые так и норовились вырваться и упасть на пол, рассыпаясь, а сама была какой-то нервной.       — Здравствуйте, вы Елена Николаевна? — встав, спросила Трусова. — Я новенькая.       Женщина повернулась в её сторону, взваливая кипу бумаг на стол. Окинув её взглядом и остановившись на рыжих, длинных и распущенных волосах, она кивнула и села на стул, обмахиваясь руками.       — Ну и денёк, конечно! Так, ты Саша, верно? — получив согласное движение головой, она продолжила:       — Так, у меня линейка для первоклашек, я не смогу тебе всё рассказать. Что бы сделать… — Елена Николаевна тяжело вздохнула, постукивая рукой по столу.       В этот момент, на огромнейшую радость завуча, в кабинет вошла брюнетка и, Саша смела предположить, по-видимому, она была её новой одноклассницей и решением проблемы с экскурсией.       — Ой, Елена Николаевна, здравствуйте! Я вещи положу?       — Да-да, клади, конечно. Камил, у меня для тебя поручение, — завуч не заметила, как девушка поджала губы и закатила глаза. — Вот этой девочке надо провести экскурсию по школе, она новенькая. Всё, удачи, у меня дела, — женщина вновь схватила бумаги и выпорхнула из кабинета.       Две ученицы так и стояли одни, не заводя разговор. Саша, опустив голову, смотрела на свои руки, а Камила внимательно её изучала.       — Привет, я Камила Валиева, а ты? — всё-таки спросила девушка.       — Саша Трусова. Слушай, я вижу, что тебе в падлу. Я могу, в принципе, и без экскурсии обойтись, ты только расписание скажи.       — Нет-нет! Что ты, перестань, мне не в падлу. Чисто по секрету, — продолжила девушка, переходя на шёпот, — я думала, что она меня опять заставит ёбаный классный уголок оформлять, я это так ненавижу.       Саша улыбнулась. Определенно радовало то, что, по крайней мере она не признавалась в обратном, хотя бы своей первой знакомой она не была противна.       Ответив Паше кратким: «да, конечно», Саша последовала за Камилой, которая уже скрылась в коридоре.