there's a room where the lights won't find you

Возможно, это была плохая идея. Нет, это несомненно была плохая идея. Жаль, что осознание приходит лишь тогда, когда уже поздно что-либо менять. Ты тяжело вздыхаешь — то ли от того, как сильно жалеешь о своих прошлых выборах, то ли от того, что видишь перед собой. “Я возьму за это двойную плату в качестве моральной компенсации” — твои губы поджимаются, когда ты гулко сглатываешь, сдерживаясь, чтобы не зажмуриться. *** — С нашей первой беседы прошло буквально... две недели? — ты недоверчиво смотрела в блестящие глаза девушки напротив, стараясь осознать только что сказанное ею и при этом избежать любые слова, хоть каплю намекающие на то, что между вами была сделка. Здесь намного больше ушей, чем было в храме Гермополя, но что хуже — они внимательнее. — Слушай, я и без тебя знаю, что это слишком быстро и резко, но я не могу справиться с этой проблемой без особой помощи, — Феоноя раздраженно закатила глаза, в точности повторяя манеру любого разбалованного египетского ребёнка из богатой семьи, после чего вновь вернула взгляд к лицу шезму. — С тех пор как мы решили вопрос с Ливием, у меня появилась новая проблема... Каждую ночь мне снятся разные люди, занимающиеся разными... вещами. В этих снах нет ничего общего, кроме того, что я никогда не участвую в действии, просто наблюдая со стороны. Я не знаю, в чём проблема, но это довольно сильно утомляет, я практически не высыпаюсь. — Почему ты всё ещё здесь, если было велено присоединиться к другим писарям? — по твоей спине пробежал табун мурашек, а сердце на секунду замерло в груди, стоило мужскому голосу достигнуть ушей. Ты осторожно развернулась, отчего-то чувствуя себя так, будто тебя застали во время совершения особо тяжкого преступления. Либо это была особая черта эпистата: внушать людям чувство вины одним своим холодным словом. — Заговорилась с подругой, господин, — ты перевела взгляд на Феоною, глупо хлопающую глазами и бесстыдно разглядывающую Амена, пока в твоей голове проносились одна за другой молитвы всем известным богам, лишь бы она не оказалась совсем идиоткой, чтобы упомянуть заказ при самом эпистате. Чувствуя смертельную необходимость сказать хоть что-то и приковать внимание мужчины к себе, твой рот в привычной манере покинула колкость: — Не думаю, что охотники за пару дней пребывания здесь сделали настолько много, чтобы понадобились все писари. — Всё ещё не могу понять: бесстрашная или умалишённая? — Амен изумлённо выгнул бровь, рассматривая девушку сверху вниз, не размыкая скрещенных на груди рук. C его губ сорвался уставший вздох, после чего он неодобрительно покачал головой. — С таким острым языком ты вскоре окажешься на привязи, словно домашняя собачонка. Я сам об этом позабочусь. — Не серчай, господин, моя оплошность, что задержала её, — в разговор неожиданно вмешалась Феоноя. Она повернулась к тебе и невинно улыбнулась, невесомо дотрагиваясь до локтя в дружеском жесте. — Надеюсь, из-за моей болтливости у тебя не будет проблем, и ты сможешь прийти на наш женский вечер, как мы и планировали. — Зависит от её дальнейшего поведения, — Амен хмыкнул, одарив тебя равнодушным задумчивым взглядом, после чего кивнул в сторону храма, где собирались писари. — Довольно разговоров. Отправляйся к остальным. Ты лишь кивнула, проглатывая дерзость и не глядя на Феоною. *** Это было днём. За это время ты успела исписать несколько свитков папируса, выслушать тысячу и один выговор от Амена, и в итоге улизнуть из-под его же носа. Сегодня Незримый точно был на твоей стороне. По крайней мере, так тебе думалось, пока ты не оказалась во сне Феонои. Это не должно было быть чем-то необычным: укромное место вы нашли, вино в этот раз она не пила, да и тебя было сложно чем-либо удивить после откровенной сцены с участием Ливия. Чего ты явно не ожидала, так это первым делом после вхождения в сон наткнуться на внимательный взгляд серых радужек, ставший за это время уж больно привычным. Вот только направлен он был не на тебя... или, быть точнее, не на эту тебя. — Что за чертовщина? — одними губами прошептала ты, осторожно продвигаясь глубже в тьму угла. Помещение, в котором ты оказалась, по своему убранству мало чем отличалось от гостевых покоев, где тебя поселили. Источником света служили только несколько свечей, хаотично расставленных на полу и некоторой мебели. Прямо посреди комнаты стоял высокий стул без подлокотников, на котором, к твоей собственной неожиданности, восседал верховный эпистат. Он откинулся на спинку стула, пока одна его рука покоилась на его бедре, а вторая была немного вытянута вперёд, держа что-то в зажатой ладони. Мягкий блеклый свет эфемерно ложился на кожу Амена, придавая ей более тёплый оттенок, чем есть на самом деле. На нём не было привычной накидки, благодаря чему можно было беспрепятственно рассмотреть несколько рубцов от шрамов на широких плечах, которые в обычное время были скрыты под белой тканью. Конечно, можно было бы ещё полюбоваться эпистатом в такой неестественной для него обстановке, но кое-что слишком сильно выбивалось из общей картины, напоминая о нереальности происходящего. Прямо перед мужчиной, послушно склонив голову, на коленях сидела ты. Или, если быть точнее, твоя идеальная копия, так услужливо созданная сознанием Феонои. Ты неверящим взглядом скользила по собственной спине, пытаясь найти хоть одно отличие с надеждой, что тебе это всё просто кажется. Но, к сожалению, вы были идентичны, начиная от внешних черт и заканчивая одеждой, в которой ты сегодня вела разговор с Феоноей. Хотя сейчас... несмотря на то, что одеяния у вас были одинаковые, из-за позы и общего настроения сна складывалось ощущение, будто твоя копия была более… обнажённой. Ты сглотнула, краем глаза замечая хозяйку сновидения, так расслабленно расположившуюся на кровати справа от главных действующих лиц. Щёки Феонои были слегка румяные, а глаза нездорово поблёскивали, то ли отражая пламя от свечей, то ли выдавая неприличный интерес к разворачивающейся перед ней картине. Амен, словно не замечая зрителей, смотрел только на девушку перед собой. Его лицо не выражало никаких эмоций: ни заинтересованности, ни удивления. В какой-то момент в твоей голове даже пробежала мысль, что он думает о чём-то своём, позабыв о тебе, сидящей перед ним на коленях. Но спустя пару мгновений он всё же тяжело выдохнул, как обычно любил делать, когда ты дерзила ему или в очередной раз оказывалась в подозрительное время в подозрительном месте. Его правая рука, всё ещё сжимающая что-то, неторопливо поднялась ближе к его груди и в этот момент ты, наконец, смогла увидеть, что он держал всё это время. — Я предупреждал тебя, — всё, что он сказал, прежде чем сильнее натянуть кожаный поводок, бордовой полоской тянущийся к шее шезму. Ожерелье из такого же материала, что и ремешок в руках мужчины, плотно обхватывало её горло, а на передней его части висело небольшое металлическое кольцо, служившее соединением между ошейником и поводком. От этого действия голова девушки задралась, и взору Амена предстало её выражение лица: брови немного заломлены, придавая ей непривычно жалобный вид, глаза блестят от влаги, щёки порозовели, а губы слегка приоткрылись, то и дело пропуская через себя горячее дыхание. Эпистат не был человеком, щедрым на эмоции, поэтому даже сейчас его взгляд, задумчиво блуждающий по лицу перед собой, не выражал ничего, что могло бы выдать его настроение. Нахмурившись ещё сильнее, чем обычно, он прикоснулся костяшками левой руки к чужой щеке, невесомо скользя вверх и вниз. Его ладонь остановилась на твоём подбородке. Большой палец огладил нижнюю губу, немного надавил на уголок рта и вернулся обратно. — Открой рот. К твоему ужасу, девушка повиновалась. Она не просто не испытывала отвращения, но, кажется, совсем наоборот — получала от своего унизительного положения сплошное удовольствие. Её губы послушно раздвинулись под всё таким же холодным, но, видимо, одобрительным взглядом. — Ты специально меня всё это время выводила? — средний и указательный пальцы мужчины бесцеремонно скользнули во влагу чужого рта, не сводя взгляда с лица шезму. В ответ раздалось неразборчивое мычание. Ты даже не хотела думать, было это потому, что она пыталась оправдать себя, или потому, что не сдержала стон от нахлынувших ощущений. Амен наклонился ближе к ней, ослабив поводок и вместо этого положив правую руку на её затылок. — Так хотелось, чтобы с тобой обращались, словно с уличной дворнягой? Всё, что ты могла, — это глупо хлопать глазами, не осмеливаясь как-либо исправлять ситуацию. Возмущение бурлило в крови, смешиваясь с раздражением и злостью на всех подряд. На Феоною с её больными фантазиями, на Амена, постоянно придирающегося за любую мелочь, даже на бедного Реммао — который здесь вообще был ни при чём, но высказать ему пару ласковых по поводу онейромантии всё-таки хотелось. В следующий раз, когда между Дией и Рэймссом снова возникнет спор из-за сновидений и общения с мёртвыми, ты без раздумий займёшь позицию второго. Мертвецы хотя бы точно не смогут посадить тебя на поводок, собираясь, видимо, грубо взять прямо на этом полу и на глазах у Феонои… Ты зажмурилась, сжимая бёдра. Сколько бы ты ни пыталась себя убедить, что в тебе бурлит исключительно ярость, невозможно было игнорировать это зудящее ощущение между ног. Ты снова взглянула в сторону эпистата и своей копии. Он опять откинулся на спинку стула, не выпуская из рук поводок, но что-то в его лице изменилось. Теперь он смотрел выжидающе, будто за эти пару мгновений твоих самокопаний сидящая на полу девушка ему что-то пообещала и должна была вот-вот это сделать. Но судя по её лицу, ты очень сильно сомневалась в том, что она сейчас в состоянии связать хотя бы два слова. — Ты меня слышала, — его голос звучал требовательнее, чем раньше. Правая рука резко дёрнула бордовую ткань, из-за чего шезму почти что завалилась вперёд, теряя равновесие от того, как грубо её притянули к себе. От падения лицом в пол её остановили только ноги Амена, в которые она уткнулась носом. Стоило ей неловко поднять на него взгляд своих слезившихся глаз, как он холодно добавил: — Приступай. Сердце в груди ёкнуло, на мгновение замедляя своё биение. У тебя было пару секунд оценить обстановку и сложить два и два, прежде чем твоя копия что-то предпримет. Зуд и возбуждение росли прямо пропорционально мыслям о том, что это всего лишь сон и ты вольна делать в нём, что угодно, а деньги не так уж и важны — всегда можно сказать Феоное, что дело слишком запутанное ввиду её многогранной душевной организации, из-за чего придётся попробовать ещё раз. Ты глубоко вдохнула, прикрывая глаза и делая у себя в голове какие-то выводы. То, что ты задумала, требовало особой концентрации и душевного равновесия, которого в нынешних условиях было не так уж много — но ты старалась, прокручивая в воспоминаниях уроки Реммао. Твоё сознание на секунду помутилось, а сердце пронзило слабой болью, но почти сразу всё вернулось в норму. И в следующее мгновение, как ты открыла глаза, перед тобой была другая картина. Или, если сказать точнее, другой ракурс. — Моё терпение на исходе, — послышался мужской голос сверху. Ты медленно подняла глаза, осознавая, насколько эпистат был больше тебя в габаритах, особенно с этого угла обзора. «У меня получилось» — пронеслось в голове. — «Теперь я заняла место своей копии». Место на шее, обтянутое красным ошейником, слабо зудело, а колени начинали ныть от долгого нахождения в этой позе. При нормальных условиях ты не должна была чувствовать боль, находясь во сне, но так как ты перенесла своё сознание в сосуд одного из здешних обитателей, тебе пришлось стать полноценной частью сновидения. Довольно опасная практика, почти не используемая на реальных заказах, не считая самых крайних случаев. Знал бы Реммао, на что ты растрачиваешь свой талант и редкий дар — убил бы на месте, перед этим заставив прочувствовать на себе все испытания царства Аменти. Из мыслей о собственной будущей кончине тебя вырвало шуршание чужой одежды. Не обращая на тебя внимания, Амен неаккуратно расправлялся со своим подобием шаровар. Фиолетовая набедренная повязка, которую он всегда носил вместо пояса, уже лежала на полу рядом со стулом. Не успела ты моргнуть, как он уже сидел перед тобой обнаженный и грубо тянул за поводок, придвигая почти впритык к своему паху. — Где же хвалённая выдержка верховного эпистата? — инстинкт самосохранения призывал сделать хоть что-нибудь, но всё, на что ты сейчас была способна — неуверенная и тихая колкость, которая, по ощущению, даже не достигла ушей мужчины. Не церемонясь, он положил руку на твой затылок и наклонился ближе, заглядывая в глаза. Властный ровный шёпот ударился о твои губы: — Хотя бы раз в своей жизни используй рот для чего-то более полезного, чем пустая болтовня. Амен чуть отодвинулся, всё так же держа руку на твоей голове, явно ожидая дальнейших действий. Ты устремила взгляд вперёд, на мужской половой орган. Знаний о том, чего требовал мужчина, у тебя было совсем немного, да и те являли из себя лишь теорию и услышанные обрывки из сплетен молоденьких соседок. Единственное, что всплыло в голове в этот момент — не использовать зубы, на большее воспалённый разум сейчас был не готов. Одной рукой ты опёрлась о бедро эпистата, чуть приподнимаясь на коленях, другая же аккуратно легла на его член, осторожно обхватывая. Под ладонью чувствовалась пульсация, горячая плоть грела кожу, пальцев касались взбухшие венки — всего этого было так много для одного момента, что ты неосознанно провела языком по пересохшим губам. «Незримый…» — мысли в голове метались из стороны в сторону, пока ты примерно пыталась составить план действий. Полностью поместить в рот орган такого размера не получится ни при каком раскладе, на это даже не стоит надеяться, а для движений рукой кожа была слишком сухой. Вариантов, на самом деле, оставалось не так уж много. Ты приблизилась ближе, высовывая язык. Осторожно, словно пробуя, провела им от основания до головки, несмело обводя несколько венок. Заметной реакции от Амена не последовало, а поднимать глаза было слишком неловко, поэтому, молясь богам, ты продолжила свои незамысловатые манипуляции. Слюна высыхала быстро, поэтому вскоре движения стали чуть интенсивнее в попытке поймать нужный момент. Когда тебе показалось, что влажность относительно соответствует твоим нуждам, собственная ладонь начала медленные движения вверх и вниз, стараясь синхронизироваться с языком. Но, к сожалению, этого было недостаточно, да ещё и утомительно. Прикусив губу, ты пристыженно взглянула на эпистата. Он смотрел на тебя у своих ног с нескрываемым превосходством, даже позволив ухмылке расцвести на лице. — Всё ждал, пока ты перестанешь заниматься ерундой, — бросил он, наклоняясь к чему-то на полу. В его руках оказался флакон с ароматическим маслом, которое обычно использовали египетские вельможи. Он покрутил им перед твоим лицом и, не церемонясь, сунул в руки. Обиженно закусив щёку изнутри, ты откупорила ёмкость, окуная туда сразу два пальца. Да, со смазкой было намного легче, но злость и ощущение собственного глупого положения плескались через край. Твоя ладонь свободно скользила вверх и вниз, пока ты сдерживала недовольное бухтение, так и желающее вырваться наружу. Решив особо не церемониться, ты прильнула к покрасневшей головке, почти сразу обхватывая её губами и запуская немного глубже в рот. В теории надо было ублажать верхнюю часть члена, одновременно с этим задействуя язык внутри и руку снаружи. Но на практике всё оказалось сложнее, хоть ты и старалась делать как можно лучше. Плоть в руке пульсировала и становилась ещё горячее от постоянного движения, язык безостановочно оглаживал набухшую головку и уретру, слизывая то и дело выступающие солоноватые капли. Помимо прочего, ты делала несмелые попытки двигать головой вверх и вниз, пытаясь совпадать ритмом со своей рукой. — Смотри на меня, — словно гром среди ясного неба, прозвучал твёрдый голос. Ты подняла глаза на Амена, только сейчас осознав, что в них скопились слёзы. Пару секунд он просто глядел на тебя, на твоё выражение лица, на распухшие губы, обхватившие его член. Не сдержал ухмылки. Наклонившись к тебе, эпистат тихо и властно прошептал: — Более неумелых и провальных попыток ублажить меня я ещё не наблюдал. Но то, каким довольным тоном он это сказал… Да, твои действия были лишены всякой грации и мастерства и, несмотря на все старания, ты знала, что выходило из рук вон плохо. Но даже так, мужчина был доволен тобой… Один лишь вид твоего унизительного положения и жалких пыхтений приносил ему такое удовольствие, какое не смогла бы доставить самая умелая жрица любви. — У тебя ещё не отсохла рука от одних и тех же движений? — он взял тебя за кисть, немного оглаживая запястье пальцами, после чего потянул чуть ниже, заставляя ладонь лечь на мошонку. Другая его рука опустилась на твой затылок, чуть надавливая, из-за чего пришлось заглотнуть немного глубже, чем до этого. Тебе не нужно было лишних слов, чтобы понять, что требовалось делать. Возобновив прежние размеренные покачивания головой и работу ртом, ты добавила к этому ненавязчивое поглаживание новой эрогенной зоны. Получалось всё ещё нервно и обрывисто, но зарывшиеся в волосы чужие пальцы придавали немного больше уверенности в себе. Сердце гулко билось о рёбра, на щеках горел нездоровый румянец, а шея начинала ныть от неудобной позы, но, увлёкшись процессом, ты не ощущала всего этого. Нынешняя ситуация вызывала не только жгучее возбуждение, но и непреодолимый азарт. Будто от того, сможешь ли ты удовлетворить Амена, зависела твоя жизнь. Что ему нравится больше? Когда ты делаешь это в таком порядке? Или лучше поменять угол? Уязвлённая гордость заставляла работать усерднее и отчаяннее. Но к твоему удивлению, чужие пальцы резко потянули за волосы, отодвигая голову назад. — Поднимайся, — единственное слово, сорвавшееся с его губ. Ты непонимающе уставилась в блеклые серые радужки напротив, всё же вставая на ноги, стараясь игнорировать неожиданно вспыхнувшую боль в затёкших мышцах. Широкая ладонь легла тебе на поясницу, надавливая и заставляя сесть на колени эпистата. В комнате было жарко и душно, но пик температуры сейчас находился между вами — невозможно было мыслить холодно в таких условиях. Кожа бёдер горела в тех местах, где вы с ним соприкасались. Спёртый воздух, что вы сейчас делили на двоих. Учащённое дыхание и ледяное пламя в чужих глазах. Всё это действовало на тебя сильнее всякого афродизиака, заволакивая разум густой дымкой. Сначала ты не знала, куда деть руки, невольно свисающие по бокам, но атмосфера пьянила хлеще самого сладкого вина, поэтому, даже не успев моргнуть, вскоре обнаружила, что самозабвенно зарываешься пальцами в светлые, словно выцветшие, локоны, а вторая ладонь по-хозяйски ложится на грудь эпистата. Ты чувствовала, как сильно и ровно бьётся сердце второго по могуществу человека в Египте, сейчас так спокойно рассматривающего твоё раскрасневшееся лицо. — Я... — но договорить тебе не дали. Если бы тебя когда-нибудь попросили описать Амена, ты бы не тратила на размышления много времени. Властный. Сдержанный. Дотошный. Страдающий паранойей и манией преследования. Слов было много, но чего раньше о нём никогда не приходило на ум, так это жадный и ненасытный. То, с каким рвением и страстью он сейчас терзал твои губы, сминая пальцами бока, никак не хотелось укладываться в голове. Ты задыхалась в поцелуе, напоминающем скорее ловушку без единого шанса выбраться. Губы у эпистата в противовес его суровой внешности были необычайно мягкие, идеально подходящие для нежных касаний и ласк, но в нынешней ситуации властвовала лишь грубость. Больше рефлекторно, чем осознанно, ты сжала ладонь, лежащую на его грудной клетке, чувствуя под пальцами твёрдые перекаты мышц и ореол соска. Ты приоткрыла губы, сдерживая стон, но только усугубила своё положение, позволяя языку мужчины беспрепятственно проскользнуть внутрь. Если до этого в тебе горел хоть какой-то огонёк борьбы и желания взять себя в руки, то он моментально погиб, стоило только из горла вырваться тихому хныканью, сразу утонувшему в этом животном поцелуе. Амен не давал тебе и секунды передышки, непрерывно блуждая языком по твоему рту и искусанным им же губам, одной рукой незаметно поднимаясь выше по позвоночнику и достигая незамысловатого узла шёлкового топа. Почти мгновенно расправившись со шнуровкой, он одним движением стянул его, откидывая куда-то в сторону. Ты почувствовала, как широкая ладонь накрыла твою грудь, сжимая, поглаживая и массируя. Подушечка большого пальца опустилась на чувствительный сосок, слегка надавливая и растирая, пока чужие губы всё ещё мучали твои собственные, заглушая любой стон. — Давай я покажу, как правильно нужно доставлять удовольствие, — он потянул тебя за волосы, заставляя отодвинуться от своего лица. В ушах стучала кровь, а виски безостановочно пульсировали, так что до тебя не сразу дошёл смысл сказанных слов. Сознание начало проясняться, только когда эпистат поднял с пола ранее оставленную тобой склянку с маслом. При этом его пальцы сильнее сжали твою талию, придерживая, дабы ты ненароком не упала. Было в этом жесте что-то такое собственническое и нежное, о чём ты не успела подумать, прежде чем мужчина вновь вытеснил собой все мысли. Возможно, это было одной из множества странных особенностей сновидений, но Амену снова потребовалась всего пара движений, чтобы ослабить завязки нижней части твоей одежды, скорее напоминающей повязку из лёгкой полупрозрачной ткани, чем полноценный предмет гардероба. Эпистат даже не удосужился полностью раздеть тебя, просто отодвигая шёлковый материал в сторону. Говоря про одежду и странности во снах… ты только сейчас с удивлением обнаружила отсутствие на себе какого-либо нижнего белья. Не успев ни смутиться, ни открыть в возмущении рот, ты неожиданно дёрнулась от ощущения, будто тело прошибло током. Стоило отвлечься лишь на секунду, как Амен уже успел зачерпнуть пальцами щедрую порцию благоухающего масла и без какого-либо промедления коснулся самой чувствительной точки между твоих разведённых ног. До этого ты настолько была увлечена сначала оральными ласками, а после и поцелуями, что вовсе забыла о собственном возбуждении, сейчас так явно пылающем. — Жестоко... — всё, что ты успела всхлипнуть за момент до того, как влажный средний палец мужчины проник в тебя. Эпистат не был ни груб, ни нежен. Придерживаясь только ему одному известной стратегии, он неторопливо вводил и выводил палец, попеременно глядя то на твоё лицо, то на процесс снизу. Ощущения были… непривычные. Ты чувствовала, как стенки влагалища плотно сжимали чужие фаланги, совсем не желая расслабляться, несмотря на скользкие движения. С губ сорвался рваный выдох, когда к действию присоединился указательный палец. Движения стали чуть быстрее и свободнее, а до ушей начали доноситься смущающие хлюпающие звуки, из-за чего щёки зарделись пуще прежнего. Амен на это лишь слабо оскалился. В его глазах блеснул подозрительный нездоровый огонёк. Он придвинулся своим лицом ближе и прикусил твою нижнюю губу, не разрывая зрительного контакта. Ты неосознанно сжала пальцы сильнее на его плечах, предчувствуя за этим игривым жестом что-то более опасное. Тело снова неконтролируемо прошибло током, а рот открылся в беззвучном стоне, то ли от ошеломляющего удовольствия, то ли от удивления, что твой организм вообще способен испытывать подобное. Без какого-либо предупреждения подушечка большого пальца мужчины легла на твой клитор, нежно массируя, то усиливая давление, то делая его практически невесомым. Ощущения были настолько неожиданными и накрывающими с головой, что ты инстинктивно отклонилась. Но верховный эпистат никогда не был тем человеком, от которого легко можно сбежать. Он лишь сильнее сжал зубы на твоей ранее прикушенной губе и усмехнулся, наблюдая выступившие капельки крови. Вспышка боли на мгновение осветила твоё сознание, но так же быстро и погасла, смешиваясь с волнами удовольствия, бушующими сейчас в каждой клеточке тела. Из твоего горла беспорядочно выходили самые различные звуки, о которых ты, возможно, потом пожалеешь, но на тот момент в голове не было ни единого проблеска здравых мыслей. Наслаждение разлилось по всему телу, заняло собой каждый участок мозга, текло вместе с кровью по венам и заполняло лёгкие с каждым вдохом и выдохом. Было так хорошо, что ты и не заметила, в какой отрезок времени пальцев внутри стало три, а бёдра рефлекторно двигались, заставляя тебя буквально насаживаться на чужую ладонь. Да в целом понятие времени исчезло — растворилось, как и всё вокруг. Мысль о том, что весь твой мир сейчас уменьшился до одного лишь Амена, пришла внезапно. Она была ошеломительной, даже пугающей — в один момент осознать, как легко могла целая вселенная уместиться в одном единственном человеке. В шрамах, раскиданных тут и там на светлой коже. В до смешного мягких губах, сцеловывающих твои стоны. В неизгладимой складке меж хмурых бровей и в этих до боли привычных серых глазах, блуждающих по лицу. Первый порыв, который ты испытывала каждый раз, стоило наткнуться на этот взгляд — поскорее сбежать, лишь бы не получить очередной выговор. Кажется, что-то изменилось. Но разбираться со всем этим ты будешь не сейчас. Где-то в глубине души думать об этом не хотелось вовсе. Но ещё глубже осознание уже пришло: теперь ты могла убежать от эпистата, но не от своих чувств к нему. — У тебя ещё хватает наглости витать в облаках? — губы коснулись твоей мочки, после чего последовал далеко не ласковый укус. Неожиданно чужие пальцы прекратили своё движение, а через пару мгновений и вовсе покинули твоё лоно со смущающим мокрым звуком. Ты непонимающе уставилась на Амена, разочарованно ощущая, как волны наслаждения стихают, оставляя после себя только неудовлетворённость и остывающую влагу, неприятно засыхающую на коже и между ног. — Я же сказал, что покажу, как правильно доставлять удовольствие. Теперь ты мне покажи, чему научилась. Последняя фраза не была просьбой — холодный приказ, не терпящий возражений. Таким же тоном эпистат раздавал команды своим подчинённым, к числу которых, фактически, ты не относилась, но слышала эту властную манеру речи ничуть не реже остальных. Если не чаще, конечно. Иногда складывалось впечатление, будто у него к тебе имелись личные счёты. Его ладони легли на твои бёдра, с особым наслаждением сминая кожу и оставляя еле заметные следы от пальцев. Мужчина без особых церемоний раздвинул свои колени, из-за чего ты, сидящая на них, вынужденно повторила это движение, в прямом смысле раскрываясь перед взором эпистата. Он взял тебя за правое запястье, другой рукой доставая многострадальный пузырёк с маслом, уже успевший опустеть на четверть. Только когда он окунул два твоих пальца в скользкую жидкость, до тебя наконец дошло, что конкретно придётся делать в данный момент. Ты испуганно посмотрела на него, встречаясь взглядом с блеклыми радужками. Он позволил себе лишь слабо приподнять уголок губ, выпуская из пальцев твою кисть. В его глазах читалось одно единственное слово, являющееся ответом на твою немую просьбу: «Нет». Умолять не было смысла. Ты взглянула на свои пальцы, после — на эпистата и снова на пальцы. Сделала глубокий вдох, зажмуривая глаза, лишь бы не видеть, с какими жаждой и голодом на тебя смотрит мужчина. Для опоры и равновесия упёрлась левой рукой о широкую бледную грудь, опуская вторую ладонь ниже, ближе к промежности… Средний палец проник внутрь без особого дискомфорта. Ощущения всё ещё были странными, но в этот раз скорее от осознания того, что ты делала это под пристальным вниманием и собственными руками. Ты попробовала пару аккуратных движений, немного мыча в попытках найти более удачный угол. Неожиданно чужие твёрдые ладони легли на твои ягодицы, сжимая и раздвигая их, а где-то на задворках сознания ты уловила тяжёлое дыхание мужчины. Сложно было сказать, не видя всей картины, но, кажется, он был тобой доволен. Мимолётом промелькнувшая мысль и само ощущение давления на коже, подтолкнуло тебя к тому, чтобы добавить ещё один палец. Удовольствие стало понемногу нарастать, но даже близко не шло к тому, что вытворял с твоим телом Амен минутами ранее. Тихие постанывания то и дело срывались с губ, а движения чуть ускорялись. Ты начала слегка покачивать бёдрами, неосознанно двигаясь навстречу ощущениям. Одна из чужих рук, прежде лежавшая на мягкой коже ягодиц, переместилась на твою грудь, сжимая и поглаживая. Ты лишь успела почувствовать мимолётное горячее дыхание около соска, прежде чем эпистат припал к нему влажным языком. Он облизывал, покусывал кожу рядом и продолжал одновременно с этим сжимать грудь, а второй рукой сминать ягодицы. Не сдержав громкого стона, ты запустила пальцы в его волосы, инстинктивно прижимая его голову ближе к себе. Твои движения сбились, но в погоне за удовольствием ты быстро возобновила их, добавляя ещё и безымянный палец, ладонью прижимаясь к клитору. Под закрытыми веками взрывались фейерверки, сердце выпрыгивало из груди, а всё тело пылало от переизбытка ощущений. Тебе казалось, что ещё чуть-чуть и ты достигнешь кульминации, но на твоё запястье опустилась стальная хватка, вынуждая полностью остановиться. Ты распахнула глаза, встречаясь с довольным взглядом эпистата, на лице которого при должном усердии можно было разглядеть блеклый румянец. — Не так быстро, ненасытная, — он усмехнулся, всё ещё не отпуская твою руку. Что он прикажет делать на этот раз? Ползать по полу? Рыдать и умолять? Вновь упасть к его ногам? С ужасом к тебе пришло осознание: что бы это ни было, ты без раздумий была готова на всё. Между ног всё горело в ожидании стимуляции, а в каждой клеточке тела затихало недавнее удовольствие. В такой ситуации не было места для гордости. Вместо самых страшных сценариев Амен без предупреждения подхватил тебя под бёдра, приподнимая и придвигая ближе к себе. Испытывающий взгляд упал на твоё лицо, заставляя закусить губу и перевести глаза ниже, на то, что творилось между вами. Ему не нужно было говорить, чтобы ты поняла, что требовалось сделать в данный момент. Снова этот немой приказ в серых глазах. Твои пальцы неловко обхватили чужой член, на автомате проведя ладонью вверх и вниз. Эпистат одобрительно хмыкнул, после чего начал медленно опускать тебя, не без твоей помощи проникая возбуждённым органом внутрь. Это отличалось от прежних ощущений. Мужчина двигался предельно сдержанно, входя миллиметр за миллиметром и не сводя с тебя внимательного взгляда. Ты чувствовала, как собственные стенки плотно обхватывали разгоряченную плоть, из-за чего было сложно двигаться, несмотря на всё обилие масла, что вы использовали. Наконец, ты полностью опустилась на него, ощущая давление внутри. Руками ты обвила шею Амена, тяжело дыша прямо ему в губы. — Не терпится? — он оскалился, откровенно издеваясь над тобой, даже несмотря на то, что сам был на пределе. Но в твоём распоряжении был один грязный приём, которым ты сейчас не брезговала воспользоваться. Блаженно прикрыв глаза и придвинувшись лицом ближе, ты страстно поцеловала его, без раздумий проникая языком внутрь чужого рта. Пока эпистат отвлёкся на это, твои бёдра начали покачиваться вперёд и назад. Ты бессвязно застонала в поцелуй, ощущая, как чувствительный комок нервов трётся о кожу мужчины. Было горячо, влажно и душно, а ещё неописуемо приятно. Не только от самого процесса, но и от того, с кем ты это делала. В ответ на твои действия Амен издал невнятный звук — что-то между рыком и стоном — и инстинктивно двинул бёдрами, толкаясь в тебя. Но это была лишь секунда потерянного контроля, после чего он сжал твои волосы в кулак и потянул назад, заставляя разорвать поцелуй. Ты смотрела на него затуманенным взглядом, ощущая его недовольство почти что физически. Но он молчал. Вместо колких замечаний он обхватил ладонями твою талию, выглядевшую неестественно тонкой в его огромных руках. Ты успела лишь заторможенно моргнуть, прежде чем он резко приподнял тебя и так же резко опустил. От былой осторожности не осталось и следа. Сейчас эпистат по-настоящему вбивался в тебя, порыкивая какие-то фразы на ухо, смысл которых упорно ускользал от тебя, поглощённой ощущениями. — А-Амен… — имя, не произносимое раньше вслух, так легко сорвалось с губ, но ты даже не успела обдумать это. Всё, на что сейчас хватало сил, — это неразборчиво стонать и по мере возможностей двигаться навстречу. Твёрдая ладонь с размаху легла на твою правую ягодицу, заставляя вздрогнуть. Пространство вокруг на мгновение заполнил только звон неожиданного удара, но через некоторое время он повторился, попадая теперь на вторую ягодицу. И ещё, и ещё. Амен шлёпал хаотично и без остановки, словно получал от этого не меньше удовольствия, чем от соития в целом. Ты впилась зубами в его плечо, стараясь заглушить себя. Несмотря на слёзы, застилавшие глаза, можно было отчетливо разглядеть, как на светлой коже эпистата проступал алый след укуса. Боль смешивалась с наслаждением, сон с явью, а твоё дыхание с чужим. Движения постоянно то замедлялись, то ускорялись, заставляя тебя разочарованно хныкать и пытаться двигаться самой, на что мужчина лишь усмехался, держа тебя за талию и пресекая любую самостоятельность. «Ну конечно, ещё бы его привычка держать всё под контролем не отражалась в постели» — ты еле сдержалась, чтобы не закатить глаза, но вместо этого снова застонала от возобновившихся толчков. Время текло очень странно, практически неосязаемо, погрязнув в тумане похоти, что царила между вами. В какой-то момент давление в низу живота начало нарастать, ровно как и скорость движений Амена, и ты сильнее вцепилась в его плечи. Неожиданно чужой большой палец сместился с твоего бедра ниже, начав массировать клитор в ритм собственных толчков. Твои глаза закатились, а сознание теряло последние ниточки, связывающие с реальностью. Ты инстинктивно сжалась вокруг эпистата, чувствуя приближающуюся кульминацию. Он зарылся ладонью в твои волосы, притягивая ближе и затягивая во влажный, немного дикий поцелуй. — Ты же не думала, что украв моё сердце, отделаешься так просто? — бросил Амен, отрываясь от твоих губ и ловя расфокусированный взгляд. На его лице расплылась улыбка, которую ты ни разу прежде не видела, а в глазах впервые не было привычного холода. — Что ты... — но оргазм, так резко обрушившийся на тебя, не дал закончить мысль, как и не дал в должной степени осознать только что услышанное признание. *** Два дня. Ровно столько прошло с того (не)удачного сеанса онейромантии. Ровно столько ты успешно избегала эпистата, всегда ища себе занятия и отговорки, а находясь с ним в одном помещении, ещё и умудрялась ускользать из-под самого носа. Найти объяснения своему поведению ты не могла. Почему так мучительно неловко было смотреть на него и почему в голове сразу всплывали чужие касания и поцелуи, которые даже никогда не происходили в реальности? Ты скривилась, в очередной раз мысленно проклиная и Феоною, и онейромантию, и, что самое главное, саму себя. Но, как оно обычно бывает, когда всё складывается слишком гладко — в какой-то момент все усилия обратятся прахом, стоит лишь немного расслабиться. — Куда направляешься? — и этот момент наступил сейчас, вместе с эпистатом, поджидавшим тебя прямо около выхода из общей столовой. Ты замерла, глупо хлопая глазами и усердно вспоминая, что такого ты могла натворить за эти пару дней, чтобы вывести Амена из себя. — В свои покои, — настороженно ответила ты. Взгляд то и дело скользил по обнаженному торсу мужчины, возвращая в приятные воспоминания. Ты одёрнула себя, молясь на то, чтобы он не заметил твою рассеянность. — А теперь в мои, — и снова приказ. Ты непонимающе уставилась на него, ожидая хоть каких-то объяснений. — Я, конечно, знал, что наглости тебе не занимать, но, как оказалось, ты совсем дурная, раз осмелилась воровать вещи у эпистата. — Что? — твоему возмущению не было предела. Мало того, что на ровном месте обвиняли, так ещё и не удосужились спросить тебя саму и разобраться в ситуации, вместо этого сразу переходя к наказанию. Чёртов эпистат со своим раздутым эго и злоупотреблением полномочий, за что боги вообще свели тебя с ним? Подозрительно себя ведёшь — виновна! Ничего не делаешь — всё равно виновна! Да в царство Аменти его сексуальное тело, горячие касания и его самого! — Ну, что застыла? — он скрестил руки на груди, прерывая твой внутренний поток проклятий. К собственной неожиданности, ты увидела, как на его губах расцветает та самая улыбка, так явно отпечатавшаяся у тебя в сознании, а в серых тёплых глазах нет и намёка на ярость. — Ты же не думала, что украв моё, отделаешься так просто?