Полночной разговор

Ночью Ричарда разбудил тихий скрип двери. Он сел на постели и увидел маленького Рокэ, несчастного и растерянного. — Мне одиноко и плохо... Я не знаю, как это на талиг... — Рокэ произнес на кэналли что-то вроде "сердце не на месте" и смутился сам своей откровенности, — Когда... Я был младше, — он вытер слезы рукавом рубашки, совсем по-детски, — Карлос разрешал приходить к нему, если страшно... Можно мне остаться? Я тихо посижу в кресле, ты спи, я не буду мешать. Ричард подвинулся на постели и откинул край одеяла. — Забирайся. Я знаю, что такое, когда страшно одному в большом доме. Рокэ забрался к нему и устроился на краю. Он пытался уснуть, но ворочался и, заметив, что Дик тоже не спит, спросил: — Это же правда, что я, ну, взрослый я, убил вашего отца? — Да, правда. — В таком случае, почему вы пошли ко мне оруженосцем?... — А почему вы предложили? Рокэ посмотрел на Ричарда, как на глупого, пожал плечами и пояснил очевидное: — Я не помню. Дик хмыкнул, положил под голову руку, прикрыл глаза, вдруг захотелось сказать правду. В темноте это было почти легко. Рокэ заслуживал правды, даже если он не вспомнит ее потом. — А что мне было делать? Возвращаться в свой разоренный дом ни с чем? Глупо, но в тот день... Я ужасно себя чувствовал, накануне вечером меня укусила крыса и я чуть не терял сознание от боли. Не думаю, что до конца понимал и сейчас не понимаю зачем согласился. Вы не помните, но вы спасли мне руку в тот день, когда мы приехали сюда после церемонии. Там, на галерее, где сидела знать, у меня промелькнула мысль убить вас или короля. Выхватить кинжал и зарезать. Меня, конечно, убили бы там же, или обезглавили позже, но я исполнил бы свой долг и отомстил за отца. Я не смог даже взять кинжал, стоял-то едва. А еще... Подумал, что у моего недруга эр всего лишь комендант столицы, а у меня будет Первый Маршал. Захотел, получается, взлететь повыше, вот и все. Мальчик смотрел в потолок, наверное, понимал, что это не вся правда, а может не понимал. — Повыше? Но ты ведь сам герцог... Ричард вздохнул, посмотрел на Рокэ, может и не стоило откровенничать с ребенком, только голову ему забивать, но он ведь уже начал. — Давай ты сам догадаешься почему герцог, чей отец был убит за мятеж не то же самое, что и герцог, чей отец был супремом? А я хочу спать. — Наверное, я бы также сделал. — недолго помолчав, тихо произнес Рокэ. — Если бы вы убили соберано и остались безнаказанным, ну, в моих глазах, я бы искал любые возможности... Он не договорил. Ричард думал, что Рокэ уйдет, после такой-то откровенности, не останется спать с ним в одной комнате и опять закроется у себя, но мальчик повернулся на бок и уточнил: — Но ты поклялся, дал обет оруженосца быть верным своему эру, так? — Да, я поклялся. — твердо ответил Ричард. Кажется, маленький Алва верил, что клятва защищала его, а может и вовсе не соотносил, что Ричард может все еще быть угрозой, понимал это как игру или просто историю, а может принял как есть. Ричард не знал, но Рокэ не ушел из его комнаты. Они немного еще поговорили и мальчик быстро уснул, что было совсем не удивительно, он, должно быть, сильно вымотался и напереживался за этот длинный день. Места в кровати было до странного мало, Ричард понял, что обнимает Алву, взрослого Алву, лежащего у него поперек груди. Рокэ тоже проснулся и посмотрел на него совершенно нечитаемым взглядом. — Доброе утро, юноша, — преувеличенно светским тоном поздоровался он и медленно отстранился. Его слова прозвучали как-то сконфуженно, таких интонаций Дик не слышал у взрослого Алвы прежде. Ворон сел, свесив ноги с края постели. Ричард почти застонал, но сдержался, стараясь не обнаружить своей растерянности. Как Алва может понять их пробуждение в одной постели? Дик с опаской посмотрел на Рокэ, который сгорбившись сидел на краю кровати, набрал в грудь воздуха и заговорил: — Я все сейчас объясню. Это не то, что вы думаете, — сообщил он, избегая смотреть на Алву, но тот огорошил его тихим ответом: — Я помню. Ричард сел, осторожно уточнив: — Все помните? Алва кивнул. — Спасибо, Ричард... Что были со мной терпеливы. Дик хотел дотронуться до плеча, вчера он так утешал маленького Рокэ, но понял, что это будет неуместно: дотрагиваться так до своего эра и взрослого мужчины. Рокэ сам избегал смотреть на него. Он поднялся с постели, поправил знакомым жестом кружевные манжеты рубашки, бросил взгляд в окно... И неожиданно улыбнулся Дику не своей обычной ехидной улыбкой, а тепло и открыто: — Что ж, встретимся на утренней тренировке через четверть часа, если ты, разумеется, еще не передумал.