Часть 5. Любовные многоугольники

— Когда захочешь, охладев ко мне, Предать меня насмешке и презренью, Я на твоей останусь стороне И честь твою не опорочу тенью. Дженнифер читает отрывок так, будто рубит топором дрова. Ногтями постукивала по тетрадке, открыто выдавая свое эмоциональное состояние, и стойко игнорировала вопросительный взгляд новой подружки. — Готов я жертвой быть неправоты, Чтоб только правой оказалась ты! Наконец, девушка поднимает глаза и встречается взглядом с Беллой. Та тотчас отворачивается, обняв себя за плечи руками. Дженнифер натягивает насквозь лживую улыбку для учителя, и едва не просится с занятия. Никак не комментируя свое поведение Мие до конца учебного дня, она старается не пересекаться с Беллой насколько это возможно, и почти ненавидит себя за это. «Какая же ты идиотка! Из-за какого-то сопляка! Да и кто ты ему?» — Ты мне не доверяешь? — С легкой обидой в голосе тихо спрашивает Мия. — Да, я знаю, мы не так давно знаем друг друга… — Мне нравится один парень. Я уехала на неделю, ты знаешь. Вернулась, а он уже с другой гуляет и флиртует, мило болтая на пляже! — Запахнув кожанку плотнее, Дженнифер ежится от не понятно откуда взявшегося холода. — Но я не могу ему что-либо предъявить, потому что по факту ему никто! Да и стремно это… Как навязываешься получается. Мия участливо кивает и ободряюще улыбается подруге. — Может, он просто с ней дружит? — Я видела, как он на нее смотрел. И как рядышком сидел, прям в плотную. Поверь, так с друзьями себя не ведут. Дженнифер была благодарна Мие за поддержку, тем более, что в данный момент у нее дома царила натянуто-лживая пастораль, с ее отцом в главной роли. Беатрис поймала Майка на измене и это послужило поводом для внезапного отъезда в другой город «по делам». Предложила Дженнифер ехать с ней, и та без раздумий согласилась. Они взяли лишь пару сумок да Макса, надеясь вернуться через пару дней, но остались на целую неделю. Это сблизило их еще больше, однако никак не решало проблемы дома. Беатрис любила Майка так сильно, что в итоге приняла его извинения и не подала на развод, в то время как Дженнифер даже не знала радоваться ли этому событию или же огорчаться. Она звонит любимой подруге, но та не берет трубку. Начинало казаться, что прежние друзья попросту дают ей понять, что пора сжечь старые мосты, ведь то был уже не первый игнор за последнее время. Беатрис дома не было, отца тоже. Видеть Джейкоба она категорически не желала. — Не хочешь погулять сегодня вечером? — Спрашивает девушка, решив звонить на этот раз Мие. — Я думаю успеть доделать все уроки до шести, и тогда можем сходить куда-нибудь… — Да! Я согласна! Может в кино? — Хорошо. Давай в кино. Сходили хорошо. Мия оказалась вполне юморной девушкой и весьма начитанной, а потому разговор клеился легко. Над фильмом посмеялись, потом решили пройтись по городу. — Я читала некоторых русских классиков, но Достоевский мне никак не зашел. Не знаю, как ты его выдержала. — Мой папа тоже его не любит. Хотя, он в принципе читать не привык, больше по спорту. Футбол смотрит, иногда бейсбол… — Я не фанат спорта. — Дженнифер кривит смешную гримасу и ловко перепрыгивает через большую лужу на асфальте. В Форксе опять шел дождь. — А вот на мотоциклах кататься люблю. Был бы у меня один, я бы тебя прокатила. Знаешь, какой кайф? Они весело смеялись, петляя по улицам, и совершенно не были готовы к неприятностям. А те возникли у одного из питейных заведений, где как раз тусовались те, кого некогда Дженнифер считала «крутыми парнями». — Эй, куколки! Куда идем? — Преграждает дорогу здоровенный парень с лысой башкой. — Может познакомимся? — У нас есть парни. — Дженнифер видит, как струхнула Мия, и берет разговор на себя. — Так что простите, ребят, не судьба. — Что-то парней ваших я не вижу. А вот двух милашек очень даже. Сзади встают еще двое таких же крепышей. Дженнифер, всегда приходившая в такие места уже с другом, раньше смотрела на подобные заведения иначе. И народ там ей казался другим. Сейчас же, стоя с Мией одна, под дождем и окруженная байкерами, девушка слегка испугалась, но понимала — показывать слабость нельзя. — Слушай, мы просто гуляем. Мы не единственные девушки в городе, поищи счастье в другом месте. — А мне в другом не надо! Мия жалась к подруге как к щиту, а та, загородив ее собой, кроме зажигалки в кармане даже оружия не имела. Кем пугать этих парней? Богатой мачехой или непутевым папочкой? А может пятнадцатилетним индейцем, которой и знать не знает, где сейчас Дженнифер и в какую неприятность попала? — По-моему, девушки ясно дали понять, что не заинтересованы. Байкер медленно повернул голову на голос. Все остальные сделали тоже самое. В полумраке вначале не был виден четкий силуэт, но когда фигура приблизилась, Дженнифер узнала нежданного защитника сразу. — А ты кто такой? Больно смелый? Сейчас перебью пару костей, вмиг наложишь в портки, блондинчик. Джаспер в ответ на это только усмехнулся. И что-то подсказывало Дженнифер — ломать кости будут точно не ему. Мия была в не меньшем шоке, чем ее подруга, глядя на то, как один худощавый парень справляется с несколькими байкерами сразу, но зрелище было знатным. Быстрый, сильный, почти неуловимый. Он дрался с яростью раненого льва, но движениями скорее походил на пантеру — грациозный и смертоносный, почти такой же красивый в своем безумстве. Джаспер схватил одного из хулиганов за горло и отбросил точно в двери бара. Тот открыл собой двери и повалил тех, кто спешил на выручку друзьям. — Так, хватит! Побежали отсюда! — Дженнифер схватила сразу и Мию и Джаспера за руку, утаскивая за собой. — Если сейчас приедет полиция, меня потом из дома год не выпустят! И они втроем побежали по темной аллее под дикий рев бушующей непогоды.

***

      Он не должен выдавать себя, не должен подставлять свою семью. У него есть возлюбленная, за которую он отдаст свою жизнь, и близкие, которым он столь предан. Но его упорно тянет к этой девке, как бы Джаспер не старался вставить себе мозги на место. Она была так похожа на ту, которую он потерял уже очень давно, но никак не мог забыть ее лица. Похожа на ту, с которой он никогда не сравнивал любимую Элис, но которую всегда хранил как воспоминание в своем сердце. А еще у этой девчонки был дурманящий запах. Нет, не крови, которая должна быть необычной на вкус, ведь она вегетарианка, а Джаспер уже давно не пил никакой человеческой крови, тем более тех, кто не ест мяса. То были ее эмоции, бурлящие бешеным клубком чувства, которые вампир чувствовал и впитывал себя. Которыми он упивался. Элис была столь добра, светла и счастлива, в то время как Дженнифер нуждалась в помощи, понимании и заботе. Эмпатам почти физически больно такое чувствовать, но в случае с этой девушкой этим хотелось почему-то питаться. Вспыльчивая и гордая; ее горячая кровь кипела в ней, и Джасперу было крайне тяжело сдерживаться. Ему хотелось попробовать ее на вкус. Он видел, как она плачет в комнате, когда ее мачеха и отец ругались внизу. Видел ее улыбку, когда она возвращалась с прогулки с этим квилетом, одетая в красивое розовое платье, как самая настоящая куколка. Джаспер должен извиниться перед ней, чтобы она не стала рыть под его семью. А еще потому что ему не хотелось выглядеть конченным ублюдком в глазах той, что так похожа на его первую любовь. Когда он спас Дженнифер и ее подругу на улице, на лице у девушки промелькнула первая адресованная ему улыбка. Чисто из благодарности, но тем не менее. Он проводил обеих дам до дома, причем Дженнифер повел последней. — Извини, не могу позвать на чай. Отец… В общем, все сложно. У него характер не лучше моего. — Ничего страшного. Тем более, что я не люблю чай. — Спасибо тебе еще раз. — Наш город в принципе тихий и спокойный, но ты явно умеешь найти неприятности. Джаспер усмехнулся. А Дженнифер улыбнулась в ответ. Надо было возвращаться, ведь он уже так давно в дали от Элис, с которой обычно он неразлучен, но вместо этого продолжает стоять с Дженнифер возле ее дома, чувствуя теперь новые эмоции, исходящие от нее. И кровь, бегущая по ее венам мощными толчками еще не сошедшего адреналина. Он так хотел вгрызться в горло тем байкерам, а теперь подвергает опасности эту девушку. — Мне пора. Спасибо еще раз. — Да, мне тоже. Не за что. — И прости меня… Ну, я тогда тебя… — Ничего. Это было весьма отрезвляюще. Дженнифер рассмеялась, а Джаспер не удержался от улыбки. Она безумно на нее похожа. Неужели это возможно? Даже этот смех… — Сладких снов, Дженнифер. — Да. И тебе тоже. Девушка уходит, а вампир все еще стоит возле ее дома, глядя на загорающийся свет в ее комнате. Нет, это совершенно неправильно. Пора идти домой. Дженнифер даже не подозревает, что за ее простым общением наблюдал тот, кто испытывал в тот момент дикий прилив злости и ревности, и даже не знает, насколько ранила того, кто сам запутался в своих чувствах.

***

      Они с Беллой знали друг друга с детства, но никогда Джейкоб и не думал, что нечто романтическое проснется в его душе к той, с кем он лепил блинчики из глины. Более того, он не знал, как быть с чувствами к той, которая уже успела занять определенное место в его сердце, но которая казалась чем-то недостижимым и слишком сложным для такого простого парня, как Джейкоб. Белла была простая, близкая и милая. Узнавая о Калленах у старого друга, девушка удивительным образом вселила симпатию в чужое сердце, что было неудивительно — они знали друг друга давно, и вот, после стольких лет, в Форкс приезжает уже не ребенок, а взрослая девушка, которая ведет себя так, будто хочет понравиться. Шутливый флирт парень воспринимал слишком серьезно. И, как сказал его отец, находился в том возрасте, когда каждая короткая юбка вызывает гормональный коллапс. Дженнифер уехала внезапно и, вернувшись, не спешила навещать нового друга. Зато Белла приходила и общалась, и это заставляло Джейкоба метаться, точно зверю в клетке. Он думал уже просто ради интереса проведать Дженнифер, зайдя к ней вечером домой, но увиденное возле ее порога пробудила в нем отнюдь не любознательность. Ярость, ревность, обида. И с кем только она стояла, мило воркуя да улыбаясь? С этим холодным кровососом! Что все девушки в них находят? После этого уже настала очередь Джейкоба игнорировать Дженнифер. Ровно до того момента, как судьба не свела их на пляже. И в тот день парень окончательно понял, что не сможет выбрать. Он не мог понять то, что подсказывало ему собственное сердце.