***

«Можно выиграть бой, но проиграть сражение; Можно выиграть сражение, но проиграть кампанию; Можно выиграть кампанию, но проиграть войну.» © Наполеон Бонапарт       Небо озарилось первыми лучами проснувшегося солнца, что ласково касались и понемногу согревали остывшую за ночь землю. Где-то в лесу пронеслось дикое животное. Бедное, оно испуганно мчалось от опасности, задевая копытами камни, кочки и раскинувшиеся тут и там корни деревьев. Вслед за этим раздалось громогласное: — Чёрт! Снова упустила эту мерзость! Беловолосая девушка с нескрываемой досадой и злостью взвыла вслед безбожно израненному и окровавленному демону. Демону, что из последних сил делал ноги с поля боя, пока горящее солнце не успело бы коснуться его прогнившей кожи. Быть может ранее именно его трусливый побег был слышен среди шелеста травы и деревьев; вероятно это он тревожил только-только пробуждающийся ото сна лес, омрачая его своей ядовитой кровью. — Ито-сан, – утреннюю тишину разрезал другой, мужской, уверенный и полный сил голос, – нам пора возвращаться. Его уже не догнать, а вам стоит залечить полученные в бою ранения, – утверждает подошедший блондин со странно стряпанной причёской и полупластмассовой улыбкой. Он кладёт руку на плечо девушки, что с виду, вовсе на хрупкую и беззащитную не похожа, и, незаметно для него, по её телу пробегает мелкая дрожь. От боли ли она, ранений или самого этого тёплого и нежного прикосновения – досконально определить возможности не предоставляется. — Да, – голос Ито становится в разы тише, в нём слышится усталая хрипотца, – вы правы, Ренгоку-сан. Ито выглядит раздосадованной и понурой, кажется, что вот-вот рванёт навстречу очередной схватке, но на самом деле она понимает, что всё могло закончиться намного хуже. Её раны жутко саднят, перед глазами немного плывёт и ноги вот-вот перестанут слушаться. Голова гудит, в ней роится гнев и месть, отражающиеся в пламенном взгляде. Основное задание Ито провалено, тем не менее, Кёджуро остался в живых, а это уже не малого стоит. Она бы ни за что не простила себя и демонов высших лун, если бы допустила смерть собственного наставника. Ведь, пока в жилах Ито плещется кровь и ненависть к демонам, она вновь и вновь будет вставать и давать им достойный отпор. Так, как её учил Кёджуро. Так, как решила она сама. Блондин лишь улыбается мельком, немного искренней и капелькой шире обычного, а затем убирает ладонь и расправляет потрёпанную в бою одежду. Ренгоку, так-то, не в лучшем состоянии: у него переломано несколько костей, сочится кровь из ран не слишком глубоких, а те что страшнее и опасней – настойчиво и упрямо продолжают купать в кровавой ванне его униформу, переходя на верхнее белое хаори, дополняя по краям красивый огненный узор неуместными красными пятнами. — Нужно поспешить, – глубоко вздохнув, чтобы выпустить пар, произносит Ито, оборачиваясь к напарнику. – Ваши раны куда хуже, чем я предполагала... Если будем медлить, боюсь вам доведётся пролежать в койке не менее трёх месяцев. Ито обеспокоенно осматривает наставника. Она болезненно кривится, будто вся боль Ренгоку разом обрушилась на неё саму, следом резко хватаясь за собственное хаори и разрывая его на необходимой длинны лоскуты. — Пожалуйста, приподнимите руки. Я перевяжу рану, чтобы остановить кровь, – в её голосе нет места волнению – лишь убийственная твердость. Ренгоку послушно исполняет просьбу, а на его лице неизменно светится улыбка чуточку более яркая, чем ранее. Почти никто не замечает в ней такие вот малейшие изменения. Так же, как и не замечают искрящихся тепла и заботы его ученицы. Катсуки Ито всегда путают с отчуждённым и закрытым Гию, а столп любви – Канроджи Мицури, вовсе сводит их вместе, довольно хихикая и мечтая однажды закатить для них прекрасную и пышную свадьбу. Вот только... Кёджуро не сказать чтобы сильно этому рад. Со своей первой ученицей он совсем не согласен. Да, не один раз на его памяти Ито называли холодной льдинкой за её практически неизменное, застывшее на лице спокойствие и неулыбчивость. Это действительно отнюдь не помогает завести приятелей. Но... разве столь нечитабельна синева её глаз? Неужели совсем не видны в них плещущиеся чувства и незаметна непоколебимая решимость? Или, быть может, непонятны для многих эти её отважность и упрямство? — Готово. Теперь можем выдвигаться, Ренгоку-сан. Не смотря на напускные уверенность и спокойствие, Ито сама едва держалась на ногах, что не ускользнуло от внимательного взгляда наставника. Форма ученицы была изрядно потрёпана и заляпана кровью – по большей мере не собственной. — Может быть дождёмся подмоги? Я отправил Канамэ в корпус с весточкой о задании, кто-нибудь да точно скоро объявится. А мы... – Ренгоку бегло прошёлся взглядом по округе, вновь оценил ситуацию, в которой они оказались, и взглянув на подопечную, продолжил, – очень сомневаюсь, что в таком состоянии мы сможем в одиночку далеко зайти. Ито задумалась. Ренгоку последовал её примеру и не дожидаясь ответа, выдал следом: — Здесь недалеко есть маленькая пещера. Я нашёл её пока выполнял поручение где-то месяц назад. Мы могли бы переждать в ней. Ито все так же молчала. Глубинная синева взялась пугливой рябью – взгляд упёрся в землю под ногами, но ни одной эмоции не проскочило сквозь ледяное выражение лица. Её губы слегка поджались и для Ренгоку они даже могли бы показаться чуточку тоньше обычного, если бы его внимание всё ещё было сосредоточено на девушке, а не устремлено в сторону восходящего всё выше над горизонтом солнца. Ито осторожно взглянула на Ренгоку исподлобья и про себя отметила схожесть между ним и светящимся на фоне голубизны, среди зелени верхушек лесных деревьев, небесным телом. На секунду их можно было спутать и ослепнуть, засмотревшись на горящие огоньки в глазах напротив. Предложение Кёджуро казалось вполне логичным и правильным. Действительно, сил добраться обратно им бы не хватило, а ранения, устрашающе напоминающие о себе тупой, ноющей болью, сулили только огромные неприятности. Вот только, почему-то сама мысль остаться наедине с наставником не давала Катсуки покоя. Ей совсем немного казалось это странным... Где-то месяца два назад. Это странное чувство, просыпающееся в ней лишь рядом с Ренгоку, что появилось после инцидента на горячих источниках, каким-то чудным образом заставляло её испытывать прямо сейчас приятное покалывание на самых кончиках пальцев. Немного подумав, Катсуки лишь согласно кивнула и последовала за растягивающим в довольстве улыбку блондином. Концы его жёлтых прядей, окрашенные в багровый, не смотря на свою схожесть с кровью, никогда не отпугивали Ито, а сейчас и вовсе особенно сильно притягивали взгляд, переливаясь в рассветных лучах. Ито пристально изучала спину наставника, неотрывно следуя за ним по пятам и совсем немножко рассматривая крепость и силу его плеч, вполне реально представляя перед собой рельеф спрятанных под тканью мышц. Утренний, привычно отрезвляющий, ветер был сегодня особенно тёплым. Боль по всему телу отходила на второй план, а вот странное чувство, настигшее её немногим ранее, стало только сильнее давить меж рёбер. Делать вздохи становилось сложней, будто бы каждый последующий становился в геометрической прогрессии тяжелее, пока воображение без спроса подкидывало Ито картинки двухмесячной давности. — Ты скоро во мне дыру просверлишь, – внезапно и громко выдаёт блондин, резко развернувшись на девяносто градусов влево. Пластмассовая улыбка всё также непроницаема и Катсуки достаточно сложно понять зол ли прямо сейчас на неё Ренгоку от излишнего внимания к своей персоне или же... Просто ведёт себя как Ренгоку. — Нам сюда! Наставник уверенно шагает вперёд, пробираясь сквозь полевые заросли и высокую траву в поисках протоптанной тропинки. Перемотанная Ито, рана Ренгоку всё ещё потихоньку кровит без должного осмотра и лечения. Наверняка она нестерпимо болит, напоминая о себе при каждом резком движении, но блондин нисколько не кривится – улыбается, с энтузиазмом срезая очередные заросли. Так и не скажешь, что Ренгоку совсем недавно был на волоске от смерти – то ли он неуместно мужается, не желая сильнее падать в грязь лицом перед спасшим его учеником, то ли... дурень просто. И всё тут. Спустя час, напарники наконец-то добираются до пещеры. Несмотря на рано пришедшую весну, погода по утрам безжалостно холодна. Вкупе с достаточно долгим и тернистым для раненных охотников путём, морозный ветер порядком выматывает. Ито чувствует, что ноги вот-вот откажутся подчиняться её воле и отвалятся наземь, стоит ей сделать ещё каких-то жалких тридцать шагов. Поэтому названная ранее Ренгоку пещера, что сейчас призывно выглядывала из-за высокой травы, не могла её не радовать. Собрав в кулак остатки сил, Ито побрела ко входу, почти мгновенно развалившись на каменном полу и упёршись на кажущиеся тёплыми стены. От долгожданного расслабления её стало клонить в сон. Усталость давала о себе знать. Сквозь ресницы и стремительно угасающее сознание виднелся блондин, собирающий хворост и припрятанные дрова. Очевидно, что тот собирался разжечь костёр. Все мысли в голове куда-то исчезли и напрячь мозги, чтобы вспомнить его имя было очень трудно, практически невозможно, поэтому Ито откровенно сдалась даже не попытавшись, потихоньку всё медленней моргая, из-за застилающей взор пелены, и подолгу задерживая внимание на одном месте. Закрывая глаза, перед ней всплывали картинки горячих источников, когда этот же блондин, оголённый и до сумасшествия привлекательный, сильный и надёжный, находился к ней ничтожно близко, но ощущался неимоверно далеко. Ито помнит, как завороженно очерчивала каждый уголок его тела, что был открыт для созерцания и не размыт исходящим от горячущих вод паром. Она неосознанно запомнила тогда всё до мельчайших подробностей, до самого крохотного шрама на теле, увлёкшись, и почти попалась с поличным. Ещё бы чуть-чуть и он точно заметил бы Ито, испуганно спрятавшуюся за деревянной створкой у входа к источникам. Ещё бы чуть-чуть и... она бы поняла первопричину своих «странных» чувств. ***       Распахнув веки, Ито встречается с сумраком, разбавляемым редкими оранжевыми и жёлтыми мазками языков пламени, и запахом жженого дерева в воздухе от костра. В пещере тихо и, оглядевшись, девушка понимает, что находится здесь одна. Хворост приятно потрескивает, смешиваясь с лесными звуками, со стрекочущими в траве цикадами и сверчками. Ветер давно стих, деревья молчат, а солнце понемногу приближается к горизонту. Ито даже не заметила, как отключилась. Не ожидала, что проспит настолько долго, не смотря на всё переутомление. Сон помог ей набраться новых сил и, может, Катсуки послушала бы пение леса немного дольше, если бы наставник был в поле зрения. Ренгоку было не видать и не слыхать, поэтому ученица, недолго думая, отправилась на поиски пропажи. Поблизости пещеры Кёджуро не наблюдалось: тут были вещи — аккуратно сложенное, кое-как постиранное хаори, оружие и немного безделушек девушки, — виднелись и следы беготни взад-вперёд, по которым Ито впоследствии решила пойти. Пришлось лезть через не протоптанные всё те же заросли, вот только направление кардинально отличалось от утреннего. Странное чувство в груди ощущалось немного иначе — тревожней, стоило девушке подумать, что с наставником могло произойти что-то неладное, пока она находилась в отключке. Ито настороженно прислушалась: совсем близко, по всей видимости, неспешно журчала вода. В гуще травы виднелись камыши. Катсуки ускорилась и вскоре вышла на поляну, едва не угодив в раскинувшееся перед ней озеро. Чуть поодаль от неё, у берега, скрестив ноги и руки, с закрытыми глазами преспокойно сидел Кёджуро. Не знай его, Ито бы подумала, что тот просто кимарит в неуместной для этого позе. Казалось, что он медитировал. Конечно, не лучшее время и место, и тем не менее мешать Ренгоку Катсуки не собиралась. Тихо ступая вдоль озера, Ито молча разместилась на траве рядом, любуясь закатом. — Вижу, вы в добром здравии, Ито-сан, – Ренгоку громкий и его реплика заставляет девушку вздрогнуть. – Хорошо спалось? Не замёрзли? — Спасибо за беспокойство, я чувствую себя в разы лучше, – Ито согласно кивает и переводит взгляд на водную гладь — та беспристрастно отражает их лица, не скрывая лёгкий румянец на щеках ученицы. – Вам бы стоило больше заботиться о собственном самочувствии, Ренгоку-сан. — Как я могу? – наставник звонко смеётся и задиристо треплет Ито по голове, путая волосы. – Здоровье моих учеников стоит превыше всего! Включая меня самого! Губы Ито изгибаются в мягкой улыбке, что неизбежно подмечает Ренгоку. Катсуки холодная и спокойная — под стать своему ледяному дыханию. Обычно такие редкие проявления её эмоций непременно притягивают к себе всеобщее внимание в корпусе. Ренгоку бы хотелось, чтобы они были заметны только ему. Привилегии наставника... или как там он это оправдывает? — Ренгоку-сан, а почему вы не зовёте меня по имени? Слышала, столп любви, вашу первую ученицу, вы без проблем так зовёте, – внезапно произносит Ито, нарушая тишину. — Я прекрасно знаю, что вы уважительно относитесь абсолютно ко всем, независимо от их возраста или статуса, но я... – девушка замолкает, обдумывая уместность последующих слов, – я была бы не против, если бы вы тоже обращались ко мне просто... Катсуки. Всем своим нутром Ито ощущает напряжение и волнение. Она как натянутая до предела струна — одно кривое движение и та мигом порвётся. — Боюсь, я перейду установленную чёрту, если позволю себе такую вольность... – неожиданно выдает Ренгоку в ответ. Это происходит быстрее, чем он успевает хорошенько обдумать свои слова. Ито поворачивается к наставнику и недоумевающим взглядом изучает его лицо. Она старается вчитаться в эмоции Ренгоку. Правильно ли она его расслышала? — Что вы имеете в виду, Ренгоку-сан? – голос сквозит какой-то надеждой и непонятным для неё самой страхом. — Я говорю, – Ренгоку не оборачивается и упрямо смотрит вперёд широко распахнутыми зеньками, старательно не поддаваясь пронизывающей будто бы саму его душу синеве глаз. По его щеке нервно скатывается капля пота, теряясь где-то под одеждой, – можешь тоже обращаться ко мне по имени! Вот, что я имею в виду. Ладони Кёджуро, спасительно обхватив колени напряжённо их сжимают, скрывая лихорадочную потливость в чёрной ткани формы. Ито же напряжённо сводит брови к переносице, при этом дважды недоходчиво моргнув. — Правда? – Катсуки запуталась, но непредвиденное предложение наставника не может не радовать. Почему-то она чувствует небольшое разочарование. – Вы сейчас не шутите, Ренгоку-сан? Ренгоку молчит и, поняв свою оплошность, ученица спешит исправиться: — Ой! То есть... Кёджуро, – Ито произносит его имя тише, словно на пробу, пытаясь разжевать каждый звук. Она вновь едва заметно улыбается и наставнику кажется, что та практически сияет от радости. Хотя, кому-то сбоку эта улыбка показалась бы до ужаса мрачной и заставила парочку волосков встать дыбом. — Умница, Катсуки, – Ренгоку почти невесомо гладит её по макушке и улыбается, – можешь ведь, когда захочешь! Привычное пластмассовое выражение лица куда-то исчезает, уступая место тому, что Ито в жизни ещё видеть не удавалось. Вот сейчас, думается ей, он точно мог бы заменить для неё солнце: сверкающий, излучающий свой собственный свет и тепло, Ренгоку впервые улыбается Ито абсолютно искренне. Впервые, за скрывающими обыденными живостью и лучезарностью, за его смехом и характерно пылающими пламенем глазами, открылось что-то простое и нежное, притягательное что-то и почему-то желанное в этот самый момент Катсуки до исступления. Тело её само собой движется вперёд, а руки упираются в землю рядом с Кёджуро. Рост Катсуки не становится помехой, чтобы дотянутся ближе, как можно ближе к нему, настолько, чтобы их разделяли лишь миллиметры. Нет... чтобы даже миллиметров больше не оставалось. Холодные губы накрывают другие, грубые и неизменно горячие, совершенно невинно и бегло, очень опасливо и отчаянно их сминая. Ито даже до конца не понимает, что ею движет. От чего-то её сердце просто срывается галопом, а тело тянется навстречу обжигающим касаниям её солнца, но... Катсуки это очень нравится. Нравится испепеляющее касание, вкус губ и это странное чувство, что своевольно появилось два месяца назад и разгорелось рядом с Кёджуро до предела. «Истинная любовь сказывается в несчастье. Как огонек, она тем ярче светит, чем темнее ночная мгла.» © Леонардо да Винчи