Часть 1

Герои сей поэмы вам известны, Как место в мире Вас самих. История о том, как Дева в море пресном Едва не потопила материк. Была Богиня - мать Грозы, Под звуки нецерковного органа Сломила всю себя и предалась любви. И возжелала в руки сердце океана. Легенда эта сложена стихами Лишь только неумелого поэта. Но вы простите это милой Даме, Не отличающей верлибр от сонета. История, достойная кина, Произошла давно, веками не измерить. Но Вам, извольте, господа, Придётся слушать молча и в легенду верить. Все удивлялись, когда слышали слова, Но мы-то с вами знаем, непосредственно, Какая кара поджидает каждого Бога. Ему любовь людская слишком неестественна. Ведь вместо сердца - каменный гранит, И в теле места чувствам, кроме гнева нет. Он невзаимно душу запленит, Оставив памятный навеки след. Но вот, Богиня Гроз, вошедши на моря И, погрузив всемирный хаос в океан, Почувствовала в сердце якоря. Остатки тонущего судна, корабля. И погубила она тысячи людей, Накинув на воду фату вдовы. Ей моряки носили тысячи, дары, Но нужен был особенный трофей. Она желала сердце океана, Ей нужен был затейливый жених. Они могли бы вместе править пьяно, Гнев насылая на людских интриг. Был сей союз бы всем союзам рознь, Король Воды и Королева Грома. Им был бы не страшён в оправе черной гость. И чужда им была бы смертная истома. Путь к океану был тяжёл. Сквозь сумрак, темноту и страх. И даже самый плодородный чернозём Гнил под ногами на пути на зиккурат. И вот она, встречая свет, Кричит, что забирает сердце океана. Не подготовившись к отказу, получает:"Нет". Под недовольным взором и молвою царь-султана. Ей шепчут:"Сердце океана у другой, Она мила, добра и справедлива. Ей свойственна небожия любовь. И тем не менее, как Бог она красива". Царица Грома недовольно возразит, Ведь ей на свете белом нету краше. Она с небесной силой молнию разит, Вино чужое расплескав в бездонной чаше. И, развернувшись гордо на костях, Отвергнутая Королем Стихии, Окажутся в божественных цепях, Её царя запястия худые. Как смел он говорить ей "нет", Кто право дал ему отвергнуть Королеву, Ей равных на всем свете нет. И нет на свете равного её благому гневу. Она ревет, да крик ее, Заставил землю под ногами треснуть. Разбились волны о расколотый подъем, Погибнув в шторме в море пресном. И сломленная воля обрушилась на поля. Ей океан не дал смолвить ни слова. Не может быть, у алтаря, Видать не суждено белесого покрова. Но нам-то с вами, дорогой читатель, Эта история уже известна. Безумие ведь свойственно Богам. Любовь божественному противоестественна. Но в этом ли их есть вина? И память наша с вами как стена, Нам не забыть, как не отмыть пятна вина, Мораль в истории проста. И Тайна эта с ней пойдет на дно, Ведь каждый житель Вавилона, Усвоить должен был давно, Что место гроз у пантиона. Пусть, слышат они громогласный крик, И чувствуют раскол Земли, Им дела нет до нелюдских интриг, На это их с начала обрекли. Она готова поглотить весь мир, Встать против всех Богов. Но руки у нее в цепях. Самой не стать свободной из оков. Но если ей не получить сам Океан, То она может взять ту часть, Что даже самый сильный ураган Не сможет у нее отнять. И получить её любой ценой она спешит, Мешая внутрь себя, Все то, что ей не удалось Сказать у Алтаря. Обида, ненависть и боль Смешались воедино. В её руках вся смоль и чернота, Которую она творила. И, смешав её с морскою пеной, Разразилась в омерзительном грехе. Бог богов будет разгневан, Но об этом уже в следующем стихе. Небо молния разрежет, только чтобы Забрать у покровителя её оковы. И сохранить ту верность милой даме, С которой она отдалась ему. Держа ту каплю проклятого семени, Пускаясь в бесконечный пляс, Она нарушит самый главный закон племени, Тем самым оплодотворив сама себя. В её божественном, но проклятом начале Тьма, растущая с огромной силой. Она свихнулась бесповоротно окончательно, Став живо проходившейся могилой. Пусть леденея колыбель её и оградит, Кого? Дитя, рожденной с проклятой утробы. Но сможет ли она её любить? И взять под собственный бескрайний кров? Как не хотела - не смогла. Ей даже лик химеры был противен. Она пыталась, жаждала, посла, Но собственный ей разум не был верен. Она кричит, над колыбелью, Туманом покрывая небо, Воздвигнет ледяную цитадель, Оставив в няньках ледяную королеву. Ей муки совести не свойственны уже. Но вот, сошедший главный Бог, Дитя что удостоил крова, Позволил ей родиться, заперев замок. "Ты заперла во льдах свое дитя. Как смела ты нарушить сей запрет? Как смела наперво предать меня, Прокляв и Море, и Грозу, и Гнев?" "Гнев?" - дивится она. Ведь Богу, что стоит пред ней Не свойственна черта, Прогнившая людей. "Мой персональный гнев, Растраченный впустую, Ты, верно, думаешь, что я Сейчас блефую? Достаточно. Твоя душа моей Покоя не дает давно. Тебя итак возненавидел весь Помпей, А с ним и Вавилон! Давно ль была в своих храмах? Дары смотрела от людей? Отныне нет там ничего, Ведь ты - вина смертей Невинных! И сколько ты штормов Наслала на обычный Вавилон! Так знай, разрушила ты сотни городов" Кричит, не понижая баритон. "Ты - дочь Богов, так почему ты чуть не потопила материк? Что сделал тебе Вавилон?" "А что тебе Олимп?" Он чиркнул посохом о Землю, Прицелив на родную дочь. "Царица Гроз, то, что ты сделала, я не приемлю. Как смела Божье имя ты порочь?" "Как смела я? Забыл ты, папа Как обезглавил мою мать, Обрек её на вечные страданья, Мне с ней пришлось страдать. Так совершай ты казнь, рука-то ведь не дрогнет. Я знаю это далеко не по наслышке. Ведь вместо матери оставил мне пятно, Придавшись мимолетной ты интрижке!" Она кричит, пытаясь выбросить стекающие слезы. Бог ведь не сделает все то, на то готов. И прокляла она уже все эти грезы, Которые должна была оставить на потом. "Ты будешь заперта во льдах. Как поступила с собственной Химерой." Она кричит, что понял все не так, Она готова приближенной быть и самой верной. Но он её и слушать не желает. Ведь верить ей - одно сплошное "нет". "Оставим это на потом" "Когда потом?" "Через тысячелетий сотни, Когда твое Дитя - Царица всех Ветров, Станет Царицей Вавилона." И он низвергнет её в лёд годов, откуда выбраться не сможет она снова. Что было дальше, мой читатель, Мы с вами знаем и давно. Дитю Ветров, к несчастью, Так не удалось построить новый Вавилон. Он вымер. Так, что нет его на картах. Он стерт с лица Земли. Но мы-то с Вами знаем точно, Что был с таким названьем материк.