1.

      Это был зимний вечер января. Уютная, небольшая комнатка, со слабым, жёлтым светом. Рома, сидевший на мягком диване, потупленно смотрел куда-то в пространство. Полина ушла за аптечкой в другую комнату. Нога юноши быстро дёргалась, лицо было скривлено, а в голове куча мыслей, жутко наседающих на голову и раздражающих парня.       «Опять заступился за неё. Хах. Если бы не Бяша, меня б прирезали.»       В очередной раз Пятифанов вступился за свой предмет обожания, но если в 6-8 классе всё заканчивалось быстро и в пользу Ромки, то теперь стало сложнее. Девушка как специально весь девятый класс напарывалась на кого-то сильного, да и у каждого хулиганья уже был нож при себе. Теперь одним старым ножом-бабочкой не припугнёшь и не защитишься. А Полинку вечно кто-то норовил склеить или напомнить о её скверном характере, пытаясь научить разговаривать "по-понятиям".       Рома до сих пор до конца не понимает, с чем связано такое повышенное внимание к этой девице.       Конечно, он видел, как меняется его любимая одноклассница. Видел, как из доброй девчонки, просачивалась гнусная расчётливость, двуличность и омерзение ко многим вещам, которое она старательно пыталась скрыть. Но, к сожалению для неё, это не всегда получалось. Рома и раньше замечал, но это было что-то незначительное, что-то, что забылось давным-давно, а сейчас вспомнилось. Омерзение к собакам, к этой старой деревне, к большинству людей, в особенности к мальчикам.       «И ко мне.» - говоря эту фразу у себя голове, Рома всегда где-то в глубине души считал, что это неправда и он всё выдумал.       «Нет, в Полине всё также было много хороших качеств: ум, всё та же детская доброта, любимая Ромкина, но редкая саркастичность и шутки, идеальная красота, умение отлично играть на скрипке, помощь, но чаще всего только взаимопомощь.»       Рома видел все её качества, но ведь он и сам не сахар.       Агрессивный хам и туповатый хулиган, человек, готовый почти на все ради любимого человека, даже если любимому глубоко плевать. Из увлечений только курение и драки во дворе школы, а также неплохое владение ножом-бабочкой и всякими боевыми приемами, которые он стал учить раньше всех мальчиков в школе. А ещё вера во что-то нереальное, во что-то лучшее, хоть он и никогда не признаётся в этом себе до конца.       «Не густо.»       Полина казалась идеалом для него по сравнению с самим собой.       А вот и она сама. Девушка зашла в комнату с небольшой, белой аптечкой в руках. Всё такие же, как тогда в шестом классе длинные волосы, школьный сарафан, но теперь есть макияж и небольшие порезы на руках, которые она уже давно перестала скрывать. Благодаря Катьке, все знали, что эти порезы были сделаны в период неконтролируемых истерик. Узнав это, Рома пытался как-то утешить Морозову, а в итоге, всё закончилось поцелуями на этом самом диване, на котором он сейчас сидит побитый. В тот момент он был так счастлив, что Полина наконец-то впустила его в своё сердце, но на следующий день она как ни в чем не бывало оттолкнула Пятифанова, когда тот пытался её обнять. Он не понял, но лезть не стал.       «Наверное, последствие истерик.» - думал про себя юноша, мысленно успокаивая себя, что это нормально.       Эти утешения со стороны парня, а потом резкий холод со стороны девушки были не один раз. И Рома стал сомневаться. Но все же что-то да понял и с грустью на душе не принял принял это.       «Она пользуется мной. А я ищу любви от неё. И нас устраивает. Может всё-таки когда-нибудь Полина осознает, что я ей нравлюсь.» - обречённо подумал юноша, всё также смотря в одну точку.       — Ром, снимай костюм. - сказала Полина, уже садясь на диван.       Тот вздрогнул, услышав голос так близко. Медленно стянув с себя любимый, истосканный спортивный костюм и чёрную футболку, он оглядел себя. Колени ободраны, на правой ноге много синяков, на левой, повезло, поменьше. Животу пришлось хуже. Глубокая царапина от ножа, покоившаяся на левом боку и кровоточащая уже более двадцати минут. Были мелкие царапины возле пупка, чуть ниже груди. На лице такое же кровавое месиво. Засохшая кровь из носа, да кровоподтёки под глазами. Голова трещала, сердце бешено стучало, но мозг продолжал усиленно работать, только увеличивая тупую боль в голове.       «Как же заебало.»       Кинув возле себя снятый костюм, Рома достал оттуда пачку сигарет и зажигалку.       Полина ничего не сказала, привыкла уже, не то что раньше. Всё меняется. Но Ромкина зависимость от этой длинноволосой бестии нихуя не поменялась с шестого класса. Всё тоже самое. Всё та же вера в лучшее.       Закурив, он смотрел на то, как Морозова, заправив волосы за ухо, мило улыбнулась, а потом спустилась на пол, начиная обрабатывать раны на ногах Ромки. Резко повернув голову в сторону, Рома выдохнул пар изо рта. Он понимал, что эти взгляды и улыбки притворные, но они так манили, а где-то на задворках подсознания всё буквально кричало: «Она не притворяется!!!»       «Как же тяжело с тобой, Морозова.» - подумал Пятифан, уставившись на Полину.       Девушка молча обрабатывала раны, парень молча курил.       И всех все устраивало. Никаких пустых и бессмысленных разговоров. Никаких обсуждений об их взаимоотношениях. Зачем?       Рома переодически косился на Полину, а если та замечала его взгляд, то сразу смущённо улыбалась. Она знала как надо действовать, а он всегда вёлся на это.       «Так проще. И приятнее.»       Руки Полины были холодные. А Рома то и дело засматривался на шрамы на её запястьях, вспоминая все те разы, как утешал девушку поцелуями, поглаживаниями и словами о любви к ней. Вспоминал и случаи с драками, когда защищал Полину, но та не утешала, не говорила слова о любви. Перед началом драки она лишь говорила милым голоском "Ромочка", которое так приятно отзывалось в сердце, а после драк молча обрабатывала раны, иногда улыбаясь. После того, как она заканчивала, чмокала в губы и говорила "Спасибо". И Роме достаточно.       Затянувшись в последний раз, он закинул бычок в пачку сигарет и положил все в карман спортивок. Комната пропахла запахом сигарет, а дым всё еще был виден и не собирался рассеиваться.       В этот раз ран, ссадин и синяков было много, поэтому Полина обработала долго. Сидя в одних трусах, было вроде бы холодно, но тело горело от недавних ударов. Морозова дошла до глубокой царапины на животе, и тихо скрипя зубами, Рома скривился, вспоминая драку.       Это было как и всегда на заднем дворе школы. После уроков парень вместе с Бяшей пошли домой, но увидели такую картину: Полина с футляром для скрипки и трое старшеклассников. Она уверенно махалась футляром, угрожала своими знакомыми хулиганами, грозно кричала всякие оскорбления, а те трое пока лишь наблюдали за ней, как бы наслаждаясь этой игрой.       — Опа, на. Ромыч, чё то их слишком много, помочь? - сказал Бяша, смотря то на Рому, то на троих старшеклассников с Полиной. Рома уже не думал. Не думал, что произошло. Не думал, из-за чего к Полине опять лезут. В голове лишь знакомая ярость, охватывающая все тело и отключающая разум, если тот, конечно, был. Парень зашагал быстрее и резче, а левой рукой проверял на месте ли нож-бабочка.       — Пойдём.       Бяша выкинул сигарету в сугроб снега, понимая, что сейчас не до этого и пошёл за Ромкой, догоняя его. А дальше безраборная, беспощадная и неравная по силам драка. Январский снег мешал нормально двигаться, а погода становилась холоднее, ведь уже начинало вечереть. Полина лишь стояла в стороне, изредка крича что-то, когда кто-то бил слишком сильно или доставал нож. Если во время драки успевать присматриваться к Морозовой, можно заметить садисткую улыбку, иногда появлявшуюся на её лице. Рома никогда не понимал с чем это связано, а заметил это еще в классе седьмом, когда драки были гораздо легче и смотреть на Полину можно было спокойно. Он не спрашивал, почему она улыбается и делал вид, что ему всего лишь показалось. А во время этой драки вообще смотреть никуда не успевал, кроме как на соперников. Во дворе никого не было, ведь именно сегодня у 9 "В" уроки шли дольше всех. Драка была ожесточенная, тяжёлая и долгая. Но закончилась, пусть и не сразу, победой старшеклассников. Они слабо усмехнулись, приговаривая, что это ещё не конец, а с Полиной будет отдельный разговор.       — «Я вас прирежу, суки. Каждого!» - крикнул на последок Пятифан вслед уходящим фигурам.       Бяша с Ромой лежали на снегу. Первый уже пытался встать, что-то кряхтя, а второй ещё немного лежал и смотрел в небо, понимая, что сегодня досталось ему сильно. Но ради Полины он всегда был готов на всё. Но был ли он готов умереть? Убить кого-то? И Бяшу побили сильно, но он, отказываясь от помощи, ковыляя, пошёл один домой, а Рома с Полиной, как и всегда после каждой драки, к ней домой.       В комнате стало душно, вспомнив эту очередную драку за Полину. С одной стороны надежда на что-то большее была и теплилась в душе Пятифанова, с другой стороны он уже не двенадцати летний мальчик из 6 "В" и что-то да понимает. Она пользуется им. А он пользуется её небольшим, притворным, но приятным вниманием.       «Но нужно ли мне это внимание сейчас?»       Может быть и да, ведь другие девушки боялись Рому, а тут Полина. И помыкать не боится этим парнем, и вроде как иногда действительно радуется, что у неё есть такой защитник от всякого сброда. Но эта радость была так давно и той было мало. А сейчас ничего. Было так много разных мыслей, но ведь кончатся они одним и тем же. Полина закончит обрабатывать раны, поцелует Рому и тот забудет обо всем на свете. Ведь он привязан к ней. Привязан, как бездомная собачонка, в вечном ожидании хоть небольшой ласки. Привязан к этим глазам, к этому характеру, к запаху ежевики, к скрипке, на которой давным-давно Полина играла для Ромы. Раньше действительно казалось, что девушке нравится хулиган. Но её всё равно до конца не поймёшь. И неважно, в шестом ты классе или в девятом.       Полина начала обрабатывать все мелкие ссадины, раны, подтёки на лице. Рома хмурился, смотря на неё. Он так старается понять, что у той на уме, но ему самому недостаточно ума, чтобы понять. И как бы тот себе не говорил, что всё осознаёт, он совсем ничего не осознаёт.       Рома изучает это спокойное лицо, эти излюбленные голубые глаза, тушь на длинных ресницах, небольшой румянец на щеках, розовые губы, которые всегда было приятно целовать, когда он утешал девушку, хоть это было и не так уж часто.       «А было ли приятно ей?» Казалось он никогда не узнает ответа на этот вопрос. Как бы не пытался, она всегда укланялась от ответа и продолжала водить руками по разгоряченному тело, целуя то шею, то губы. А на следующие дни вообще холодела и избегала. Рома привык к этим ненавистным качелям. Они даже полюбились ему.       — Ром, спасибо тебе, правда. Если бы не ты, я не знаю, что они бы со мной сделали. - тихо пролепетала девушка, заканчивая обрабатывать лицо.       «И правда что бы сделали? Что ты им такого наговорила или сделала, что они к тебе полезли.»       Но Рома молчал, лишь кивнул, думая, «действительно она благодарна ему?». Это двуличие или эмоциональные качели, или переходный возраст, или "что это блять вообще такое?", путало парня, часто бесило. Но он лишь продолжал вестись на все её улыбки и милый голос.       «И зачем я так парюсь? Всё будет хорошо. Да и сейчас не так уж и плохо. Похуй.»       Девушка ещё раз осмотрела тело парня, что-то замотала бинтом, что-то залила перекисью. Окончательно закончив обрабатывать все эти раны, Полина встала, сложила всё в маленькую аптечку и понесла назад, откуда принесла. Рома не двигался. Опять сидел и смотрел куда-то на ковёр. На душе было паршиво. Было плохое предчувствие, что это всё скоро закончится. И не будет Полины, её сладких губ, мягких волос с едва уловимым запахом ежевики, не будет милого "Ромочка". Ничего не будет. Полина пришла в комнату, подходя к окну и открывая его. После села на диван возле Ромы и начала говорить.       — Ром, прости меня, пож..       — Прекрати. - прервал её тихим голосом парень.       Она удивленно посмотрела на него. Он, лишь хмурясь, пару секунд смотрел на неё, словно решаясь, на то, что задумал, а после потянул на себя за тонкую руку. Пятифанов никогда не позволял себе такого. Именно Полина была инициатором поцелуев или объятий. Рома не смел, хоть и хотел. Понимал, что наглеет.       «Но было ли это наглостью? А манипуляции Полины не были ею?»       Он злился, на душе стало противно, больно. Какая бы вера в лучшее у него ни была, на данный момент всё казалось слишком ужасным. Весь спектр эмоции смешался в этом крепком, но побитом теле. Рома не понимал, что происходит. Разум отключился, вместе и мыслями, которые так мешали ему. Осталась одна боль. И теперь не он утешал Полину, а она его. Хотелось забыться в любви и ласке, не думая о каких-либо последствиях. Не думая вообще о чем-либо. Она была не против.       Рома смотрел на неё, словно выискивая что-то, все ещё держа за руку, а после толкнул Полину, чтобы та легла на диван. Девушка не понимала, что происходит. Впервые Пятифанов не выдержал и проявил инициативу. Обычно такое не поощрялось девушкой и она либо мягко отталкивала, либо грубо и холодно. Но сегодня что-то не так. Полине было плевать.       «Почему бы и нет? Не так и мерзко, вроде.» - подумала Морозова, также отмечая, что Пятифанов явно обрадуется и, как всегда, забудет про всё на свете.       Рома приблизился к её тонкой бледной шее, а Полина почувствовала запах сигарет, который, как она заметила пару месяцев назад, стал приятно дурманить. Раньше же всегда девушка морщилась и не понимала, как такое можно курить. Но к Ромкиным сигаретам всё же прикипела, наверное, единственное, что в нравится в этом хулигане и то только недавно осознала это. Рома расстегнул пару пуговиц её белоснежной, чистой и пахнущей порошком рубашки. Медленное целовал её шею, выплёскивая все свои скопившиеся эмоции, а Полина, немного алея, нежно водила руками по его голой спине, ведь тот так и не оделся. Юноша ускорял темп, целовал от ключиц до мочки уха. Знал, что ей это нравится. Добравшись до её желанных губ, он наконец впился в них, уже более резче и страстнее. Девушка шумно выдохнула в его рот, отвечая на поцелуй, почувствовав вкус сигарет у себя во рту, та блаженно улыбнулась. Всякий раз, когда она целовалась с Пятифановым, ей нравился этот вкус, но себе она в этом так и не решалась признаться окончательно. То ускоряя, то замедляя темп они продолжали целоваться. Парень смаковал этот поцелуй, ведь не каждый день и даже не каждый месяц удавалось добиться такого. Рука Ромы опустилась на колено Полине и медленно шла вверх под сарафан. Он сжимал её ляшку, водил своими длинными пальцами вверх и вниз по внутренней стороне бедра. Не выдержав, Морозова мысленно скривилась то ли от удовольствия, то ли от омерзения, то ли от всего и сразу, но виду не показала. Лишь продолжила целовать Пятифана, а левой рукой коснулась груди парня, намекая, что пора прекратить.       Тот не был против. Лениво отстранился от неё, натянул майку со спортивным костюмом, да взял портфель, лежавший в углу комнаты. Подойдя к дверному проему комнаты, он оглядел всё еще раз.       «Как же я привык к этой комнатке.»       Полина, немного красная, глубоко дышала и молча застёгивала пару пуговиц на блузе, а после встала, направляясь к Роме. Они вышли в прихожую. Надев кожанку и обувь, парень встал возле двери и посмотрел на девушку. «Почему так хреново? Неужели не помогло?» - разочарованно подумал Пятифан, уже разворачиваясь к двери.       Прощаться не стали. Не было надобности. Уже больше шести месяцев разговоры сошли на нет. Остались лишь касания, поцелуи и прочая хрень, которая помогала залечить раны, но только не в этот раз.       Пятифанов вышел со двора, направляясь домой. Больше он никогда здесь не появится.       Буквально через несколько дней, ночью, подкараулив одного из тех трёх старшеклассников, Рома зарезал его. Он не понимал зачем или что он чувствовал в момент, когда яростно вставил нож в тело, а потом ещё и ещё раз. Он лишь помнил этого мудака, который, как оказалось, в компании был главным. Узнал парень это, конечно, от Кати. В момент убийства Роме было плевать на все, лишь бы защитить его девочку от всяких тварей. И он сделал это. Пусть зарезал и не всех, зато после этого случая все поймут, что к Полине лезть не стоит. По крайней мере, он надеялся на это. Надеялся на то, что после этого девушка точно полюбит его. От охватившей ярости после убийства не было и следа. Лишь пустота и осознание всех этих четырёх лет, проведённых с Полиной.       «И ради чего все это было?»       Бездумная вера в лучшее абсолютно ничем не помогла.       Пятифанова посадили в тюрьму, а Морозова так и ни разу к нему не пришла.