Часть 12

      Проснулась Гермиона у Блэка на груди, он лежал очень тихо, перебирая пальцами её волосы. Она прислушалась к стуку его сердца, спокойные размеренные удары, значит она спит уже довольно долго. Гермиона приподняла голову. — Привет, — с улыбкой сказал Сириус. — Привет, — ответила Гермиона и села, потянув за собой простынь, чтобы прикрыть обнажённое тело. Она не помнила, как снимала платье. — Можешь накинуть мою рубашку, — Сириус приманил её палочкой и она легла прямо на её колени.       Пока Гермиона застегивала пуговицы, лицо её помрачнело. — Что-то не так? — спросил Сириус. — Я кое-чего не понимаю.       Оттягивать серьёзный разговор больше не было смысла, и Сириус, тяжело вздохнув, сел напротив Гермионы. — Что ты не понимаешь? — Моё проклятье от Беллатрисы. Я прочитала всё, что ты мне дал на тему проклятий, и, исходя из того, что там написано, то что происходит между нами — невозможно.       Сириус как-то странно хмыкнул. Гермиона серьёзно уставилась на него, он явно знал какой-то секрет. — Сначала я подумала, что это из-за того, что ты Блэк и Беллатриса тоже Блэк, но… — Но моя принадлежность к её роду тут ни при чем… — Да. Она как раз в первую очередь хотела отгородить чистокровных от таких как я, грязнокровок.       Сириус недовольно скрипнул зубами при упоминании этого слова, но Гермиона продолжала. Хотя было заметно, как она волнуется, её голос немного дрожал. — Ты должен был вести себя со мной, как Рон… — её глаза наполнились слезами и она закусила нижнюю губу, сдерживая их. — Да, я как раз хотел тебе сказать, что его омерзительное поведение сегодня — это отчасти результат твоего проклятья.       Гермиона кивнула. — Да, прочтя твои книги, я это поняла… — непослушная слеза всё-таки скатилась по её щеке и она поспешно вытерла её рукавом рубашки. — Но когда это только началось, я… Я… Я думала, что это моя вина.       Сириус встрепенулся и хотел её обнять, но она его остановила, ей нужно было во всём разобраться, а в утешающих объятьях она может забыться на всю ночь. — Должно быть, Белла считала, что это смешно.       Сириус опустил взгляд на свои руки, вспоминая, как она хохотала, когда кого-нибудь мучила. — И такое отношение я получала от многих после той ночи в поместье Малфоев. Вот только непонятно, почему не от всех. Гарри и Римус по-прежнему очень добры ко мне, как и мистер Уизли. — Думаю, это из-за того, что у них уже есть любовь и они не рассматривают другие варианты.       Гермиона удивлённо приподняла брови, а Сириус продолжил. — Я, когда понял в чем дело, удивился по поводу Лунатика, подумал даже, что заклятие Белатриссы не действует на оборотней, но потом вспомнил про Гарри и понял, что тут дело в другом, — он слегка улыбнулся, — и порадовался за мою дорогую племянницу, что ей достался такой верный и любящий муж.       Гермиона тоже улыбнулась, но тут же снова нахмурилась. — Так почему же с тобой у нас всё получилось? — А вот теперь мы приближаемся к моей тайне. Гермиона удивлённо распахнула глаза. — На мне тоже лежит проклятье. — Что? Какое ещё проклятье? Сириус нервно рассмеялся. — Не думал, что когда-нибудь смогу рассказать тебе о нём…       Он вцепился пальцами в край одеяла и начал свой рассказ. — Это произошло давно, кажется, до твоего рождения. Мы тогда закончили школу, вступили в Орден Феникса, Джеймс и Лили поженились, а у меня появилась девушка…       Гермиона напряглась, что не укрылось от Сириуса. — Ничего особенного я к ней не испытывал, я не был готов к серьёзным отношениям, тогда вообще не до этого было, мы всё время были заняты делами ордена, а моменты затишья старались проводить с друзьями. Мне даже расстаться с ней было некогда, ну я и продолжал встречаться.       Гермиона недоверчиво хмыкнула. — Искать кого-то ещё, ухаживать, гулять - было некогда, и я оставался с ней… Просто потому что удобно… А ещё она была слишком ко мне привязана, и я не хотел слез, истерик и скандалов.       Прозвучало так себе, Сириус тяжко вздохнул. — Тогда и так всем приходилось нелегко, почти каждый день мы узнавали о новых нападениях Пожирателей смерти. Парочки, подобно Поттерам, старались не упускать время… И эта девушка тоже хотела как можно скорее выйти замуж. За меня… — холодный смешок. — При том, что мы не были близки, я толком ничего о ней не знал, встречались мы редко. Мне всё время казалось, что она общается не со мной, а с кем-то, кого сама себе придумала…       Вот теперь холодный смешок издала Гермиона. — А ещё она была жутко ревнивой! Она ревновала меня к миссиям Ордена, к посиделкам с Джеймсом, а самое главное — она закатывала скандалы после полнолуний.       Поймав удивлённый взгляд Гермионы, Сириус пояснил. — Первое время после школы мы продолжали проводить полнолуния с Лунатиком. На утро я говорил, что был с ребятами (что в общем-то правда), но она не верила, считала, что Джеймс и Римус прикрывают меня. А потом решила, что они не просто прикрывают, но и активно участвуют в «моих загулах». Она приходила к Лили и пыталась «открыть ей глаза» на то, какой Джеймс «олень». — Она ничего не знала о вас и о Люпине? — перебила Гермиона. — Я же говорю, мы не на столько были близки.       До этого терзавшая Гермиону ревность наконец-то угомонилась. — Вот тогда как раз я пытался с ней порвать, говорил, что собираюсь всегда вот так уходить ночью, встречаться с друзьями когда захочу и не собираюсь перед ней отчитываться. Но она почему-то ещё сильнее пыталась в меня вцепиться.       Сириус сделал паузу. — А потом она наслала на меня проклятье.       Гермиона не сдержала смешок. — Да что она могла такого страшного на тебя наложить? — вот она, Гермиона, лучшая ученица Хогвартса за последние сто лет, может быть, и смогла бы… А какая-то недалекая девица, виснувшая на юном Блэке и не видящая дальше своего носа, это вряд ли! — Я тоже не сразу поверил… — Сириус помрачнел, голос стал бесцветным. — На самом деле ей не пришлось применять сложных заклинаний… Она сварила одно почти забытое зелье… С церебкой, листьями мандрагоры, глазами тысячеглазки и с каплей собственной крови… Нашла рецепт в каком-то справочнике по истории магии в разделе судебных дел из-за наведенных чар.       Гермиона нахмурилась. — Я читала этот справочник… С таким составом там было только зелье «от измен». Но его же давным-давно запретили! Её должны были судить, если она опоила тебя каким-то зельем. — В любом случае, она уже поплатилась за это. Её убили пожиратели смерти примерно за полгода до того, как я отправился в Азкабан.       Они оба помолчали. Первая заговорила Гермиона, история ревнивой девушки так ничего и не прояснила. — И как проявляется твоё проклятье? — Я не могу заниматься сексом до свадьбы, — у Сириуса вырвался очередной нервный смешок, — она надеялась, что это заставит меня быстрее на ней жениться. И это после того, как она меня опоила! Естественно, я только убедился в том, что нужно держаться от неё подальше. Она думала, что сможет заманить меня под венец каким-то сексом… Наивная девчонка… Тогда мне совершенно было не до этого. Пожиратели смерти всё чаще стали убивать, мы узнали, что среди нас предатель, а ещё вот-вот должен был родиться Гарри… В общем, дальше ты знаешь и понимаешь чем были заняты все мои мысли.       Сириус весь напрягся и Гермионе пришлось погладить его руку, чтобы он смог собраться и продолжить рассказ. — В общем, о моём проклятье никто не знает, только Римусу пришлось рассказать пару лет назад. — Как оно проявляется? В том справочнике не было написано. — Оно создано для того, чтобы подвергшийся ему человек не мог заниматься сексом до свадьбы.       Гермиона непонимающе хлопала глазами. — Похоже, что мы с тобой нашли лазейку и перехитрили это проклятие. — Сириус вздохнул и сказал наконец-то прямо. — Я не могу заниматься сексом в традиционном смысле. Возбуждение, эрекция у меня есть, как и раньше. Я могу удовлетворить себя сам, с этим тоже проблем не возникает, а вот с женщинами срабатывает проклятье. Как только я пытаясь вставить свой член в… в девушку… Не важно куда… Он падает.       Сириус замолчал, ожидая реакции Гермионы. Она тоже молчала. — Но… Когда мы вместе, у тебя же всё в порядке, ты уверен, что проклятье всё ещё работает? — Уверен, я пытался проверять после Азкабана. Не то чтобы было много попыток, как-то не очень приятно устраивать такие проверки и каждый раз чувствовать себя импотентом. В общем, я делал это только с девушками из маглов, не хотел, чтобы про меня поползли слухи. — Могу себе представить… — Гермиона прикрыла рот рукой, когда её воображение нарисовало возможную статью Риты Скитер. — Но ты точно уверен? — Можешь проверить. — Серьёзно? — Вполне… — Но… Я… Как же… — Можешь попробовать взять его в рот, будет тот же эффект, как при попытке вставить его во влагалище или поп… — Гермиона резко прервала его поцелуем в губы. Она придвинулась ближе и забралась на его колени. Сириус углубил поцелуй, добавив язык.       Она ерзала через шёлковое покрывало по его возбужденному члену, пока он не прервал поцелуй. — Боишься? — Чего именно? — Взять его в рот? — Нет!       На самом деле Гермиона боялась, она никогда раньше этого не делала и боялась, что что-то сделает не так. А ещё боялась, что проклятие Сириуса сработает и ничего не получится. Но крохотная надежда была жива. Что, если она особенная и именно с ней у него всё будет хорошо?       Она опустилась ниже и откинула покрывало. Крепкий, прямой, красивый… Вызывающе стоял. Не верилось ни в какое проклятье.       Гермиона наклонила лицо, обхватила член губами и закрыла глаза. Она мгновенно почувствовала вместо упругой твёрдости мягкую и нежную податливую плоть. Она открыла глаза, но побоялась поднимать их на расстроенного Сириуса. Гермиона сделала попытку пососать упавший член, в надежде, что он встанет, но ничего не произошло.       Сириус мягко потянул её за плечо. — Не надо.       Гермиона поднялась и обняла его. — Зато он очень неплох на вкус… И… запах… — тут же ей стало стыдно за такую наивную попытку утешить. Но Сириус рассмеялся, а потом крепко-крепко прижал её к себе. — Девочка моя! Как же я тебя люблю!       Гермиона замерла, как оглушенная. Эти слова, нечаянно вырвавшиеся, прозвучали так искренне, так честно… Сириус тоже замер, испугавшись, что поторопился с признанием. — Это правда? — тихо спросила Гермиона после затянувшейся паузы. — Что именно? — То что ты только что сказал. Сириус сильнее сжал объятия, он говорил, уткнувшись в её кудри, обдавая горячим дыханием её шею. — Это правда, моя хорошая. Я люблю тебя и довольно давно. — Давно? — почти беззвучно, потому что у неё перехватило дыхание, спросила Гермиона. — Угу, — подтвердил Сириус, — с тех пор, как летом 95го ты переступила порог дома на Гриммо. — Но… — Ты не веришь? — Сириус отпрянул чтобы заглянуть ей в глаза. — Ты был таким закрытым… А ещё как-будто специально пытался меня разозлить. — Конечно, — Сириус усмехнулся, — а что мне оставалось делать? Я был бывшим узником Азкабана, я был заперт в ненавистном мне доме, а ещё я влюбился в подругу своего крестника! Девочку! Которую старше на двадцать лет. Да ещё и со своим дурацким проклятьем, делающим меня импотентом. — Ну… Оно же должно исчезнуть после свадьбы? — Должно, но гарантии нет. В любом случае, я тогда уверенно для себя решил, что я для тебя неподходящая пара. — Ты всё ещё не веришь мне? Что я влюбился в тебя как мальчишка? Гермиона потупила взгляд. — А вот Римус почти сразу заметил. Ой, сколько мне пришлось выдержать душеспасительных бесед и лекций о морали… Ты даже себе не представляешь! Отстал он от меня, только когда я рассказал ему о своём проклятье. Тогда он успокоился, решив, что я для тебя безопасен. — Римус такой милый… — Заметила Гермиона. — О-да! , — саркастически подтвердил Сириус. — Перед весенними каникулами снова завёл старую песню, не хотел допускать, чтобы ты жила здесь наедине со мной… Но я напомнил, что всё ещё проклят и безопасен для твоей чести. — Бедняга, — по-доброму рассмеялась Гермиона, — он теперь наверно винит себя, что недостаточно настойчиво препятствовал тебе. — На самом деле, я сначала действительно хотел оставить свои глупые мечты о тебе, дать возможность молодым перспективным волшебникам завоевать тебя… Но потом я увидел, как эти мелкие скоты с тобой обращаются, как ни во что тебя не ставят, увидел, какие проблемы с самооценкой это всё вызывает. — С ней у меня всегда был полный провал.       Сириус снова притянул её в объятья. — Я подумал, что должен окружить тебя заботой, сделать для тебя всё, чего ты достойна. Раз эти сопляки настолько тупы и слепы, я сам решил о тебе позаботиться… А потом как-то так само получилось, что тебе понадобилась и моя ласка. — Ты наверное думала, какой я кремень и человек-слова, раз сдержал обещание, не переходил границы и ни разу не трахнул тебя по-настоящему? — На самом деле, я думала, что просто не привлекаю тебя и ты делаешь мне одолжение, помогая с моей проблемой… — Дурочка моя! Я чуть не сошёл с ума, сдерживая себя, чтобы не твердить тебе постоянно, как я люблю тебя и как хочу тебя! Я боялся тебя спугнуть! Ты серьёзно готовилась к выпускным экзаменам, а тут я мог всё испортить и перевернуть с ног на голову… — Ты и так всё перевернул… — А по-моему всё прошло очень гладко, как я и планировал. — Что? — Я боялся, что мои чувства станут для тебя обузой, я не хотел навязываться, не хотел слишком сильно будоражить тебя… Именно поэтому я почти не писал тебе в Хогвартс. Каждый раз, когда я брал в руки пергамент, мне хотелось весь его изрисовать маленькими сердечками, тысячу раз признаться в любви, а на конверте огромными буквами начертать: «МОЕЙ Гермионе» — Дурачок! — она легонько хлопнула его ладонью по спине и улыбнулась, уткнувшись лицом в его плечо. — А ещё я сомневался, нужен ли тебе старый волшебник с тёмным прошлым и с неснимаемым проклятьем.       Гермиона бросила на него взгляд, говорящий: «так уж ты в себе сомневался?» — Не удивляйся, это Люпин на меня плохо влияет, этот моралист кого угодно заставит сомневаться в праведности своих порывов. — Значит моё проклятье столкнулось с твоим? — Насколько я понял, моё проклятье, хоть и не такое тёмное, как твоё, в данном случае более значимо, т.к. было наведено раньше. Ты из-за своего проклятья, кроме того, что вызываешь неприязнь у всех свободных совершеннолетних мужчин, ещё не можешь испытать сексуальную разрядку от чего бы то ни было. Любые попытки приводят тебя к паническим атакам, будь то метла, сексуальные игрушки, твоя собственная рука или член младшего Уизли… — Сиииириус! — недовольно перебила Гермина его колкость. — Прости. Не могу ему этого забыть. Короче говоря, из-за моего старого проклятья я автоматически считаюсь безопасным. — Магический парадокс… — Он самый! Я считаюсь неспособным к сексу, поэтому спокойно могу к тебе прикасаться и ласкать тебя, не вызывая твоего отторжения. — Это невероятно… — Сейчас я даже рад, что получил это дурацкое проклятье. — Сириус! — Гермиона крепче к нему прижалась. — А ещё, я думаю, что если мы поженимся, то когда моё проклятие спадёт, то автоматически спадёт и твоё. — Ты предлагаешь мне пожениться? — Вообще-то я собирался это сделать как-то более романтично и с обручальным кольцом, но я не хочу больше ждать. — Сириус… Ты серьёзно? — Конечно, я всегда серьезен! — А если проклятье не спадёт после свадьбы? — Мне всё равно, я люблю тебя и хочу быть всегда с тобой рядом, говорить с тобой, смотреть на тебя, целовать тебя, доводить до оргазма. Даже если я так и останусь без возможности вставить в тебя свой член, я думаю, что найду способы доставить тебе удовольствие, — он говорил это, опаляя шею Гермионы жарким дыханием, пока не услышал стон. — Я смогу использовать свой язык, — он тут же это продемонстрировал, мягко заполнив им ушную раковину Гермионы. — Или пальцы, — будоражущим шёпотом произнёс он, и его большой палец проник в её рот. Гермиона издала возбуждённый вздох и принялась посасывать его палец. Второй рукой Сириус освобождал себя от пут шёлкового покрывала, расстегивал пуговицы на рубашке Гермионы, поглаживал её обнажённой тело, прижимался к нему своим возбуждённым членом.       Гермиона перехватила инициативу, уперевшись коленями в кровать с двух сторон от его бёдер, она начала двигаться, так чтобы каждый раз касаться его члена, а он двигался навстречу ей. Потом Сириус подключил свои пальцы, стимулируя клитор Гермионы, пока скользит в страстном ритме по половым губам. Кончили в этот раз одновременно. Убирая влажную прядку волос со лба Гермионы, хриплым, после долгих стонов, голосом, Сириус спросил: — Ты так и не ответила, ты выйдешь за меня?