× ночь, восход ×

Эта любовь была незаметна. Незаметна настолько, что они сами о ней не знали. Они были завсегдатыми напарниками просто потому, что так получилось. Они, вроде как, подходят друг другу. В боевом смысле, конечно. Лишь Мицури им многозначительно улыбалась, но она улыбалась так всем... После тяжелых битв, считаясь с ранами, они решали кто кого тащит. Либо она взваливала не спину высокого и мускулистого Томиоку, либо он нёс на руках миниатюрную фигурку Шинобу. Не очень справедливо, конечно, но что поделаешь. Кочо улыбается извечной натянутой улыбочкой и закрывает глаза, кукольно склонив голову набок. Гию пронизывает неморгающим взглядом глубоких глаз. Она чисто из привычки заводит разговор, а он отвечает односложно, на что у девушки есть новая подколка. Каждый из них знал, что понимает, что кроется за каменным лицом или невинной улыбочкой, но ни в коем случае не показывал, дабы не разрушить то равновесие, что у них установилось.                                *   *   * Уже давно перевалило за полночь, когда истребители наконец справились со всеми демонами, которые сегодня пожелали быть убитыми. На самом деле миссия обещала быть лёгкой для их-то уровня — всего-то тройка демонов близких к низшим лунам. Были, естественно, с ними некоторые нюансы, но не существенные. Однако следом из неоткуда (в прямом смысле) возник демон, скорее всего низших лун, но по силе близкий к высшим. Интересный экземплярчик, скажем так. И всё же его было мало для того, чтобы уголки губ Шинобу хоть на секунду дрогнули. Он не нарушил их маски, лишь немного украсил их кровью. Пламенные когти были искусством демонической крови, как и способность расстворяться в пространстве в мгновение. Столп Насекомых умело уклонялась от постоянных атак когтей, выжидая момент для собственного нападения. Томиока, в свою очередь, безо всяких предисловий решил напасть. Он использовал Третий стиль:танец быстротечного потока, который включает в себя серию рывков, в конце каждого из которых он рассёк... воздух, пустой воздух! Ведь демон, только что стоявший перед Столпом Воды во весь рост, тут же исчез. И Кочо не поняла куда он исчез. То есть в какую сторону. Так она раньше следила в какую сторону он двигаеться, ну, или смотрит хотя бы. А сейчас — ни того, ни другого. Куда теперь смотреть, двигаться? Осталось прислушиваться к ощущениям, которые говорили, что сейчас демон нападёт именно на неё, а не на напарника. Вот оно, справа! Невидимые пламенные когти разрезали пространство, где мгновение назад стояла Шинобу. И всё же она была не так быстра, как все остальные охотники и атака отрезала пласт плоти руки, оставив пылать хаори бабочки. "Это лишь часть." — говорила закаленная боями интуиция. Как и ожидала, девушка почувствовала сильный удар по спине и в тот же миг развернулась, чтобы использовать Танец жалящей осы и оставить глубокую рану в щеке уже исчезающего лица. Неприятный удар по спине и кусок руки... Ну, такое себе. И всё же Кочо была довольна и, как ни в чём не бывало, мягко опустилась на носочки подобно бабочке. Хаори потухло. Вокруг послышались смешки, переходящие в хохот. — И ты думала, что сможешь меня ранить в таком положении, да с таким-то клинком? — очередной взрыв гогота. — Да ты смешна, Маленькая леди! — С тобой я и пытаться подружиться не стану, глупый.. — тихо, но отчётливо насмехается Шинобу. Голос выдал его нахождение за спиной охотницы. Их с Томиокой взгляды пересеклись и план был готов, парень уже нёсся на полном ходу не к напарнице — к самому демону. Кочо легко взлетела и цепкая рука демона ухватилась не за ногу девушки, но за крепкую ладонь Гию и они вместе исчезли. Шинобу знает, что скоро яд из глицинии, коим она так тщательно смазывает свой необычный клинок, разойдётся по всему телу и демон лун ослабнет. Томиока закончит дело. Гию, ещё проходя сквозь матрицу, начал новую атаку. Второй стиль: водяное колесо. Низшая луна уворачивается, но не так быстро, как раньше. Незначительная царапина даёт знать. Да, Шинобу? Он может исчезать в нашем мире, но медленней. Он наносит удар в живот, охотник — отсекает руку. Ещё один такой заход и у него нет двух рук(пока). Кочо видит, как вылазит демон, избегая ударов катаны, а потом выныривает Томиока. И, не давая демону опомнится, использует Первый стиль в районе шеи. Голова лежит, превращается в пепел. Неверящие стоны демона. У них всегда так. Шинобу опускается рядом неслышно. — Хороший бой, Томиока-сан, не так ли? Он поворачивается, чтобы встретить её прямой взгляд. Но он никогда не бывает таковым, всегда часть взгляда отдана не ему. — Да. — Вы как всегда немногословны. Ох как это надоело: на одно его слово она скажет сто одно! — А ты очень многословна, Шинобу! Всегда! — Ого-го! Я насчитала целых два восклицания! — восхищалась девушка. — До этого момента не было ни одного, это настолько существенный прогресс! Гию это очень доставал, а потому он молчал, надеясь, что Кочо последует его примеру. Но нет, естественно нет. — Молчите, Томиока-сан? — она состроила удивлённо-грустную гримасу. — Ну да-да, вы сегодня и так перенапряглись, вложив в свои слова толику эмоций... Я рада. "И чему же радоваться?" — думал Гию, но тут остановился на её предплечье. Точнее на том, что от него осталось. — У тебя нет половины предплечья. — огласил он факт. Сегодня ему черезчур хочется быть многословным. — Тебе весело? Шинобу отвечала всё с той же улыбкой. — А у тебя сломано два ребра. — хихикнула она. — И ты, кажется, тоже проявляешь больше эмоций, чем это бывает обычно. Только я не думаю, что дело в этом... Она говорила многословно и вежливо, и всё-таки вечно что-то не договаривала. — Я могу перевязать. — Я справлюсь, Томиока-сан. — девушка достала бинт и молча намотала его на место повреждения. Лицом она не изменилась и даже не пикнула, однако внимательный глаз Столпа уловил капельку пота, скатывающуюся по лбу. Соприкосновения ткани с голой плотью, прямо с нервными окончаниями весьма неприятны. Тем более это был ещё и ожёг. Гию хорошо знал это, и он даже позволил себе сопереживать напарнице. Самому Томиоке было тяжеловато дышать. После нескольких стилей дыхание всегда было затруднено, но тут были ещё и рёбра. — Дай мне бинт. Я перевяжу рёбра. — Я могу помочь вам... — начала Столп Насекомых, но была прервана. — Не напрягай руку. — с этими словами он взял бинт из рук Кочо и туго перемотал в местах перелома. Это как бы удерживало и дышать стало легче. — Вы закончили, Томиока-сан? — спросила Шинобу, принимая бинт из рук напарника и получила еле заметный кивок. — Тогда предлагаю отправляться. Они побежали и Шинобу тут же упархнула на второй ярус леса — ветки. Когда сквозь чащу показались просветы луны, что значило приближение выхода из леса, Кочо приземлилась рядом с Гию тяжелей обычного, держась за бок. — В порядке? — осведомился парень. Уголки её губ были слегка менее приподняты, зажмуренные глаза распахнулись. — Его удар был немного сильнее, чем я ожидала. Возможно это рёбра... или позвоночник. — пролепетала она своим тонким голоском, подобным шелестящим на ветру листьям. Так казалось Томиоке... давно. Ведь как у охотника у него обостренный слух. Ему и самому бежать с раздробленными рёбрами было невесело. — Тогда идём. И они пошли, таким образом дойдя до станции. Здесь истребители должны были сесть на поезд и благополучно добраться до лагеря охотников. Однако неизвестно было время его прибытия. Шинобу озорно взглянула на Томиоку. — Томиока-сан, вы спросите или это сделать мне? — она, конечно, знала ответ. Гию всегда смущался от таких прямых вопросов. Он однозначно не хотел пересекаться с людьми более необходимого, и его дражайшая напарница прекрасно об этом знала. Так зачем же постоянно спрашивает глупости?.. — Пожалуй, у тебя лучше поставлена речь. Столп Насекомых, довольная едким вопросом, двинулась к окошку кассы. Человек за ним, верно, спал. Этот вывод Томиока сделал, исходя из того, как настойчиво его напарница стучала по звонкому стеклу. Такое его едва ли забавляло. Забавляло? Да Шинобу и сама по себе забавляет всех (всех?) и всем: полуторометровым ростом, тонким голосом, улыбкой. Она считала себя бабочкой и внешне полностью соответствовала этому образу, но на деле была тем ещё назойливым комаром. В особенности для Гию. И всё-таки Кочо добилась отклика со стороны человека в окошке. Кивнула, подошла к напарнику, взяла за руку и потянула к железной дороге. — Эй, Кочо, ты в своём уме? — безэмоционально возмутился Столп Воды. — Куда ты меня тянешь? Шинобу остановилась и, повернувшись лицом к собеседнику,  вопросительно захлопала глазами. — А зачем же нам стоять здесь, Томиока-сан? — спросила она. — Поезд ведь уехал несколько минут назад. Разве я не сказала вам? А может, она и правда говорила? — Нет... — И правда! — хохотнула бабочка. — Сегодня я витаю в облаках... И Гию ничего не ответил. Когда это он был в чем-то неуверен? Охотники неспеша зашагали по рельсам, сопровождаемые лишь луной да звёздами. Парень боковым зрением оглядел профиль Шинобу. Видел ли он её лицо без улыбки? Впервые он инициировал разговор. — Кочо... Ты вечно улыбаешься... — несмело, но спокойно начал он. — Почему? Сейчал на него опять польется яд. — Сам Столп Воды интересуется. Я польщена... — на удивление, это был весь её яд. — Моей... моей сестре нравилась моя улыбка. Тон девушки удивил его. Он не был столь приторным. — Канао? Шинобу грустно усмехнулась. Какой же непроходимый болван... — Я бы сказала, что из-за этого у вас и нет друзей, Томиока-сан, но... кажется, я не в том настроении. — как странно слышать это от неё, он ведь уже привык к тому сочетанию звуков. — Возможно вы слышали, что я сказала "нравилась". Нравилась четыре года назад, пока она не погибла от руки Второй Высшей Луны. Вроде бы это называется чувством неловкости. Что-то блеснуло на её стеклянных глазах и вроде бы это называют слезами. — Прости. Кочо было трудно сдерживать эмоции. Хотелось хоть с кем-то поделиться, рыдать о том, как с ней жесток этот мир. Но она не такая снаружи, какова внутри. — Я ношу её хаори, хоть оно и велико мне. Я — это всё, чем была она и что ей нравилось во мне. Вот так просто. Как просто было это сказано. В чём-то они даже были похожи. Только он решил попросту не испытывать то, что испытывал при жизни сестры и брата. — Я понимаю. — Твои сестра и брат? — она-то прекрасно знала его историю. — Мои сестра и брат. — Ты понимаешь. Шинобу только сейчас и заметила, что теперь называет его на ты. — А ты, Гию? Сам-то... Никогда до сегодняшней ночи я не слышала эмоций в твоём голосе и не видела и тени их на твоём лице... — Столп обдумывала, говорить ли ему напрямую. — Ты ведь... не притворяешься как я. Ты просто... — да как же сказать! — ты же чувствуешь что-то! Примерно как-то так. А она, оказывается, думала о нём. Никто и не пытался разобраться в нелюдимом парнише в силу его характера. И лишь назойливая Кочо в половину ниже его постоянно болтала с этим безликим камнем. Была ли это назойливость? Терпение — вот, что это. — Я... Мои брат и сестра погибли от рук демона. С ними моя жизнь была ярче и я мог себе позволить радоваться и грустить, однако после того, как я остался один... Зачем мне эмоции? Они были только для них... — "до этого момента" — мысленно добавил Томиока. Шинобу заглянула ему в глаза, будто прочитала ту часть, что он утаил. Она ощутила те отголоски печали, глубоко запрятанные в душе. Эмоции! Она чувствует, как он запинается, пытаясь подобрать слова, его ускоренный стук сердца вследствие использования Водного дыхания, а может и чего-то ещё... — До этого момента. — сквозь собственный гул в ушах слышит Кочо, а Столп Воды зачем-то отворачивается, не зная, правильно ли он поступает. "Вот это разнос сегодня" — звучит одна настойчивая мысль в обоих головах. И тут Шинобу словно молнией шарахнуло. Что. Это. Было. — Чего? — спросила она вкрадчивым голосом, что был на октаву ниже, чем обычно. — Ты чего ляпнул, Томиока-сан? Смелый мечник с великой опаской обернулся на остановившуюся боевую подругу. Сама поза её была угрожающей: голова опущена и чёлка прикрывала глаза, улыбки и в помине не было. Ёшкин кардебалет, да от неё первобытным гневом за версту несёт! — Шинобу, ты... — он пробовал запинаясь оправдаться. — я ведь... говорил так много... давно. Перепутал малёк, ну... это. Слова вспомнить надо... — Слова надо вспомнить, значит. — секунда — и из ножн показался ядовитый клинок. — Да ты у меня сейчас жизнь прошлую вспомнишь! С этими словами Кочо кинулась на напарника. Томиока рванул, — и рванул, прошу заметить, вперёд по рельсам. Он всё пытался вразумить Кочо, вдруг сошедшую с ума: — Мы... ведь... охотники... напарники! — орал он, задыхаясь. — Нам нельзя... нападать друг... на друга! Шинобу это, казалось, даже не трогало. Уж в чём в чём, а в скорости она его превосходила, да и рёбра кололись... Словом, Гию в какой-то момент просто упал на колени, хватая воздух ртом. Мечница же уже подпрыгнула и замахнулась для удара, как вдруг камнем рухнула на землю и застонала. Около пяти минут у них заняла отдышка. Столп Воды подполз к бабочке, только принявшей сидячее положение из свернувшегося на земле клубка. — Ты уже в норме? — настороженно осведомился Гию, удивляясь собственной хрипотце. Кочо кивнула и опустила ладонь на збинтованную руку, бинты на которой побагровели ещё сильнее. — Извини, Гию. Я просто очень... давно не проявляла гнев и тут вдруг. Если бы не боль, я бы и правда ударила тебя. — она ненадолго замолчала. — И всё же спасибо. Мне так легко сейчас. И тут парень, наконец расслабившись, почувствовал, как и ему вдруг полегчало на душе. — Так вот каково это... Как будто камень с плечь свалился. — в задумчивости промолвил Томиока, глядя сквозь Шинобу. Её же взгляд устемился на тончайшую полоску восходящего солнца. Оно ещё не осветило всю равнину, но давало на это уверенную надежду. Ведь солнце никогда не изменяет традициям. — "До этого момента"... Это правда? — А я похож на того, кто бросает слова на ветер? Гию с кряхтением поднялся на ноги и протянул руку девушке. Всё это время он не прерывал их зрительного контакта. Наконец-то её взгляд был отдан ему целиком. Кочо приняла ладонь и встала, всё также держась за бок. Вопрошающе взглянула и он ожидаемо нагнулся. Хе-хе, это и был её план. Коснулась его щеки губками и искренне (!) улыбнулась. Столп беспощадно зарделся, словно школьник, хотя у него такое и вправду впервые. Они молча продолжили путь и сейчас им точно не нужны были слова. У Томиоки сами по себе поднимались уголки губ навстречу солнцу. Шинобу же отдыхала от надоевшей улыбки, но глаза её улыбались, щурась радостному солнышку. Как необычно... Гию прижал Кочо, позволяя опереться. — Нам всё-таки ещё долго шагать... А тебе, я вижу, это нелегко даётся. — Необязательно всё обосновывать, Томиока-сан, но спасибо. — притворно-обидчивым тоном отозвалась Столп Насекомых. — И... я бы не отказалась от онигири. — Я бы тоже. — сознался Гию. — Только где их взять? Шинобу задрала голову вверх насколько возможно и оглянула лицо парня подозрительным взглядом. — То есть ты до сих пор не замечал, что мы проходим мимо закусочной?! И действительно, недалеко стояло небольшое деревянное здание с надписью. "И кому оно здесь понадобится?" — мысленно задавался вопросом Столп Воды. А Кочо всё больше навлекала на себя подозрения в своём умении читать мысли: — Наверное, оно для таких людей, как мы... — и не могла же Кочо отказаться от шпилек. — если у них глаза есть, конечно. Томиока лишь засмеялся. И если бы вы могли его увидеть, то точно бы поняли, что такое искренний смех. Пырснула и Шинобу, утопая в хаори друга. Пара направилась к кафе, где им уже радостно махал владелец — седой старичок, несмотря на такую рань. Кто они друг для друга? Они не знали, пока что это ни к чему. Теперь у них есть столько всего, что нужно обсудить, но также им предстоит такая длинная дорога...                  Homo potest errare