____

Ты не можешь изменить свою судьбу, но ты можешь изменить свою жизнь. "Девушка с татуировкой дракона" Стиг Ларссон *** Как вы думаете, какая жизнь ждет человека, что проживает свою жизнь второй раз, пускай и в ином обличье? Красный диплом по окончанию школы вместе с оравой верных поклонников, ведь подростки так легко поддаются чужому влиянию? Работа мечты вместе с лавиной денег благодаря сохранившимся в памяти навыкам? Доброе окружение, тщательно отобранное в результате щепетильных проверок? Успех — это не просто происки зловредной удачи, это навык. И если в прошлой жизни ты был ничем непримечательным офисным клерком, то и в новой тебя не будет ждать ничего особенного. На свое счастье, я была мошенницей. Зарабатывала тем, что вешала идиотам вокруг лапшу на уши, и пробовала себя во всем в чем только можно. И семейным психологом, и профессиональным нейрохирургом, и стервозным генеральным директором. Однако, дорога в ад проложена наисладчайшим ядом лжи на всем белом свете. Отчего меня настиг довольно предсказуемый, зловредный финал шальной пули. Впрочем с адом я, наверное, все-таки погорячилась. Итальянский приют, где вместо привычных озлобленных на весь мир воспитательниц и равнодушного к абсолютно любого вида зверствам директора, за воспитанников отвечала так называемая общая «мама», не самое худшее местечко для проживания. По крайней мере лучше тех же индийских трущоб, в которых мне однажды не повезло попасть, дабы скрыться от прозорливых глаз загнанно дышащих в затылок ищеек мафии — очередного мерзавца, возомнившего себя недо Аль-Капоне. Да и тельце юркой, но тощей как палка чернявой девочки, оказалось на диво выносливым. Я бы даже сказала здоровым с внушительным крепким иммунитетом и так далее по списку, если бы не страдала странного вида галлюцинациями. Галлюцинации в виде прозрачных, тонких паутин оплетали все тело человека золотистыми нитями, на котором поневоле задерживался собственный взгляд с множеством разнообразных точек, по собственной схеме похожих на окосевшую акупунктуру. Если бы не их огромное скопление в центре живота, я бы даже осмелилась заявить, что это она и есть. Этакий бесполезный «чит-код» от высших сил. Так называемая божественная благодать. Хотя это проблема десятого характера, если уж вообще ей является, так как подобные нити приходилось видеть лишь у малого потока населения. Ведь один плюс несомненно раздирает в клочь все остальные минусы. Имя. Многие почему-то недооценивают силу этого с виду ничего незначащего слова. Ведь именно на нем и строится фундамент нашего характера, авторитета, статуса. Не будет преувеличением сказать, будущего. Отчего своему новому имени «Шамали» (формально «Шамал», но биологические родители моей новоприбывшей тушки очевидно не озаботились проверить пол собственного ребенка, перед тем как оставить его в сиротском приюте) я придавала такое же огромное значение, как и прошлому. Хотя забыла я то, к собственному сожалению, до отвратительности быстро и вероятнее всего безвозвратно. Благодаря пустому лицу, который по сути отныне олицетворяла моя жизнь, возможность творить, а самое главное действовать предоставлялась на каждом шагу. В один день я твердо убеждала наивных детишек вместе со снисходительно посмеивающимися взрослыми, что моя несчастная мать подарила мне это имя в честь отца, которого жестоко убил дон Лавито, что приходился ей отцом. А на следующий горячо отстаивала свою честь в роли потерянной внучки знаменитого мультимиллионера Боттичелли. Было весело смешить этих маленьких, еще не познавших вкус взрослого мира детей. Было приятно забывать о годах гонений и невзгод, что медленно, кусочек за кусочком, жестко отрывались от черствого, покрывшегося невидимой корочкой льда сердца. Было больно сталкиваться с тем самым старым гадким дерьмом, что застало даже в следующем перерождении. Небольшой итальянский приют с наличием от силы девяти-восьми воспитанников, что на деле оказался прикрытием для выращивания живых подопытных крыс? И почему меня это совсем не удивило? Угрюмо посмотрев сквозь просветы толстых решеток железной клетки, которая пропахала ядовитым запахом хлорки и горьких медикаментов, я почувствовала, как противно свело желудок в мучительном приступе закурить. Прошло уже два дня с тех пор, как дурных детишек приюта «Святой Агнессы» отравили полдником и увезли в мрачную несмотря на весь ее белый свет лабораторию на чужбине мира. Нервно облизнув губу, я вяло поскребла ногтем вылезшую кожицу на среднем пальцем. «Пора бежать». *** Без тщательно обдуманного, проверенного сотню, а то и тысячу раз, плана побега — сам по себе он был, конечно же, невозможен. К счастью, это было далеко не первый раз, когда вашу сиятельную слугу захватывали в плен. Сложно было сказать, что именно сподвигло к скорости, на редкость, быстро составленного и проанализированного плана: жестокость проводимых над слабым, детским тельцем экспериментов или не самое лучшее содержание условий в виде маленькой, давящей на сам рассудок клетки. Я не понимала, чего эти проклятые ученые пытались добиться с помощью малоприятных укусов необычного вида крупных москитов и, честно, не горела желанием узнать, так как к концу таких пыток меня буквально выворачивало наизнанку. Правда, при повторном уколе неприятные ощущения пропадали, словно их и вовсе не было, однако никому не нужных последствий это все равно не убирает. Потому что конечный итог всегда будет один и тот же: куча неизвестных болячек, от которых нет ни требуемого лечения, ни каких-либо полезных сведений. Единственное, что удалось выцепить из смутных разговоров сумасшедших ученых, это название их организации — дом для пропавших детей — «Эстранео». Иронично, учитывая всю их подногую деятельность. Копать под них я не планировала, чудом выбравшись оттуда живой и то лишь благодаря одному особо толстому москиту, которого за гипнотический красный цвет глаза я нарекла «Энджеллом», однако для проформы все же запомнила. Мало ли что произойдет в будущем… Вдруг представится шанс отомстить? Спустя несколько месяцев бесцельных скитаний по амбарам и сараям попадающихся на глаза просторных ферм и старых, ветхих домов, я осела в непримечательной на вид светлой, доброй провинции — Ариане, где присоеденилась к монашескому аббатству добровольной помощницей. Ухаживать за вечно недовольными чем-то, покрытых мерзкой бурой сыпью и ужаснейшими болезнями людей было по меньшей мере сложно, однако, как сказала наша старейшая монахиня, бог вознаградил меня громадным терпением, что сослужило хорошую службу в столь нелегкое время. Я даже выдержала общество одного особо прыткого и дерзкого мальчишки. Ну, как мальчишки. Злобно зыркавшему из-под полов своей драматичной шляпки парню было как минимум семнадцать, однако худощавое телосложение со многими творит неладное, а потому я бы дала и девятнадцать. — Знаешь, — как бы между делом отметила я, перевязывая отработанную рану после изъятия пули и стараясь не думать о том, какого черта та там оказалась. — Бог однажды вполне может осудить тебя за то, как ты обращаешься с его служительницей. — Ты не монахиня, — прошипел он. — Уж точно не похожа на нее. Почувствовав, как нервно дергается бровь, я от души шлепнула того по уже перевязанному участку, с наслаждением вслушиваясь в последующий стон: — Тебе повезло, что ты такой красавчик, малец. Итальяшка зажмурился и метнул в меня недоверчивый взгляд: — Ты… ты, что, только красавчиков и лечишь? Задумавшись на мгновение и озарившись долгожданной идеей, я бодро кивнула: — Можно сказать и так. И ущипнула того за щеку. Стоит ли говорить, что на следующий день мелкий бес свалил из монастыря также внезапно, как и пришел? *** К сожалению, просуществовать в столь шатком положении будущей старой девы не позволила гордость и в неполные шестнадцать лет я скрылась в шумных закоулках Рима с потрепанным чемоданчиком пары вещей, в глубине которых покоился поддельный паспорт, и гудящего в нагрудном кармане серого пальто москита. Из-за того единственной на тот момент бесплатной программой для обучения являлось медицинское училище: пришлось поступить туда. И хотя ученицей я была не самой прилежной из-за огромного количества других подработок, медицина, стоит признать, была у меня в крови. Один безобидный укус Энджелла и выветрилась абсолютно любого вида зараза, не оставляя ни малейшего зачатка прежних повреждений. Жизнь текла своим неспешным чередом, пока с виду непримечательной медсестре, что проходила практику в одном из самых мирных итальянских городков, не «посчастливилось» натолкнуться на еще одну жертву теневого мира. Пускай жертвой грязно ругавшегося на напавших исподтишка Энрико просто язык не поворачивался назвать. Было ли это злым роком, но при всем своем отвратительном поведении и надо сказать фривольным ручкам, Энрико был… отнюдь не дурен собой. Еще и важной шишкой оказался, так как на следующий день в местную больницу приехал целый взвод из роскошных автомобилей, после чего только вчера напрашивающийся на прощальный секс перед смертью засранец отвалил приличную сумму за молчание… и покровительство. И тут началось самое интересное. Как оказалось, новый мир и впрямь был новым со своими особыми законами внутри границ Коза Ностры и… магией. Каким-то образом семьи, что должны были враждовать друг с другом и бороться за каждый кусок итальянской земли, были объединены в один Альянс, который подчинялся Вонголе. Судя по добытым мной сведениям, из-за их колец. Нет, со слов информатора все естественно было куда более сложней, но я не любила размениваться на сантименты и сжала все для себя как только могла, чтобы понять — болото это было претенциозным и ярким только со стороны, потому что внутри… внутри мафия осталась такой же гнилой и грязной, как и всегда. Нет, покровительство над собой я, конечно же, приняла. Мозги при себе я имела и умом вполне себе понимала, что пламя Тумана, как выяснилось позже смогли пробудить и развить сумасшедшая семейка ученых из Эстранео, контролировать научиться было жизненно необходимо. Вот только в мафиозные терки влезать была точно не намерена. Учитывая подходящий к концу срок правления нынешнего главы Вонголы, переворота была не избежать. Причем уповала и догадывалась я об этом не только из-за своей симпатии к самому младшему из них. Просто алчный блеск каждый из претендентов укрыть, увы, не мог. А потому когда сам Ноно однажды зачем-то вызывает скромного целителя, то бишь меня, в свой кабинет, цензурных слов на него просто на просто не хватает. Главное, какой еще ответ на свой жалкий вопрос тот ожидал, неизвестно. Потому что сдерживаться я была просто не намерена. — При всем уважении, но вы должны понять, Ноно, что все ваши сыновья, кроме этого… — кивнув на замершего статуей затаившегося дикого зверя в осаде, пожала плечами. — …редкостные уроды. И я говорю не только про внешность. Занзас хотя бы не скрывает этого, — игнорируя томление внизу живота от насмешливого низкого смеха, сорвавшегося с уст больного. — Так что, тут уж позвольте отчальнуть. И сопровожденная ошарашенными взглядами высших господ независимо прошагала за дверь, которой стоило только закрыться за моей спиной, как ноги буквально понеслись к черному выходу. Нет, вы не подумайте, у меня, конечно, есть свои принципы. Но даже ради них было бы глупо так подставляться и перечить самому Тимотео. *** Последующие годы я запомнила смутно. После не такого уж трусливого, а скорее закономерного побега из Италии, меня мотало то в одну страну, то в другую. И в каждой я не преминула блеснуть своими знаниями, чтобы умыкнуть кошелек побольше. Хотя дельное условие для всех своих потенциальных пациентов я все же придумала. Я не возьму с вас денег, золота или других важных драгоценностей. Возможно, даже приму без записи. Но даже не думайте приходить ко мне на прием, если вы не являетесь горячим, сексуальным мужчиной! — И что… — раздраженно дернул бровью заключенный в тело младенца киллер, каким-то образом проникнувший в отведенный лично для меня кабинет. — …это и есть твоя «исключительная» причина, по которой ты отказываешься решить эту проблему? — Если бы ты еще и женщину сюда привел, я бы просто выдворила тебя за дверь, — фыркнув, снисходительно посмотрела я на него. — А так терплю все эти глупые россказни от такого милого карапуза! — и с умилением ущипнула ощетинившегося ребенка за щеку. — Трайдент, я надеялся, что ты не просто так известна своими целительскими способностями, — едва не прошипел Реборн, шлепнув мою ладонь. — Я не собираюсь стирать тебе память или возиться с этой штуковиной, — щелкнув висевшую на чужой шее желтую пустышку, пренебрежительно взмахиваю рукой. — Как ты себе вообще это представляешь? Вот подожди десять… или пару десятков лет и возвращайся, тогда я тебе даже скидку сделаю. Все таки в последний раз на том банкете, организованном чуть ли не всем Альянсом, он был чертовски горяч. — Ты хотя бы знаешь, кто я? — Ах, прости мои манеры, я ведь еще сама не представилась! — притворно охнув, бессовестно заулыбалась я, протягивая ладонь. — Мое имя — Трайдент Шамали и я лечу исключительно красавчиков. *** Примечание Альфо́нсе Габриэ́ль «Великий Аль» Капо́не — американский гангстер итальянского происхождения, действовавший в 1920—1930-х годах на территории Чикаго. Под прикрытием мебельного бизнеса и химчисток занимался бутлегерством, игорным бизнесом и сутенёрством, а также благотворительностью.