Часть I. Глава 4: Любящий отец

      В течение двух часов я выполняла свою домашнюю работу на завтрашний день, состоящую только из двух предметов: мировую историю и английский язык. Дисциплины, которые мне больше всего не нравились. По английскому, ещё в старой школе, у меня баллы были в среднем от шестидесяти до семидесяти, что являлось нормой в японских школах. Пожив месяц в Джаспере и посмотрев кучу фильмов на английском языке, мне стало легче и научилась успевать за речью американцев. Только вот… с грамматикой у меня были проблемы, особенно с этими временами, а ещё же есть Passive Voice. Надеюсь, что я смогу до конца этой четверти вытянуть английский до четверки. Пока что у меня только одна четверка и две тройки с минусом. Четверку я получила за тему, а тройки — за письменные работы.       По истории дела у меня идут намного лучше, но мне не нравится, что весь вызубренный материал перед контрольной и тестом, я тут же забывала через два-три часа. Хорошо, что об этом не знает миссис Брукс. Хотя… я её считаю очень доброй, весёлой, вежливой и хорошей учительницей, потому что она всегда могла пойти навстречу ученикам, которые действительно готовы исправить отметки. Ещё миссис Брукс не раз хвалила меня за конспект, так как ей всё в нем нравилось: аккуратность написания текста, целостность и краткость изученных топиков, красивое оформление страничек.       Ручка выпадает из моих пальцев и медленно катиться к краю стола, пока я вспоминаю сегодняшний разговор с Мико. За те два часа, проведённые в полном молчании и в компании учебников и тетрадей, я много чего поняла и нашла ответы на свои вопросы…       Мико... Она... весь мой класс прекрасно знает, что она единственная, с кем миссис Брукс находится не в дружеских отношениях. А учительница не раз давала мне комплименты за мой конспект и даже просила, чтобы в конце этого года я его отдала ей. Мико поэтому и обратилась ко мне только из-за этого… Может ей вообще было противно со мной разговаривать, а-а она строила вид дружелюбно девочки для достижения собственных целей… А я такая наивная и глупая. Прям совсем, как маленький ребёнок, не видавший мир и саму жизнь…       Я закрываю ладонями своё лицо, опираясь локтями о свой конспект по мировой истории, все страницы которого я сфоткала как можно аккуратнее и отправила около сорока фотографий Мико Накадаи, от которой и так не получила никакого сообщения, но она заходила в сеть. Затем же я немного отодвигаю ладони, прижимая пальчики к подушечки ладони, и устремляю свой опечаленный взгляд на розовый телефончик со светящимся экраном. Я всё также не выходила из Some Social, и сейчас открыта моя переписка с Брюсом. Я боялась выключить свой мобильник, так как мне казалось, что именно в этот момент я получу сообщение от того доброго и вежливого человека и не отвечу ему сразу же.       И я поняла, как он нашёл мою страничку в социальной сети. Ему помогла Мико. Только зачем? Только после разговора с ней и того, когда я ей отдала мобильник в руки, он мне написал. Если это глупое и необъяснимое заявление, то почему Райм мне раньше не написал? Например вчера? Точно Мико сказала ему мой номер телефона. А ещё... Он вышел из сети в тот момент, когда я упомянула её. Вот и вторая зацепка…       Хотя это же ничего не меняет в моём отношении к нему. Только вот я теперь не могла понять… Сколько же ему лет? Изначально я считала, что ему не меньше тридцати, раз его друг управляет таким тягачом. Я слышала, что в Джаспере водительские права можно получить и в четырнадцать лет, а водить машину уже с шестнадцати. Но не думаю, что кто-то бы из подростков хотел бы кататься на каком-то грузовике, а не на крутой спортивной машине. А вот Брюс… не понятно… раз он общался с Мико, то ему может быть и не больше тридцати.       И какие тогда отношения между ним и Мико? Они просто знакомые и-или же родственники? А ведь... возможно… Он ее дядя? Ведь тогда это объясняет, почему Мико переехала тоже в Джаспер! Хотя может у её родителей, как и у моего отца, есть проблемы по работе…       Я не знаю…       Я очень сильно хочу поговорить снова с Брюсом. Надеюсь... у него сейчас всё хорошо и он действительно скоро мне напишет. Брюс сказал, что скоро вернётся, а значит это правда и мне ждать осталось не так много.       Интересно, как же он выглядит. Я почему-то точно уверена, что он очень красивый и, даже, мужественный.       От представлений об его внешности мои губы расплываются в широкую и смущённую улыбку, а на щечках кожа начинает обжигать и краснеть. Я тру пальчиками свои щеки, зажмуриваю глазки и тихо хихикаю, сильнее смущаясь от своей реакции на свои мысли.       А он не разозлится, если я попрошу его скинуть его фотку? Он меня точно не раз видел, пока следил за мной… Хотя… Удивительно, что я его ни разу за этот месяц не увидела… Может, он случайно видел меня, когда ездил со своим другом на его машине или во время о-обычной прогулки. Так что… это ведь… нормально, если я захочу увидеть его внешность?       Наверное… у него очень… красивые глаза…       Глаза…       Я достаю из полки карманное зеркальце и приближаю его ближе к своему лицу. Пока в моей левой ладони находится зеркало, отражающее мою правую половину лица, моя вторая рука тянется к длинной чёлке и медленно отодвигаю её в сторону, тут же открывая вид на свой правый глаз.       Гетерохромия… Левый глаз зелёного цвета, а правый... голубого...       Моё проклятие… Папа рассказывал, что я унаследовала это от своей матери и… он считает это очень необычным и даже красивым, что у меня глаза разного цвета, но… ничего в этом хорошего нет… Люди совсем иначе относятся к тем, кто хоть как-то отличается от обычного человека. Я-я сама через это прошла. Когда я закончу школу и если получится устроиться на работу, то я сделаю лазерную коррекцию. Если об этом узнает отец… он… очень расстроится…       И надеюсь, что Брюс ещё не узнал и никогда не узнает о моём уродстве. У него глаза… наверное… карие, а может и голубые.       — Шизука, я дома! — вдруг доносится голос папы с первого этажа, на что я в изумлении смотрю на свою дверь.       Папа?!       Я не могу поверить и сначала появляется такое ощущение, что мне просто показалось. Но затем я слышу шаги на первом этаже, которые точно принадлежит моему отцу, и на моём лице расцветает огромная радость. Ни секунды больше и я инстинктивно подхватываю телефон со стола, выбегаю из комнаты и вскоре оказываюсь у лестницы, по которой я быстро спускаюсь на первый этаж, держась за перила. Я счастливо улыбаюсь, когда нахожу папу в гостевой.       — Пап! — я тот час подбегаю к отцу и моя улыбка не перестаёт сиять на моем лице.       Отец тихо смеётся, наклоняется ко мне, тянет свои сильные руки в мою сторону и ловит меня в своих отцовских объятьях. Я прижимаю подбородок к его плечу, расслабленно выдыхаю и закрываю глаза. Я так счастлива, что он пришел домой так рано… Папа… Мой самый дорогой человек, который все эти годы занимался мной, защищал меня и не бросил меня, как моя мать…       — Я дома… — снова проговаривает эти слова отец, шепча их на моё ухо, а мои щёки немного румянятся, когда он ласково и с любовью гладит меня по спине.       Не знаю, как долго мы так простояли... минуту, две или три… это было неважно. Я так стала редко видеть папу в будние дни… Он так много работает и устаёт сильно… Но сейчас… мне кажется, что у нас нет никаких проблем и всё прекрасно…       — Я смогу управиться с работой быстрее и, по такому событию, купил нам пиццу на ужин, — вдруг заявляет папа, а затем он расслабляет свои медвежьи объятья и выпускает меня, на что я даже немного расстраиваюсь.       Нет! Это неправильно! Это очень эгоистично расстраиваться из-за такой ерунды! Папа заслужил отдых!       — Как твой день в школе, милая? — спрашивает отец, снимая со своих плеч пиджак и, небрежно кинув его на спинку дивана, идёт за тарелками и стаканами.       — Всё хорошо. Сегодня было спокойно, как и всегда, — с улыбкой отвечаю папе, подбираю его темно-серый пиджак с мебели и направляюсь на второй этаж, в комнату отца, чтобы повесить довольно дорогой элемент костюма в его шкаф.       Когда я возвращаюсь, то папа уже сидел на диване и открывал бутылку газировку Пепси со вкусом персика, после чего разливает напиток в оба наших стакана. Я улыбаюсь, сажусь рядом с ним и с восхищением смотрю на пиццу с необычной начинкой.       — В-вау, — я улыбаюсь, глядя на половину пиццу, поверх которой находятся мясные шарики и нарезанный сладкий зеленый перец.       — Я подумал, что возможно ты бы хотела попробовать что-то новенькое, — говорит папа и с нежностью в его красивых зелёных глазах смотрит на меня, а я замечаю, как уголки его губ поднимаются выше.       — Спасибочки большое, — я отрываю кусочек пиццу с той начинкой, на которую я обратила сначала своё внимание. — Приятного аппетита!       — Спасибо, дорогая. И тебе приятного аппетита, — улыбается отец и тянет к своему рту кусок пиццу с жареным беконом, кусочками помидоров черри и пополам разрезанными оливками.       Как только откусываю небольшой кусочек пиццы и он попадает в мой рот, то я сразу же мычу от наслаждения и закатываю глаза.       — Как же вкусно! Сладкий перец придает небольшую кислинку и сладость, а эти фрикадельки делают её более сочной и сытной! — не выдерживаю и, глядя на папу с восхищением и изумлением, делюсь с ним со своими мыслями.       Внезапно папа смотрит на меня поражено, словно увидел перед собой что-то нереальное, но как только я наклоняю голову к своему плечу, то его лицо вновь расслабляется и снова улыбается мне тепло и ласково, а я замечаю, что немного заметен румянец на его лице.       — Само очарование… — шепчет отец, неотрывно смотря на меня с вожделением, я отрицательно машу головой и тяжело вздыхаю, понимая, к чему это идёт: — Ты уже такая взрослая, но всё равно останешься для меня самой прелестной девочкой на свете. Эх, даже не хочу думать, что совсем скоро кто-то может тебя забрать у меня.       — Папа! У меня даже друзей то нет, а ты уже говоришь про какие-то отношения, — я печально улыбаюсь и потихоньку доедаю кусок пиццы, пытаясь сделать вид, что я кролик.       — Тебе ещё не удалось ни с кем подружиться? — я слышу в голосе отца беспокойство и грусть.       — Нет… Н-наверное, я просто… просто… с-стеснительная слишком и… с-скучная, чтобы со мной дружить… Но… сегодня… со мной заговорила одноклассница! Только вот… н-не думаю, что… она хочет со мной дружить… может одной быть не так… и п-плохо… — с каждым словом мой голос становился всё тише и тише, пока он совсем не исчез, и в комнате появляется тишина.       Я действительно пытаюсь находить плюсы в этой ситуации, но становится только хуже, осознавая, что оставшуюся жизнь я проживу без друзей, без любви, а когда я потеряю отца, то мой мир уйдет из-под ног. Не хочу, чтобы папа умирал… Лучше я умру раньше, чем он… Я слышу, как мой любящий родитель пододвигается ко мне ближе, положив руку мне на плечо, и бережно прижимает меня к себе. Слышно, что от меня исходит всхлип, а мои руки трясутся от страха одиночества.       — Милая, у тебя всё ещё впереди. Прости, что… нам пришлось переехать сюда. Но… я уверен, что этот город изменит твою жизнь в лучшую сторону, как он… изменил мою и помог мне… обрести своё счастье и цель в моей жизни, — папа наклоняется к моей голове и дарит короткий и теплый поцелуй в мою макушку.       Изменит... но как?