Часть 1

След от прощального поцелуя не обжигает губы демонической печатью. Но и любви в нём Азирафаэль почему-то не ощущает. Только тысячелетнюю злость, боль и отчаяние. Они вырвались наружу и расплескались по всему магазинчику, и теперь затапливают его до самой крыши. Книги не тонут. Зато тонет Азирафаэль — полностью растерянный матрос, не знающий, как правильно поставить паруса в разгар шторма. Неужели демон, сотворивший больше добрых дел, чем многие ангелы, готов вот так просто отказаться от возможности исполнять своё истинное предназначение, не оглядываясь на то, что об этом подумают в Аду? «Он никогда и не оглядывался, — ехидно напоминает ему внутренний голос. — Разве что на тебя». Да, пожалуй. Кроули всегда удавалось выскальзывать змеей из цепких лап Ада, показывая боссам на прощание раздвоенный язык. Но он никогда раньше не поступал так с ним. Не уходил в последний момент, не бросал Азирафаэля наедине со смертельной опасностью. И не то, чтобы он, Азирафаэль, был не способен постоять за себя сам, если ангелы посмеют воспротивиться Господней воле (а в том, что желающие оспорить его назначение найдутся, он почему-то не сомневался). Он не мог, просто не имел права отказаться от предложенного Метатроном шанса на искупление и на исправление всего того безобразия, которое Небеса творили последние века. Но ему отчаянно хотелось пройти этот путь вместе с Кроули — точно так же, как они проходили тысячи предыдущих. И ещё отчаяннее — снова увидеть светло-рыжие локоны, увенчанные золотистым нимбом. Они были бы вместе — как Кроули и хотел. Они бы делали то, что считали нужным. И никто не посмел бы наказать их за это. Неужели лучше бежать, скрываться, отказываться от столь привычных маленьких и приятных чудес, боясь возмездия? Да, Гавриилу и Вельзевул хватило на это то ли храбрости, то ли глупости, но как знать, не пожалеют ли они о принятом решении уже через пару сотен лет? Азирафаэль бы точно пожалел. Но у Гавриила и Вельзевул не было никого, кроме друг друга — во всяком случае, после того, как они наплевали на правила своих «сторон». У Азирафаэля, помимо Кроули, была ещё и Земля, наполненная людьми, к которым он давно уже успел привязаться не меньше, и которым он совершенно точно мог бы помогать куда эффективнее в статусе Архангела. Он не допустил бы войн и землетрясений. Не допустил бы невзаимной любви. Не допустил бы… На его плечо ложится твердая рука, и Азирафаэль вздрагивает, возвращаясь в реальность. В которой, к сожалению, больше нет чёрных очков, рыжих волос и саркастичной ухмылки. Только немного сочувствующий взгляд Метатрона. — Я знал, что так будет, — спокойно говорит он. — Но ты бы никогда не простил нас, если бы мы не дали шанса забрать и его тоже. Теперь ты знаешь правду. В этом демоне не осталось ничего ангельского. Ничего, что стоило бы прощения или спасения. — Он спасал меня десятки раз, — горько замечает Азирафаэль. — А я не смог спасти его. — О, Азирафаэль, один лишь Бог знает, сколько раз ты возмещал ему долг, — Метатрон заговорщически подмигивает и улыбается. — Сколько раз ты лгал — другим ангелам и Ему, чтобы выручить своего дружка. Не твоя вина, что его эгоистичная демоническая сущность просто не хочет, чтобы ты помогал нам вместо того, чтобы тратить свой потенциал на поглощение… кажется, люди называют это вином? Азирафаэль задумчиво смотрит в окно. «Дай мне кофе или убей меня» — насмехается надпись. Какая ирония: Нина умудрилась сделать с ним и то, и другое. Ему бы полагалось злиться на девушек, посмевших влезть в их жизни и напрочь сломать всё, что строилось тысячелетиями, если бы это не было совершенно справедливым ответом от Вселенной на их собственные действия. Кармические бумеранги никогда не ошибались с целью. — Прежде, чем мы уйдем… мне будет позволено одно маленькое благословение? — почему-то робко спрашивает Азирафаэль. Метатрон внимательно, изучающе смотрит на него — но, наконец, согласно кивает. Азирафаэль закрывает глаза и представляет свой уютный квартал. Благословляет разбросанные на полу книги, кофейную машину, проигрыватель пластинок, колоду карт с четырьмя джокерами и шелковые простыни, на которых милые девушки аккуратными стежками зашивают разодранные в порыве страсти наряды. И ещё — ювелирно, чтобы не задеть сидящего за рулем демона — благословляет верную Бентли. Машина в ответ довольно подмигивает фарами, и Азирафаэль расценивает это как обещание быть осторожнее даже на самых крутых виражах. — Не вздумай продавать книги, — даёт он последние наставления Мюриэль, которая уже удобно расположилась в любимом кресле Кроули с «Эммой» в руках. — А если он вдруг решит зайти… Приготовь ему чашку какао от меня, ладно? Мюриэль понимающе кивает и заверяет его, что ни одна книжка не покинет пределы магазина — по крайней мере, до тех пор, пока она не перечитает их все. И с какао она тоже постарается разобраться: пахнет оно точно аппетитнее зелёного чая. И Азирафаэль выходит за порог, с тоской думая о том, что он и сам не отказался бы от благословения. Но единственный во всем мире ангел, который мог бы вложить в него достаточно силы и искренности, уже мчится прочь из Сохо, из Лондона, из Британии. А значит, пора двигаться вперед и ему — даже если каждый шаг обжигает пуще адского пламени. Лёгкий путь на Небеса ему ещё предстоит заслужить.