Не говори отцу

Ночное время. Я сплю, но меня выводят на пробуждение, бодро раскрываю глаза и вижу перед собой свою мать. Она в сорочке, наклонена ко мне, рассматривает. Я смотрю на неë. Виктория, увидев, что я открыл глаза, выпрямляется и поправляет лямки своей пижамы. — Что вы... ты тут делаешь? — меня просили не "выкать". Вообще, мне кажется, что это бред. Я серьëзно вижу еë в первый раз. — Проверяю твой сон, Вальтер, — опять это ненавистное имя. Еë голос для меня незнакомый, но внутри души я узнаю его. Я некоторое время смотрю на неë, а потом устало опускаю взгляд на еë грудь. Соски красиво выпирают. Сначала я не отвожу взгляд, а потом быстро убираю, когда понимаю, что засматриваюсь на ту, кто меня родил. Виктория быстро понимает в чём дело. — Можешь еë потрогать, если хочешь, — еë голос холодный, она точно не шутит, от этого становится не по себе. — Что?! — я хочу, но ломаюсь. Будет очень странно, если я сразу начну трогать еë. Виктория закатывает глаза, будто такое уже было. На мои громкие восклицания она не посмотрела, подошла ко мне, села поближе и положила мои руки на свою грудь. Пальцы немного дрожали, я попробовал сжать их, получилось. Мягкая грудь прогиналась под ними. — Твой отец сказал, что это пойдëт тебе на пользу, — Виктория натянуто улыбнулась и повалила меня на подушки. — Не мешайся и не сопротивляйся, я сама. Я округлил глаза, ведь к такому не был готов. Мать провела своими длинными пальцами по моему торсу, потом задрала мою пижаму вверх, провела ещë раз. По моему телу пробежались мурашки, я выдохнул. Она приняла это как положительный жест и продолжила. Следующим пунктом в еë списке были мои шорты. Она лëгким движением руки стянула их с моих бëдер, а потом приступила к белью. Краем глаза я заметил, что еë голова наклоняется к моим трусам, а потом почувствовал, что она сняла их зубами. Я приподнялся, но она мощно поклала меня назад. Я был в шоке. Она рукой начала надрачивать мне. Я чувствовал, как второй рукой она проводит по головке моего члена, и вздыхал. Мои лëгкие сжались, когда она взяла член в рот и начала быстрое движение языком. Я громко и быстро дышал, иногда сам толкался, но она держала мои бëдра слишком крепко. Еë язык обвивал меня очень шустро и игриво, еë губы засасывали меня слишком интенсивно, отчего мой голос прорезался всë громче и громче. Я мог кончить ей в рот, но она резко прекратила, нависла надо мной и прошептала: — Вальтер, будь хорошим мальчиком, ляг на бок, — она улыбалась, гладила мои рëбра, это не внушало сильного доверия. Я сглотнул и послушно перевернулся. Мать одной рукой прошлась дорожкой к моему члену, а другой к моему аналу. Я дрогнул, а она только склонилась над моим ухом и тихо шикнула. Я молчал, готовился, но было не больно, только дискомфортно. Мать принялась целовать мою шею, параллельно с этим сказав: — Не говори про это отцу. Я кивнул, но внутри запрятал обиду. Она принялась разводить пальцы внутри меня, я тихо вздыхал. На самых неприятных моментах она сильнее сжимала мой член и быстрее надрачивала мне. Шея пылала, плечи тоже, сзади всë ныло, а спереди горело. Виктория вталкивала в меня уже четвëртый палец, я тихо стонал ей в грудь, а иногда покусывал. Она только сильнее прижималась ко мне, старалась извернуть пальцы так, что бы я стонал, и у неë хорошо получалось. Я буквально плакал от возбуждения, просил еë ускорить темп, но она замедлялась, просил быть медленнее, но она ускорялась. Я не сразу это понимал, поэтому отдавался ей, а она открыто меня брала. Еë твёрдые соски упирались мне в щëку, я терялся в дыхании. Четыре пальца во мне не давали думать трезво, а сжатый кулак на моëм члене добивал и отправлял в нокаут. Я кончил, не скрывая эмоций, громко кончил, кончил на свою мать. Она прикусила мою шею, втолкнула пальцы глубже, а потом резко и невовремя вытащила их из меня. Ладонь она убрала тоже слишком рано, я не успел прочувствовать весь оргазм, но по еë смешку стало понятно, что она специально. Я расслабился на еë груди. Она погладила меня по голове, и я провалился в сон. На утро рядом со мной не было Виктории, только скомканые салфетки возле моей кровати напоминали о минувшей ночи.